Под маской, или Женская сила
Люсия едва ее терпела, а Джеральд ей не доверял; ни та, ни другой толком не понимали причины и не признавались в своих антипатиях даже самим себе. Оба исподтишка наблюдали за мисс Мьюр, но до сих пор не заметили в ее поведении ничего сомнительного.
Кроткая, скромная, неизменно дружелюбная – такова была мисс Мьюр. Люсия и Джеральд не находили к чему бы придраться и не видели подтверждений своим подозрениям, но не могли и отбросить их в сторону.
Таким образом, скоро семья разделилась; точнее, двое ее членов оказались предоставлены самим себе. Ссылаясь на застенчивость, Джин Мьюр большую часть времени не покидала будуара Беллы и сумела превратить его в уголок столь прелестный, что туда зачастили и Нед, и миссис Ковентри, и даже сэр Джон. Их влекли возможность насладиться музыкой, послушать чтение вслух и принять участие в оживленной беседе и тем скрасить очередной вечер. На первых порах Люсия только радовалась: Джеральд, равнодушный ко всему вокруг, оказался в полном ее распоряжении. Увы, скоро ему наскучило общество Люсии, ибо природа скупо наградила ее теми дарованиями, что помогают очаровать мужчину и похитить его сердце. Из разговоров сестры, брата и матери Джеральд узнавал о все новых веселых затеях и ловил себя на желании в них участвовать. В пустую гостиную при столовой, где он бездельничал, долетали обрывки восхитительных арий. Слушая мрачные рассуждения Люсии, Джеральд порой вздрагивал из-за доносившегося до него смеха «будуарной компании». Люсия быстро поняла, что чары ее стремительно рассеиваются; она старалась исправить ситуацию, но каждая попытка только яснее свидетельствовала, что поражение – вопрос времени. Джеральд завел обычай вечерами слоняться по террасе, заглядывать в окно Беллы и затем докладывать о результатах своих наблюдений Люсии, которой гордость не позволяла попроситься в члены веселого кружка.
– Завтра я еду в Лондон, – сказал однажды вечером Джеральд, вернувшись из очередной вылазки (так он называл свои прогулки по террасе). Вид у него был крайне встревоженный.
– В Лондон? – удивленно воскликнула Люсия.
– Да. Пора мне встряхнуться и похлопотать о зачислении Неда в полк, не то плохи его дела.
– Что ты имеешь в виду?
– Нед влюблен по уши. Он оказался слишком слаб перед женскими чарами, влюбился как мальчишка. Мьюр околдовала его, если я не вмешаюсь, то Нед, чего доброго, сделает какую-нибудь глупость.
– Вот и я боялась, что Мьюр станет флиртовать. Это в крови у всех гувернанток; где гувернантка – там скандал.
– Ты ошибаешься, Люсия: малютка Мьюр не флиртует. У Неда достаточного здравого смысла, чтобы не попасться на удочку глупой кокетки. Нет, Мьюр действует иначе, обращается с Недом как старшая сестра – ведет себя дружелюбно и спокойно. Ее чувство собственного достоинства словно стержень, он есть, но не выпячивается. Этой-то гремучей смесью Мьюр нашего Неда и взяла. Я наблюдал за ними. Пока Мьюр с артистизмом читала захватывающий роман, Нед пожирал ее глазами. Хороша была картина: Белла с матушкой увлеклись сюжетом и ничего не замечали, зато Нед явно мнил себя главным героем, а малютке Мьюр в его буйном воображении досталась роль героини. Клянусь, он буквально прожил эту любовную сцену, пылал, как юноша, чье сердце только-только пробудилось. Бедный, бедный мой брат!
Люсия глазам не верила: чтобы апатичный Джеральд говорил с такой энергичностью, чтобы так преобразилось его безучастно-брезгливое лицо! Перемена очень шла Джеральду: стало видно, каким он мог бы быть. Тем досаднее сделалось Люсии, что он не таков. Прежде чем она успела ответить, Джеральд исчез, однако вскоре вернулся – сердитый, но в то же время смеющийся.
– Что там у них? – спросила Люсия.
– Воистину, тот, кто подслушивает, никогда о себе хорошего не услышит! Матушка вышла, а Нед начал упрашивать малютку Мьюр, чтобы исполнила ту прелестную баркаролу [4], которой усладила наш слух позавчера вечером. Вот их разговор:
Мьюр: «Нет, не сейчас!»
Нед, молящим тоном: «Почему же? В гостиной вы ведь сразу согласились!»
Мьюр: «Это совсем другое дело».
Следует долгий взгляд на Неда и качание головой, поскольку Нед простирает к ней руки и из пылкого юноши делается жалким.
Белла, с невинным видом: «Тогда пойдемте все в гостиную! Джеральду очень нравится ваш голос, Джин; ему досадно, что вы для него никогда не поете».
Мьюр, с неуместной усмешкой: «Он меня об этом не просит».
Белла: «Ему лень попросить, но на самом деле он хочет вас послушать».
Мьюр: «Я спою, когда он попросит… Если буду в настроении».
Следует пожимание плечами: дескать, мне это безразлично.
Снова вступает маленькая глупенькая Белла: «Джин, прошу вас, не смущайтесь и не обижайтесь на Джеральда. Пойдемте в гостиную, развлеките его, беднягу, песней».
Мьюр, категорично: «Нет, спасибо. Я нанималась обучать мисс Ковентри, а не развлекать мистера Ковентри».
Белла: «Но ведь Неда вы развлекаете, а чем Джеральд вам не угодил? Вы боитесь его?»
Мьюр, с язвительной усмешкой: «Не могу представить человека, который испытывал бы страх перед вашим старшим братом».
Белла: «Я – такой человек, Джин. Если бы вы застали Джеральда в гневе, вы бы тоже стали его бояться».
Произнося это, Белла имела такой вид, словно я ее поколачиваю.
Далее вступает эта девица: «Неужели мистер Ковентри способен выпутаться из сетей лени настолько, чтобы впасть в гнев?»
– На этом месте Нед расхохотался, а за ним и Белла с малюткой Мьюр; судя по звукам, они до сих пор не успокоились, – завершил рассказ Джеральд.
– Глупая болтовня! – воскликнула Люсия. – Переживаний она не стоит, а вот Неда отослать из дома необходимо. Избавиться от «этой девицы», как ты ее назвал, у нас не выйдет – тетушка попала под ее чары, равно как и Нед с Беллой; кроме того, для Беллы она просто находка. Как только Нед уедет, от мисс Мьюр не будет вреда.
Говоря это, Люсия наблюдала за Джеральдом. Преображенный, какой-то иной в лучах лунного света, он стоял под окном, у которого она сидела.
– А насчет меня ты не опасаешься? – спросил Джеральд с улыбкой, словно стыдясь минутного раздражения.
– Я – нисколько. А ты?
Вопреки отрицанию, тень тревоги скользнула по лицу мисс Бьюфорт.
– Этой шотландской колдунье меня не приворожить, – заявил Джеральд и тотчас добавил: – Разве что она пустит в ход пение. – С этими словами он поспешил прочь, к будуарному окну, поскольку Джин залилась поистине соловьиной трелью. Когда она допела, Джеральд отвел штору и объявил всей компании: – Завтра еду в Лондон. У кого какие поручения?
– Доброго пути, – рассеянно ответил Нед, который обычно очень интересовался делами старшего брата.
– Мне нужна уйма всякой всячины, только сначала я маму спрошу, – сказала Белла и села составлять список.
– Передайте, пожалуйста, письмо, если вас не затруднит, мистер Ковентри.
Джин Мьюр резко повернулась на банкетке перед фортепьяно и пронзила Джеральда холодным всезнающим взором – одним из тех, что всегда его смущали. Он поклонился и сказал, обращаясь ко всем сразу:
– Я поеду первым поездом; поручения принимаются в течение вечера.
– Уходи, Нед, пускай Джин спокойно напишет письмо, – велела Белла брату, который явно хотел остаться.
– Я отдам письмо завтра утром. – Голос мисс Мьюр дрогнул, в эту минуту девушка с трудом подавляла сильные эмоции.
– Будь по-вашему.
Ковентри вернулся к Люсии, гадая, кому это собралась писать мисс Мьюр. Брату он ничего не сказал о цели поездки – побоялся, что неосторожное слово спровоцирует катастрофу, ведь именно ее Ковентри и хотел избежать. Сам же Нед, с некоторых пор живший как во сне, будто и не помнил о существовании брата.
На следующий день Ковентри, во власти нехарактерной для себя энергичности, поднялся в семь часов. Люсия принесла ему завтрак, а едва он вышел из комнаты, чтобы распорядиться насчет экипажа, в холл спустилась мисс Мьюр. Она была очень бледна, ее глаза опухли. «Проплакала всю ночь», – рассудил Ковентри. Вложив ему в ладонь миниатюрный конвертик, мисс Мьюр быстро произнесла: