Упавшая звезда (ЛП)

— Да, в принципе.
Он взял с полки буханку хлеба.
— Стефан очень хорош во всех спасательных работах. У него талант к этому.
Я предпочла проигнорировать этот комментарий.
— Так почему же Стефан тебе ни разу не позвонил?
Он потянулся за коробкой хлопьев, затем отдернул руку, взглянув на меня через плечо.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда они совершали восьмичасовую поездку в Вегас. По-моему, у них было достаточно времени, чтобы позвонить и предупредить, что они уже в пути.
  
— Я не знаю... может быть, потому что они торопились.
Он снова начал толкать тележку, но быстро остановился и развернулся.
— Джемма, к чему именно ты клонишь?
— Я пожала плечами.
— Ну, не знаю… Я просто пыталась указать на очевидное, наверное. Я имею в виду, тебе не кажется немного странным, что они не позвонили сразу, как только поняли, что происходит?
Он хмуро посмотрел на меня.
— Что тебе сказал Лайлен?
— Я уже говорила тебе, ничего.
— Тогда, что черт подери, с тобой?
— Со мной все в порядке. Что за черт возьми с тобой?
По моему плану всё шло хорошо... Нет.
— Просто, чтобы ты знала, — прорычал он, — большая часть обиды Лайлена на моего отца вызвана тем фактом, что он заставил Лайлена отказаться от должности Хранителя после того, как тот превратился в вампира.
— Стефан заставил его уйти? — изумленно спросила я.
— Ну, мы действительно не могли позволить ему оставаться Хранителем, когда именно Хранители должны защищать людей от вампиров. — Он развернулся и снова начал толкать тележку по проходу.
По-моему, это прозвучало очень жестоко и бессердечно. Как они могли выгнать его только потому, что он был вампиром, особенно если он не был злым?
— Это звучит действительно жестоко.
— Да, это так, — произнес он ровным тоном. — Но так и должно быть, когда поступаешь правильно.
— Ты действительно в это веришь? — спросила я. — Или ты просто повторяешь чьи-то слова. — Например, скажем, хм... своего отца.
Он снова развернулся, его глаза горели яростью.
— Разве не этим ты сейчас занимаешься — повторяешь слова Лайлена?
— Ну, слова Лайлена — единственная правда, что я слышала за последние четырнадцать лет, — выпалила я, вне себя от гнева. Вот вам и все, что я могу сказать о сохранении спокойствия.
— И почему ты так уверена в их правдивости? — Он сверкнул глазами. — Ты знаешь его, наверное, всего один день.
— Какое отношение знакомство с кем-то в течение определенного периода времени имеет к тому, говорит ли он правду? Я знаю тебя около месяца, а Марко и Софию около семнадцати лет.
Я подняла руки перед собой, мой голос был полон горечи. — О нет, подожди, я имела в виду четырнадцать лет.
Теперь мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала тепло его дыхания на своих щеках. По моим венам словно пробежал электрический ток. Алекс открыл рот, собираясь что-то сказать в ответ, но тут же закрыл его, когда его взгляд скользнул куда-то за мое плечо.
Я обернулась и съежилась. Не уверена, насколько громко мы спорили, но, по-видимому, довольно громко, потому что привлекли внимание публики. В конце прохода, с широко раскрытыми глазами и выражением любопытства на лице, за нами наблюдал парень-подросток в желтом фартуке бакалейщика «Эдмундс». Женщина средних лет, которая прошла мимо нас ранее, тоже стояла там, уставившись на нас, вместе с девочкой, у которой были огненно-рыжие волосы.
— Упс, — пробормотала я, поворачиваясь обратно к Алексу.
Он бросил на меня понимающий взгляд, взял меня за руку и повел по проходу в противоположном направлении от нашей маленькой аудитории, толкая тележку перед нами.
На этом наша короткая беседа и поход за продуктами закончились. Алекс взял еще немного продуктов и направился к кассе. Никто из нас ничего не говорил. Я могла сказать, что он все еще злится, но и я тоже. Я тоже была расстроена, потому что не добилась от него ничего полезного. На самом деле, кажется, в итоге запуталась еще больше, чем до того, как начала задавать вопросы. Хорошо, что я не планировала делать карьеру детектива, потому что допросы мне действительно не удавались.
На кассе я помогла Алексу разместить тележку на ленте транспортера. Затем мы подождали, пока кассирша, бойкая блондинка с чрезмерным количеством косметики, просканирует каждый товар. Она продолжала хлопать ресницами, глядя на Алекса, а затем начала что-то лепетать ему о том, что ее работа — сплошная обуза, время от времени хихикая и встряхивая волосами.
Она явно флиртовала с ним.
Это было отстойно.
Как бы мне ни было неприятно это признавать, я завидовала ее безупречному умению флиртовать, которым я совершенно не обладала. Последней каплей стало то, что Алекс одарил ее улыбкой, достойной наград, наклонился над стойкой и начал флиртовать в ответ. Я едва не потеряла самообладание. Да, я знаю, у меня не было на него никаких прав, и мне не стоило злиться. А я разозлилась. Но когда ты чувствуешь какое-то необъяснимое, сильное, электрическое возбуждение каждый раз, когда находишься рядом с парнем, чувство собственности становится чем-то само собой разумеющимся.
Чтобы не наблюдать за болезненной сценой, а также, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, я подошла к ближайшему журнальному киоску и отвлеклась на чтение заголовков. Я ненавидела это. Я хотела, чтобы моя жизнь была нормальной. Почему моя жизнь не может быть нормальной? О да, потому что я не была нормальной.
Я взяла журнал и открыла страницу со статьей под названием «10 лучших хитов всех времен». Большинство песен были совершенно олдскульными, но я оценила возможность отвлечься.
— Интересное чтиво? — незнакомый голос, мягкий и мелодичный, как бархат, раздался у меня за плечом.
Я мгновенно насторожилась и медленно обернулась. Угрожающе близко, стоял парень, вероятно, на несколько лет старше меня, с волосами песочного цвета и глазами золотистыми, как песок пустыни. Я сразу почувствовала, что с ним что-то не так, но не могла понять, что именно.
Он улыбнулся, обнажив ряд идеально ровных белых зубов.
— Привет. Я не хотел тебя напугать или что-то в этом роде. Я просто не видел тебя здесь раньше. Ты новенькая?
— Мм... да. — осторожно ответила я. Это было так странно. Люди почти никогда не обращались ко мне подобным образом. На самом деле, никто никогда не обращался ко мне.
Не зная, что делать, и полагая, что Алекс взбесится, если увидит, что я с кем-то разговариваю, я положила журнал на полку и направилась прочь.
— Значит, ты просто навещаешь кого-то? — спросил он, останавливая мое бегство.
Как мне следует ответить на его вопрос?
— Да... я просто в гостях.
Он сделал паузу, казалось, тщательно подбирая следующие слова.
— Меня зовут Николас. А тебя?
— Джемма, — машинально ответила я, а потом поняла, что, наверное, не стоило называть совершенно незнакомому человеку свое настоящее имя. То есть, ну, кто его знает, кем был этот парень на самом деле? Да, он мог быть просто парнем из Маунтин-Вью, штат Колорадо. Но он мог быть и кем-то другим.
— Джемма. Какое красивое имя. — Он убрал прядь своих светло-песочных волос с глаз, и рукав его темно-синей рубашки приподнялся ровно настолько, чтобы я могла мельком увидеть татуировку на его запястье: черную букву «С», заключенную в маленький круг.
Просто татуировка?
Не уверена.
Инстинкты подсказывали мне держаться от него подальше, поэтому я выдавила из себя улыбку и снова пошла прочь.
— Мне пора.
Он встал передо мной и кивнул в ту сторону, где стоял Алекс, все еще болтая с кассиршей.
— Это твой парень вон там?
  
Мой пульс участился. Я начала нервничать.
— Нет.
Его губы изогнулись в улыбке, от которой у меня по спине пробежали мурашки. И это были не самые приятные мурашки.
— Ну, если это не твой парень, тогда, может быть, мы с тобой могли бы как-нибудь сходить куда-нибудь.
Да, как будто он действительно хотел пойти со мной на свидание. Я бы рассмеялась, если бы не была так напугана. Что-то здесь не так. Парень проявлял ко мне слишком большой интерес. И эта сомнительная татуировка на его запястье… Мне нужно было уйти. Сейчас же.