Вероника. Исповедь влюблённой

— Наш хозяин купил караоке. Я теперь здесь звезда. Пою под аплодисменты посетителей, — затараторила Людмила. — Иногда меня просят провести мероприятие, за это или ручку золотят, или дорогим алкоголем расплачиваются.
— Ты одна тут дежуришь? Не страшно? — спросила Вероника.
— Ой, что ты, у нас договор с охранной фирмой. Кнопка сигнальная есть. Мальчики приезжают через пять минут, — с гордостью ответила подруга.
  
— Ну, да… «Только бы нам ночь простоять да день продержаться!» Так, по-моему, Мальчиш-Кибальчиш говорил, — рассмеялась гостья. — А как ты держишься эти пять минут до приезда спасателей? — продолжала допытываться Вероника, искренне волнуясь за подругу.
— Если пристают ко мне лично, то я включаю «бедную овечку». Говорю на всё «ок», Я с тобой пойду в любой секс-поход, но стоить это будет дорого. Думаю, у тебя таких денег не будет, — засмеялась Людмила. — И пока он лезет в кошелёк и начинает считать свои гроши, вызванные мной телохранители уже стучатся в дверь. И о-ля-ля — моя честь спасена, а с сексуально озабоченным разбираются ребята из охранной фирмы, — закончила она свою историю.
— Я бы тут работать, признаюсь, никогда не смогла бы. Ты смелая, подруга, — сделала выводы Вероника.
— Да что мы всё о работе? Хочешь, я тебе спою? Сейчас песню выберу. Шансон любишь? — уже включая технику, спросила Людмила.
— А что будешь петь? Репертуар Михаила Круга?
— Нет, Правда, тоже Михаила, но еврейские песни Шуфутинского.
Включив караоке, крепко сжав микрофон в руке и покачивая бёдрами в такт мелодии, Люда начала петь.
Вероника была приятно удивлена тембром её голоса, манерой исполнения и чётким попаданием в ритм песни. У Людмилы на самом деле был талант, и она могла бы срывать аплодисменты в местах более солидных, чем эта сауна.
Тем временем песня закончилась и на экране победно высветилось сто процентов. Вероника попросила Людмилу спеть ещё что-нибудь. Певица раскраснелась от похвалы подруги и с удовольствием продолжила свой импровизированный концерт.
Потом девушки допивали чай. Вероника рассказала о том, как брала уроки у Юрия, показала свои новые работы и похвасталась, что встретила одного старого знакомого, который пообещал ей устроить выставку в дорогом мебельном салоне. Людмила искренне порадовалась таким новостям.
— Люда, а ты не хочешь заняться пением серьёзно? Взять несколько уроков у профессионалов, потом найти группу и петь в ресторанах и кафе. Не думала об этом? У тебя обалденный голос, — убеждала Вероника подругу.
— Ой, куда там, мне не восемнадцать лет, сына надо поднимать, и мама болеет. А потом… Я тебе не говорила ещё. Я познакомилась в сауне с таксистом. По-моему, мы понравились друг другу. Но я жутко ревнивая. Веришь, я бегаю на стоянку, где он «банкует». За углом стою и выглядываю, смотрю, на месте он или в кафе с девками развлекается. Он тоже ревнивый. Приезжает, проверяет меня. Слава Богу, что ещё помогает. Видишь, дрова нарубил. Хозяин на всём экономит, топор нормальный не купит, приходится пожарным топориком рубить. У меня потом так руки болят и трясутся, что посуда из них выскальзывает. Какое там учиться: любимый меня никуда не отпустит, — закончила о наболевшем Людмила.
— Ревнивый собственник — это диагноз, — подвела черту Вероника. — Или он сам гуляет и судит по себе, или у него комплекс неполноценности (другими словами, заниженная самооценка) и он не верит, что его можно полюбить со всеми его тараканами. И третий вариант: он просто не доверяет тебе. Впрочем, как и ты ему. Перефразируем пословицу; «Все пути ведут к психологу». Вы друг друга стоите, моя дорогая.
  
Глава 13
 
Допив чай, Вероника собралась уходить. Вечером к её свёкру должен прийти тот самый долгожданный поэт. В прошлом он служил в Военно-морском флоте, а дедушка Вероникиных детей тоже был военным. Этих двух офицеров в отставке по воле судьбы скрепляла многолетняя дружба. Вероника подготовила стихи, которые были написаны ею ещё до больницы, и заторопилась на встречу ветеранов.
Попрощавшись с Людмилой, девушка пешком пошла к дому свёкра. Анита Францевна встретила её с улыбкой. Вероника разделась и вошла в гостиную. За накрытым столом, вспоминая службу и, конечно, свою молодость, сидели седые, но ещё бравые и крепкие, хоть и в отставке, офицеры. А, как известно, бывших офицеров не бывает. Свекровь подавала закуски, и рюмочки регулярно наполнялись дорогим армянским коньяком. Веронику попросили сесть за стол, так сказать, разбавить мужскую компанию. Смущаясь, она присела. Рядом положила тоненькую тетрадь со стихами.
Гость в это время рассказывал, как группу литераторов, которую он возглавлял, потчевали в монастыре. Вероника пропустила, в каком, но перечислением блюд просто заслушалась, так образно они были описаны. Потом гость попросил Веронику почитать свои стихи. Она очень волновалась…
* * *
 
 
Я по крышам домов шагаю,
 
Сажи чернь отряхну с копен,
 
Проводами я помогаю,
 
Мне полезен порою их плен.
 
Звук мотора рычит в моём сердце.
 
Тормозной уже пройден путь,
 
Я уже у заветной дверцы…
 
«Всё, что тянет назад, — забудь!»
 
Бабье лето, бабье лето —
 
Сокровенные слова…
 
Бабы строже бабьим летом —
 
Не кружится голова.
 
Зреет радостно рябина.
 
Сняты многие табу.
 
Мы мудрее, есть причина.
 
Не пеняем на судьбу.
 
Не пусты пороховницы,
 
И в глазах горят огни,
 
Знают ведьмы-чаровницы,
 
Чем опаснее они.
 
Опалённые пожаром.
 
Закалённые трудом.
 
Бабьим летом мы недаром
 
Думаем о молодом.
 
 
* * *
 
 
Я вернулась, вновь хлопнула дверью
 
Зачеркнула ненужный роман.
 
Сохранить хочу сердце и душу,
 
Не цепляет набитый карман.
 
За свободу плачу я по счёту,
 
И претит мне другая судьба.
 
Нет замены мечте и полёту —
 
Всё по жизни решаю сама.
 
 
 
* * *
 
 
 
Новый год через час наступает.
 
Вместо снега на улице дождь.
 
Слёзы льёт и прощения просит
 
Старый год, много мне не донёс.
 
Не донёс мне пути-дорожки,
 
С милым счастье идти под венец…
 
Может быть, это тяжкая ноша?
 
Потерял по дороге, стервец?
 
Пахнет елкой, и полны бокалы.
 
Конфетти на полу, словно снег.
 
Ну, входи же быстрее, обманщик,
 
Обещай мне любви навек!
 
 
 
* * *
 
 
 
В Калифорнии розы цветут…
 
А у нас набухают лишь почки
 
И дожди чередою идут,
 
Воробьи на асфальте как точки.
 
Я желанье в себе погашу
 
Первым рейсом исчезнуть из Риги,
 
Пропустить не хочу я весну.
 
Как футбольный финал
 
Первой лиги.
 
Цвет сирени мазком на холсте
 
Нарисую, озвучу всех птиц я
 
И в конверте отправлю тебе —
 
Пусть весенняя Рига приснится.
 
 
 
* * *
 
 
 
Рижская маршрутка, жду тебя, карету,
 
Двадцать за билетик, я куда-то еду.
 
Тайным соглашением, как в суде решение.
 
Номер у маршрутки — наше направление.
 
Надышали дружно, окна все в тумане.
 
ОРЗ и насморк — у меня в кармане.
 
Словно спотыкаемся, остановок точки…
 
Робко улыбаемся, здесь мы вроде гости.
 
Коллектив наш временный, не прощаясь, тает.
 
Выходя, друг друга быстро забывает.
 
 
 
* * *
 
 
 
Чёрно-белые оттенки, я в берёзовом лесу…
 
Я остатки чёрной жизни здесь под снегом хороню.
 
Разжигаю на могиле пламя алого костра:
 
Пусть сгорят мои печали в слезах снега навсегда.
 
Пусть зола в обнимку с ветром разлетится по земле.
 
Может быть, тогда навеки я забуду о тебе.
 
Может быть, сотрётся память, клавиш белых лишь мотив
 
Зазвучит в мажорной гамме и весной споёт мой стих.
 
Сквозь берёзовые листья лезет иглами трава.
 
Зелень свежей, новой жизни открывает мне глаза.
 
И берёзы, как подруги, в хоровод меня берут.
 
Новым танцем завершаю старой жизни чёрный круг.
 
 
 
* * *
 
 
 
Солнца луч сквозь жалюзи прищурился.
 
Дотянулся до подушки — лёг, как любовник.
 
В волосах запутался и. целуя, шепчет:
 
«Я любви осколок для тебя сберёг.
 
Ты проснись, встряхни года, как капельки
 
Утренней чувствительной росы.
 
Не старуха ты на паперти.
 
Забирай любовь, а не проси.
 
И не надо думать то, что кончилось
 
Всё, чем молодость безумная полна.
 
Жизнь как море, вечное движение.
 
Набегает новая волна».