Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (ЛП)

Но, всё же, взирая на незабываемые очертания, он не мог избавиться от усиливающегося чувства, что вид не совсем такой, каким ему следует быть. Чем дольше волшебник вглядывался, тем сильнее становилось это ощущение, пока вдруг не подтвердилось сокрушительным откровением. Ошибиться было невозможно. Чародей знал город, как свои пять пальцев. Не было ни храма, ни дворца, которые он не числил бы среди ценнейшего своего имущества. И дороже всех прочих был грандиозный зиккурат, башнеподобная обсерватория, именуемая Оком Небес. Много раз в юности взбирался волшебник по семи сотням ступеней, поднимаясь к вздымающейся в небеса вершине, чтобы наблюдать за движением звёзд вверху или деяниями людей внизу. Но сейчас эта башня, столь многое являвшая глазу, сама исчезла с глаз. От зиккурата не осталось и следа.
  
Подобное откровение заставило бы оцепенеть менее волевого человека, но чародея лишь подтолкнуло к действию. Он зычно скомандовал своим военачальникам поторопиться и сменить направление. Людские скопища на обочинах поутихли, когда процессия свернула с изначального пути. Музыка барабанов и труб тоже стала тише, ведь возок и конница прибавили скорости, бросив пеших догонять их по мере сил. Поредевшие солдаты и горожане открыли чародею такой обзор, какого прежде не было. Но обширный вид лишь выпустил его страхи на волю. Храмы и дворцы исчезали напрочь, равно как и зеваки. Уже сгинули Музей Искусств и Диковин, Библиотеки Мудрости и Глупости, Висячие Ботанический и Зоологический Сады, Павильон Чувственных Удовольствий. Исчезновения продолжались, хоть чародей и выслеживал их. Пока его глаза были устремлены на строение, оно оставалось ясно видимым и массивным. Но, если волшебник отводил взгляд, то, вернувшись назад, не находил вообще ничего, даже остатков фундамента, показывающих, что тут стояло здание.
Но это не остановило чародея. Его ничто не останавливало, пока он не достиг своей цели, пока не добрался до вершины округлого зелёного холма у западного края города. Отсюда можно было увидеть не только город, но и край на много миль вокруг. Отсюда можно было оценить сущность и размах обрушившейся на него напасти. Чародей приказал остановиться, не сознавая, что уже стоит на месте. Он распахнул дверцу, не ожидая, пока это сделают слуги и шагнул на белую мощёную дорогу, не глянув ни вправо, ни влево. Что же так ошеломило его? Волшебник убеждал сам себя, что заблуждается, что смотрит не в ту сторону, что взор отчасти затмевают густеющие тени сумерек. Но он понимал, что ошибки нет. Походило на то, будто вздыбившаяся морская волна накатилась на песчаный город, снесла его и растворила в ровной серой глади. Город сгинул настолько полно и бесследно, словно никогда и не существовал.
Увиденное настолько поразило чародея, что он отвернулся, желая укрыться в безопасности возка. И тут волшебник заметил, что исчезновение не ограничилось одним только городом. Возок тоже пропал. Исчезла вся свита целиком, вплоть до последнего человека и лошади. Не стало даже белой мощёной дороги. Под ногами расстилался лишь травянистый луг.
Но даже теперь чародей не оставался в полном одиночестве. Перед ним стояла зловещая высокая фигура, закутанная в длинную чёрную мантию, фигура с ликом, мрачным и бесстрастным, как потускневшая серебряная маска. Ничто иное не заставило бы чародея столь поспешно взять себя в руки. Ибо перед прислужником нельзя было выказывать слабости.
— Итак, ты возвратился, — промолвил волшебник.
— Да, господин мой. Я возвратился.
— И ты сделал, что я приказывал? Обнаружил то, на поиски чего был отправлен?
— Обнаружил.
— Тогда поведай — кто тот враг, что одолел меня? Кто тот враг, который низверг мой город?
— Никакого врага нет, господин мой. Только старость и убывающие силы. Твой город был большим, чем просто совокупность построек и обитателей. Он вобрал твой опыт и фантазии, воплотил твои воспоминания и грёзы. Его здания и жители существовали лишь потому, что их питали твоя сила и жизненность. Их бытие было связано с твоим собственным. Но теперь, когда ты достиг конца своей жизни, их жизнь тоже окончилась. Твои силы истаяли и то же самое произошло с ними. Ты желаешь возродить их? Тогда тебе придётся снова обрести юность.
— Как же возможно снова обрести юность? — вопросил чародей.
Но не осталось никого, кто мог бы дать ответ. Волшебник опять повернулся, дабы узреть надвигающийся финал. Последние лучи закатного солнца ещё падали на вершину высокого зелёного холма, но всю землю затопил вздымающийся тёмный прилив. Волна темноты всё поднималась, залив даже холм под ногами чародея. Лишь звёзды ещё сияли над головой. Но теперь меркли и они, одна за другой, пока не осталась только тьма.
Перевод — Sebastian
  
Уста бога
 
Не вызывайте то, что не можете победить. Никакая иная заповедь о магических искусствах не важнее этого. Она приказывает магу не призывать силы, без предварительного рассмотрения ужасных результатов, которые могут возникнуть из-за этого призыва, а так же подготовить необходимую защиту от каждого непредвиденного обстоятельства, которое может возникнуть. Более чем одному колдуну удалось спасти свою жизнь, следуя этому простому правилу. Но ошибки в колдовстве часто затрагивают много больше, чем колдуна, который их совершает. Его семья, место, где он обитает, и даже весь мир могут пострадать из-за его глупости. Поэтому недостаточно применять это правило только к своим личным действиям. Добросовестный колдун должен также применять его к действиям окружающих и, в случае необходимости, предотвращать эти действия любыми средствами.
Я не скоро забуду цепочку событий, что донесли эту великую истину до меня, Эйбона из Му Тулана. Я ехал на верблюде по песчаной пустыне к северу от Тшо Вулпаноми. Я слышал об озерах кипящего битума, которые являются примечательной особенностью этой далекой местности, самой южной на гиперборейском континенте, и захотел увидеть это природное чудо. Пустыня была ровная и пустая, что позволяло путнику видеть невероятно далеко в любом направлении, которое он выберет, но не было ничего в любом направлении куда ни кинь взгляд. Так что можно представить мое удивление, когда я, взглянув на восток, увидел нечто, что представляло собой темную каменную фигуру, лежащую на дальнем горизонте, гигантскую и обнаженную человеческую фигуру, покоящуюся на спине в песках пустыни!
Никто не сможет взглянуть на такое зрелище и не захотеть побольше узнать об этом. Но когда я повернулся, чтобы расспросить своего проводника, он несколько неохотно отвечал мне. Даже когда я стал настаивать, он сказал только, что фигура приносит неудачи тем, кто смотрит или говорит о ней, и что только игнорируя ее, мы могли бы безопасно миновать эти места. Но его увертки лишь подогревали огонь моего пылающего любопытства.
— Это обещает быть более интересным, — сказал я, — чем озеро с кипящим битумом. Я должен рассмотреть поближе. Но я не стану просить вас проводить меня до места, которое вы так боитесь. Вы говорите, что Тшо Вулпаноми не более чем в полудне езды отсюда. Идите вперед и ждите меня там. Я вернусь до захода солнца.
И не дожидаясь его ответа, я сразу повернул своего верблюда к той далекой цели. Тем не менее, я все еще не мог понять, насколько далеко она находится. Я проехал час в том направлении, не приближаясь и даже не уменьшив расстояния между ней и мной. Эта фигура лишь становилась все больше, пока я приближался, и вскоре заполнила половину горизонта впереди меня. Но как бы ни увеличилась эта фигура, она не потеряла своего человеческого облика. И чем ближе я подходил, тем больше сомневался, что это было природным образованием. Возможно, оно и было им когда-то, но со временем было изменено кем-то. Возможно, армией маленьких человеческих фигур, которые как я теперь видел, работали вокруг основания фигуры.
  
В этот момент мой верблюд, который до сих пор ни на что не жаловался, внезапно отказался нести меня дальше, и никакие уговоры не смогли сломить его железную решимость.