Вероника. Исповедь влюблённой
Вероника закончила читать и с вопросом в глазах, затаив дыхание, ждала оценки мэтра. Анатолий Михайлович взял тетрадь и стал внимательно читать стихи. В комнате повисла тишина. Потом он отложил тетрадь в сторону и произнёс:
— Вероника, не буду отрицать, что ты — начинающий поэт. Конечно, нужно работать над рифмой, исключить глагольные, типа «забрал», «прибрал», «собрал». Ритм кое-где страдает. Но это поправимо. Приходи к нам в «Русло» на занятия, будешь слушать других поэтов, читать свои стихи. Лучшие мы печатаем а одноимённом альманахе. Нужно заниматься, как говорят: «Тяжело в учении, легко в бою!» Придёшь?
— Обязательно? Спасибо, что нашли для меня время, — взволнованно ответила Вероника. — Когда проходят литературные собрания?
— По воскресениям. В Русском доме. Буду ждать.
Этот день стал точкой отсчёта её новой жизни. Сон, который она видела, постепенно сбывался. Да, надо было опять учиться, и учиться не только секретам поэзии, но и живописи. А параллельно ходить на курсы в турфирму, чтобы как-то зарабатывать деньги на жизнь. Но Вероника не унывала. Бег с препятствиями — такой ей показала себя судьба. И она не хотела сдаваться. Она почувствовала спортивный азарт. И хоть, образно говоря, она была только на старте, но мысленно сбрасывала с себя больничные тряпки и старые тапочки, в которые её обрядили при первом визиге в Центр психического здоровья.
«Я не сумасшедшая? Я будущая художница и поэтесса», — так про себя думала Вероника. И внутренний голос разделял её уверенность в своём будущем: «YES! Вероника! YES!»
…Посещение литературной мастерской «Русло» давало свои плоды, и стихи Вероники стали регулярно печатать в альманахе. Она впитывала в себя поэтические формы и чёткость рифм. Часто на литературных встречах выступали барды. Их песни под гитару зачаровывали Веронику. В коллективе «Русла» собирались поэты и писатели разного возраста. Но в большинстве это были зрелые люди даже участники Великой Отечественной войны. Слушать и читать произведения ветеранов войны было особенно интересно. Они были очевидцами страшных событий и писали о них. «Молодёжь» (так называли Веронику и тех, кто был чуть старше или младше) в основном писала о чувствах, о любви к своему городу, о природе. Анатолий Михайлович был самым плодовитым поэтом. Его стихи о моряках и море нескончаемым потоком лились на страницы всё новых и новых поэтических сборников.
Участники литературной мастерской дружно отмечали все праздники в месте, где нашли приют многие русские организации. Мероприятия проводились в Русском доме, основателем которого был Михаил Гаврилов. Он буквально по кирпичикам перестроил старое здание бывшей прачечной больницы. А потом его начали заселять разные творческие организации: русская писательская организация Латвии «Русло», ансамбль «Кривичи», хор «Перезвоны», «Театр Сна»… Тут собирались блокадники, старообрядцы и другие — более семидесяти коллективов.
Праздники отмечались весело, с застольем, под гитарные переливы бардов и новые стихи поэтов. На одном из таких мероприятий к Веронике подошла молодая поэтесса, Лена, и спросила её:
— А почему бы тебе не выпустить сборник своих стихов?
— Я ещё не готова. У меня мало написано стихотворений. И над многими ещё надо поработать, — ответила Вероника.
— А я уже отдала свои стихи в типографию. Скоро выйдет книжка, — с гордостью похвасталась Лена.
— Рада за тебя.
Вероника задумалась. Как бы было хорошо выпустить сборник стихов, который она сама бы проиллюстрировала. Картин у неё накопилось достаточно.
Глава 14
Уже через месяц Вероника начала готовиться к персональной выставке. Понесла свои картины в рамочную мастерскую. Пока она выбирала для них рамы и паспарту, в помещение зашёл мужчина средних лет. Небольшого роста, с волосами до плеч, в чёрном берете и коротком пальто, закутанный в шарф — всё в нём выдавало художника. В руках мужчина держал картину. Он явно был завсегдатаем этой мастерской, так как подошёл к хозяину и пожал ему руку.
Неожиданно мужчина обратился к Веронике:
— Девушка, вам крупно повезло: вы можете загадать желание, и оно обязательно сбудется. Вы стоите между двумя Игорями! Вы художница?
— Да, но, как говорят: «Я не волшебник, я только учусь». Меня зовут Вероника.
— Это ваши работы? Можно взглянуть? Только пастелью пишете? — заинтересованно расспрашивал мужчина. — А маслом пробовали?
— Да, сделала две работы. Я брала уроки у Юрия Фатеева. Он порекомендовал работать пастелью.
— А у меня не хотите взять уроки, поработать маслом на холсте? — заглянув в глаза Веронике, спросил художник.
— Соглашайся, Вероника, такие предложения не все получают. Сам Игорь Леонтьев предлагает быть твоим учителем! — вмешался в их диалог хозяин мастерской.
— Наверное, вы берёте дорого, — растерявшись от такого поворота событий, промолвила Вероника.
— С дам я ничего не беру.
— Я согласна! — радостно ответила девушка. — Где ваша мастерская?
…На следующей неделе Игорь показывал Веронике одну из комнат, в которой стоял мольберт для неё. В другой комнате он работал сам. Выставив композицию из медного чайника синей кружки с надписью «Рагех» и другой кухонной утварью, он дал Веронике задание написать натюрморт.
— Какую тебе поставить музыку? — спросил художник пепел тем, как уйти в другую комнату.
— Фуги Баха, — попросила Вероника. — Очень люблю орган.
— А кто тебе нравится из современных зарубежных исполнителей?
— Yellow, Sting, Madonna, Mercury… Это фавориты, которые в первую очередь приходят на ум, — ответила девушка.
Через несколько минут в квартире, которая была и мастерской Игоря, звучал Бах.
Сделав первые наброски, Вероника достала блокнот для стихов.
Мольберт, как живой,Дрожит под рукой.Звук баховских фугВ рождении мук.В кровь стёрты ступни,Три года взаймы,В дорожных смятеньях,В твоих возращеньях.Спустя час Вероника пригласила Игоря посмотреть, как она справилась с заданием. Добавив несколько мазков, живописец похвалил ученицу.
Урок закончен. Вероника, можешь не в службу, а в дружбу взять домой эти подносы и отмыть их от застывшей акриловой краски?
— Нет проблем, учитель, — отозвалась она и отправила подносы в пакет.
Время учёбы пролетело для Вероники быстро. Игорь преподал ей основы композиции, подарил кое-какие пособия по изобразительному искусству. Он не только учил работать маслом, но давал домашние задания написать портреты и натюрморты карандашом. Неожиданным для Вероники был урок когда художник попросил сначала затонировать белый лист бумаги карандашом, а потом резинкой высветлить образы, которые она смогла увидеть на листе. Работа увлекла её, и вскоре на бумаге обозначились и цветы, и портрет мальчика, и безобидный уж.
Игорь, как и Юрий, первый учитель Вероники, любил делать чайные паузы. Он был интересным собеседником в разных областях знаний. Вероника доверилась ему и рассказала, что лечилась в Центре психиатрии и наркологии.
— Какой тебе поставили диагноз? — участливо спросил Игорь.
— Шизофрения, — впервые откровенно призналась малознакомому человеку Вероника.
— Я видел шизофреников, ты не шизофреник, — убедительно высказал свою точку зрения Игорь.
— Я сейчас принимаю американские лекарства. Они проходят испытания на больных из разных стран. Мы с подругой попали в их число. Думаю, поэтому у меня ремиссия. Но эти таблетки очень плохо влияют на память. Неудивительно, что инвалидам с моим диагнозом дают латвийское гражданство автоматически, без сдачи экзамена по латышскому языку. Я русский стала забывать, восемь строк Есенина не могу запомнить. А это мой родной язык. Как говорится, одно лечим, другое калечим.