"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)
— И что же тогда нам делать? — опечалился Альберт.
— Изображать поиски, — пожал я плечами. По-моему, это было очевидно. — И пусть фон Прюлль требует от нас покинуть Пассау. Желательно в письменном виде, — закончил я под одобрительное кивание доктора.
Изображать поиски мы взялись сразу после обеда. Больше, правда, гуляли по городу, благо посмотреть здесь было что. По мне, так Пассау выглядел поинтереснее Ландсхута — и из-за холмов, на которых располагался, и из-за трех рек, на слиянии которых стоял, и из-за домов с улицами, которые были красивыми и ухоженными, но не смотрелись игрушечными, да и обе крепости — тот же Нидерхаус и еще Оберхаус — прибавляли городу солидности и основательности.
Ну и зарабатывать себе изгнание из Пассау мы тоже не забывали. Приставали с дурацкими вопросами к городским лавочникам, железнодорожным служащим, работникам на причалах, с демонстративно заинтересованным видом разглядывали пассажиров проезжавших мимо нас повозок, в общем, как говорилось в бывшем моем мире, старательно палились. В итоге желаемое получили, причем очень быстро — уже вечером полицмейстер вызвал нас к себе и вручил предписание покинуть Пассау и заранее запросить его, фон Прюлля, разрешение, если мы вдруг захотим снова посетить город. Так что я вспомнил еще одно выражение из полузабытой прошлой жизни — «каждая подпись ведет к тюрьме» — и попросил доктора Грубера сохранить сей исторический документ, чтобы впоследствии можно было использовать его против фон Прюлля. Впрочем, важность этой бумаги доктор оценил и без меня.
Рано утром мы, под надзором полицейского вахмистра, сели в поезд и еще до обеда снова оказались в Ландсхуте. Честно говоря, полицмейстеру фон Штеккену я обрадовался прямо как родному, да и он, похоже, рад был видеть нас снова. Тому, как у нас сложились (точнее, не сложились) отношения с полицмейстером Пассау, он не удивился, и отреагировал на наш рассказ привычным для себя и для нас образом — вспомнив жопу, дерьмо, свинью и очень тихо, едва слышно, пробормотав себе под нос что-то непонятное про Империю и ее тень. А мог бы, кстати, и заранее сказать. Или намекнуть хотя бы…
История с нападением разбойников вызвала у фон Штеккена куда больший интерес. Когда я предположил, что о нашем выезде из Ландсхута кто-то сообщил по телефону тем, кто уже непосредственно посылал этих уродов на дело, полицмейстер сразу со мной согласился. Я, кстати, был почти уверен, что он даже предполагал, кто бы это мог быть, но нам так и не сказал. Видимо, не хотел выносить сор из избы. Да и ладно, пусть сам со своими городскими делами разбирается, нам-то эти разборки вообще ни к чему, нам Альбертову кузину найти надо. Хорошо хоть, что фон Штеккен пошел нам навстречу в сокрытии нашего следующего выезда из города, а заодно дал пару полезных советов.
— Вообще-то в Графенау фон Прюлль считай что никто, — пояснил он. — Командовать там он может только своими людьми, которых туда послал. За порядок в округе отвечает земельная стража с управлением во Фрайунге, это по соседству. Там ротмистр Бек главный, зайдите к нему и в разговоре упомяните, что с фон Прюллем у вас, хм, отношения не сложились. Не скажу, что Бек после этого сильно вам поможет, но мешать не станет, это уж точно. И в самом Графенау лучше не останавливайтесь. Вы там чужих увидите, конечно, сразу, но и они вас увидят как бы не еще скорее. А раз на вас уже этих безмозглых разбойников натравливали, черт его знает, что может выйти. Там между Фрайунгом и Яндельсбрунном есть большой постоялый двор Хютенхоф, лучше места, чтобы квартировать, вы не найдете. Хозяину, Арнольду Пастеру, я с вами письмецо передам, все в лучшем виде будет.
Что ж, как говорится, и на том спасибо. Впрочем, меньше чем через час у нас состоялась еще одна полезная встреча — в полицию явился уже знакомый нам Герхард Мюллер. Собственно, фон Штеккен по нашей просьбе и послал за ним полицейского, в присутствии нескольких человек объявившего кучеру, что господин полицмейстер желает еще раз его допросить по поводу разбойного нападения. Не хотелось, чтобы нашу встречу с Герхардом кто-то отследил. В этот раз мы собирались нанять Герхарда с его экипажем и лошадьми не просто для разовой поездки, а на какое-то время — без транспорта в сельской местности делать нечего. Опять же, человек побывал с нами в деле, показал себя очень хорошо, так что для нас это был бы, пожалуй, идеальный вариант.
Видимо, и мы в качестве нанимателей Герхарду понравились, потому что к соглашению стороны пришли быстро. Вопрос с хозяином гостиницы, которую мы собирались покинуть, не прощаясь, взялся урегулировать фон Штеккен, вещи наши Герхард забрал ближе к вечеру, а в предрассветной темноте мы тихо выбрались на улицу, добрались до условленного места где Герхард уже нас поджидал, и рассвет встретили в дороге.
Глава 13
Дела имперские и дела наши
— Кстати, доктор, а что говорил полицмейстер фон Штеккен про какую-то «тень Империи»? — я решил малость развеять дорожную скуку, а заодно и разжиться новыми знаниями. Рассвет только-только занимался, Альберт бессовестно дрых, вот я к доктору и пристал.
— Тень Империи… — доктор Грубер хищно ухмыльнулся. — Так в Германии называют чиновников, которые, состоя на службе своему суверену, явно или скрыто действуют в интересах Империи, в том числе и тогда, когда имперские интересы противоречат суверенным. Для нас, пруссаков, как и для баварцев, это особенно болезненная тема.
— Почему? — мне и правда было интересно. В гимназии, помню, устройство Священной Римской Империи рассматривалось, но без особых подробностей. А тут с этими самыми подробностями столкнулся, можно сказать, лично.
— Видите ли, экселленц, — доктор устроился поудобнее и продолжил: — в имперскую казну Пруссия, благодаря своей развитой промышленности и обширной торговле, уже вносит денег сравнимо с Австрией, и в ближайшие несколько лет станет главным источником доходов Империи. Прусская армия не столь многочисленна, как австрийская, но и в Польской войне, и в обеих Датских войнах именно прусские войска приносили Империи победы. А главное — немцев в Пруссии живет намного больше, нежели в Австрии. Австрию с ее многочисленным венгерским и еще более многочисленным славянским населением вообще сложно признать немецким государством, — доктор скривился в презрительной усмешке. Хм, кажется, в бывшем моем мире на это же жаловался один малоизвестный австрийский художник [49]…
— То есть Империя существует во многом за счет прусского труда и прусской храбрости, но их плодами распоряжается Вена. Если вы полагаете, что нам, пруссакам, такое положение нравится, то совершенно напрасно, — завершил свою мысль доктор.
— А Бавария? — спросил я.
— С Баварией случай особый, — доктор явно обрадовался найти во мне внимательного и заинтересованного слушателя. — Император Рудольф очень стар, и вопрос о наследовании трона Империи встанет в самое ближайшее время. Обоих своих сыновей император пережил, и наследовать ему должен кто-то из внуков. Старшим среди них является принц Карл, кузен короля баварского, но в Вене уже давно в открытую говорят как о решенном деле, что императорский престол достанется эрцгерцогине Елизавете. Формальным основанием для передачи короны Елизавете служит то, что она дочь одного из сыновей императора, в то время как Карл — сын императорской дочери. Сторонники Карла резонно напоминают оппонентам, что передача трона по женской линии является мерой пусть и допустимой, но крайней, и потому основанием для наследования в данном случае должно быть именно старшинство. Пруссия готова поддержать баварского монарха, если он предпримет решительные действия для обеспечения законных прав своего кузена, в том числе и военной силой. Мы, конечно, считаем, что место императорской короне не в Вене, а в Берлине, но и Мюнхен в этом качестве устроит нас намного больше, нежели Вена.
Да-а-а… Тяжелый случай. Из гимназического курса истории я помнил, что воевать друг с другом ради власти в Империи германским государствам не привыкать, но последний раз такое было лет уже полтораста назад. Впрочем, и в оставленном мною мире такое бывало. Ладно, в конце концов это их, немцев, дело.