Любовь не для меня!

— Слишком много для того, чтобы превращаться в сомнамбулу из-за безответной детской любви. Неужели вы и впрямь верили его обещаниям жениться на вас?
Кэрри в недоумении уставилась на Майкла.
— Безусловно, мама говорила вам, что молодые люди под влиянием своего либидо готовы пообещать что угодно, лишь бы добиться желаемого.
Густой румянец выступил на ее скулах.
— Вы, несомненно, утверждаете это, основываясь на собственном опыте?
  
— Нет, Кэролайн. Я достаточно взрослый для того, чтобы не давать обещания, которые не намерен выполнять.
— Наверное, именно поэтому вы слывете убежденным холостяком.
— Зато никто не может обвинить меня в том, что я высказываюсь недостаточно ясно.
— А как насчет любви? — настаивала Кэрри.
— Любовь? — Он включил зажигание, нажал на стартер, и машина заурчала, оживая. — Я давно привык не доверять этому слову. Гораздо приятнее быть зрителем на этом спортивном состязании, которое я ставлю наравне с хождением по канату и затяжными прыжками с парашютом.
— Сдается мне, вы член Клуба любителей опасных видов спорта.
Майкл пожал плечами.
— Я не говорил, что участвовал в состязаниях, Кэролайн. Я имел в виду только то, что знаю о связанном с ними риске. — Его губы вытянулись в ужасающем подобии улыбки, когда девушка сделала глубокий выдох. — Я вас шокировал? Да, вы еще очень молоды. И достаточно наивны, чтобы верить всякому вздору. Но со временем поймете, что я прав.
— И сколько же лет было вам, когда вы стали таким циничным? — спросила Кэрри.
— Не так много, — с чувством ответил Майкл, и на какой-то краткий миг она подумала, что ей удалось сбить с него эту невыносимую спесь. Но затем его губы снова сложились в тонкую, словно лезвие, улыбку. — В одном могу заверить вас: вы будете в полной безопасности под моей крышей. Я не подойду к вам и на расстояние пушечного выстрела.
— Вы… — Кэрри с трудом удалось удержаться от того, чтобы объяснить доходчиво, куда ему следовало пойти со своим пушечным выстрелом. — Вы поцеловали меня! — выпалила она и получила острое удовольствие, сумев возразить Майклу.
— И сделаю это снова, если потребуют обстоятельства. Но мы оба знаем, что это ничего не значит.
Небольшая вспышка злости помогает, подумала Кэрри. Во всяком случае, на какое-то время она почти забыла о Гарри.
— Вы целуетесь очень… искусно, — проговорила она, невольно провоцируя Майкла. — Уверена, я смогу многому научиться у вас.
— А вы целуетесь как девственница.
Кэрри с силой прикусила язык, лишь бы не выкрикнуть ему в лицо, что на то есть все основания.
Некоторое время они ехали в молчании. Затем Кэрри взглянула на человека, сидевшего рядом.
— У меня действительно все было написано на лице? Там, на лужайке? — наконец спросила она.
— Вполне отчетливо — словно поздравления с Рождеством на улицах города, подсвеченные огнями. — Кэрри побледнела. — Я полагал, вы хотели честного ответа.
— О да, это честно, — холодно ответила она, — и жестоко. — Кэрри невидящим взором уставилась на дорогу. — Я никогда не смогу взглянуть этой женщине в лицо.
— Тем не менее, вам придется. Я ведь пригласил их пойти с нами на премьеру.
— Они и не заметят моего отсутствия.
— Напротив. Ваше отсутствие будет объяснено не чем иным, как… ущемленным самолюбием.
— Ущемленным самолюбием?
— Ревность — довольно противное слово.
Кэрри нахмурилась. Она всегда считала ревность низменным, сродни ненависти, чувством. Те боль и опустошенность, которые она испытывала, не имели с ней ничего общего. Но она не успела разобраться в этом, поскольку Майкл отвлек ее внимание.
— Вы будете любезны с Лесли, вы будете вести себя с Гарри, как забавная маленькая сестренка, каковой он наверняка изобразил вас своей жене, и вы будете обращаться со мной…
Майкл помолчал, но, когда машина замедлила ход и приостановилась перед дорожной развязкой, он, приподняв тяжелые веки, бросил на нее оценивающий взгляд. Что-то в этом взгляде встревожило Кэрри — возможно, то, как на мгновение потемнели стальные глаза, — и вызвало нестерпимый румянец на ее щеках. Чего бы он ни хотел, ей это вряд ли понравится.
Какофония автомобильных гудков, разразившаяся сзади, заставила ее вздрогнуть. Майкл поднял руку в жесте извинения и вновь обратил свое внимание на дорогу.
— Как? — настаивала Кэрри.
— Вы будете обращаться со мной так, как если бы мы были любовниками, — закончил он невозмутимо.
Кэрри с трудом сглотнула. Так и есть — предчувствия ее не обманули.
— Итак? — спросил он, как только они миновали перекресток. — Что вы собираетесь делать в Дублине?
— У меня не было времени строить планы, — ответила Кэрри.
— Но вы, разумеется, не строили никаких планов по поводу Дублина! Вы собирались поехать в Нью-Йорк с молодым Клейтоном. — Лицо Майкла казалось вырезанным из камня. — Ладно, оставим это. Джулия строго-настрого приказала мне развлекать вас. — Это прозвучало так, словно он считал обязанность развлекать Кэрри тяжким трудом. — Уверен, я что-нибудь придумаю, поскольку совершенно очевидно, что вы не способны сами позаботиться о себе.
Ее возражение унес ветер. Майкл с силой вжал в пол педаль газа, и «даймлер» с огромной скоростью устремился вперед, вслед за колонной грузовиков. Не стоит разубеждать его, подумала Кэрри, хотя он глубоко заблуждается на ее счет. Она отлично умела позаботиться о себе с тех самых пор, как умерла ее мать. Кроме того, она была надежной опорой своему отцу.
— Это совершенно ни к чему, Майкл. Я поживу у подруги, пока не подыщу себе какое-нибудь пристанище. И поверьте, без труда найду, чем заняться.
Деньги, в конце концов, не проблема. Она почти не притрагивалась к содержанию, которое выдавал ей отец, да и мать оставила небольшую сумму, которую называла приданым. Теперь приданое ей вряд ли понадобится, а жить где-то надо.
Майкл, глубоко погруженный в собственные мысли, казалось, не собирался продолжать разговор, и Кэрри пришлось самой нарушить молчание.
— Нам следовало повернуть там. — Она махнула рукой в сторону дорожного указателя, который они только что миновали.
— Если мне когда-нибудь понадобится лоцман, я буду иметь вас в виду.
— Вы вывели из строя мою машину, поэтому мне пришлось ехать с вами, — упавшим голосом продолжила Кэрри. — А сейчас должны доставить меня к дому моей подруги или высадить у ближайшей станции автобуса — как вам будет угодно. Отсюда я легко доберусь сама.
— Должен? — На мгновение слово повисло между ними, а затем, слегка пожав плечами. Майкл позволил ему отлететь. — На дворе чудесный субботний августовский вечер. Неужели вы полагаете, что ваша подруга сидит дома на тот случай, если вы вдруг решите нагрянуть с намерением провести у нее ночь?
Эта мысль уже мелькала у нее в голове. Что ж, тогда лучше остановиться в гостинице, чем воспользоваться гостеприимством этого человека.
— Кроме того, у нас с вами встреча с леди по имени Богема.
— Я уже говорила…
— Вы говорили, что терпеть не можете оперу, — нетерпеливо перебил Майкл. — А коллекция пластинок в вашей комнате — лишь декоративная деталь?
Кэрри горько пожалела о своей невольной лжи, которая бумерангом вернулась к ней.
— Нет, — призналась она.
— Нет, — подтвердил он с убежденностью, которая заставила ее стиснуть зубы. — Я собирался пригласить вас на шоу, но Джулия сказала, что вы предпочитаете оперу.
Как она предусмотрительна! Но Кэрри этими штучками не возьмешь. Майкл остановил машину, и Кэрри принялась разглядывать дом — все лучше, чем встречаться с этими всевидящими глазами. Он производил такое же блестящее впечатление, как и ее спутник. Даже кадки с яркими цветами, которые обрамляли дорожку к двери, сияли так, словно их только что покрасили. В подобном совершенстве есть нечто подозрительное.
  
— Уж лучше бы вы отвезли меня к моей подруге, — упрямо повторила Кэрри.
— Вздор! Одна ночь в тесной квартирке и необходимость делить ванну бог знает со сколькими чужими людьми сведут вас с ума. Вы просто никогда раньше не сталкивались с этим. Кроме того, вас приглашали только на уик-энд. А что делать потом? Если вы надеетесь приползти обратно к папочке…