Слеза (ЛП)

Когда его семья строила планы во взятом в аренду обветшалом жилище в Ки-Уэст, с «видом на сад» на заросшую сорняками аллею, все молчали о последующих волнах, которые смоют мать и дочь в небытие. Никто не упоминал, как медленно разлагается тело в холодной воде. Но всю неделю Эндеру снились кошмары о судьбе тела девушки после её смерти.
Его семья уверяла, что после волны все закончится, и Эндер сможет вести нормальную жизнь. Разве это не то, чего он хотел?
Ему всего лишь следовало обеспечить, чтобы машина оставалась под водой настолько долго, чтобы девушка умерла.
Если по какой-то случайности — в этом месте дяди начали спорить — мать и дочь выберутся и вынырнут на поверхность, Эндеру придется…
— Нет, так громко сказала тетя Кора, что в комнате полной мужчин воцарилась тишина. Она была ближе всех Эндеру со стороны матери. Он любил её, но она ему не нравилась. — Этому не бывать, — сказала она. — Волна тети Коры будет достаточно мощной. Эндер не будет топить девушку голыми руками. Хранители Истины не убийцы. Они хранители человечества, спасают от Апокалипсиса. Они исполняют Божью Волю.
Но это на самом деле убийство. Сейчас девушка жила. У неё были друзья и любящая семья. Впереди у неё вся жизнь, возможности простираются как ветви дубов в бесконечное небо.
Все что её касалось, производило впечатление, она умела это делать.
Эндер не любил думать о том, способна ли она на то, чего боятся Хранители Истины. Его одолевали сомнения. По мере того, как приближалась волна, он решал, уйти ли и ему с ней.
Если бы он хотел умереть, ему б пришлось выбраться из лодки. Ему пришлось бы отцепить ручки в конце цепи, приваренной к якорю. Какой бы силы ни была волна, цепь Эндера не порвется. Его якорь не поднимется с морского дна. Он был изготовлен из орихалка, древнего металла, признанного археологами мифическим. Якорь на цепи был одной из пяти реликвий из этого металла, который удалось сохранить Хранителям Истины. Мать девушки, одна из немногих ученых, веривших в то, чему не было доказательств, посвятила всю свою карьеру поискам орихалка.
Якорь, копье и алтатль (устройство для метания копья у ацтеков), чаша для слез, и резной сундучок, отливавший неестественно зеленым светом, это все, что осталось от их предков, от мира, о котором не принято говорить, из прошлого, спрятать которое стало единственной миссией Хранителей Истины.
Девушка не знала ничего о Хранителях Истины. Но знала ли она откуда появилась? Могла ли она проследить свою родословную с самых истоков с такой же скоростью, с какой он мог проследить свою? Туда, где мир потерялся в потопе? До той тайны, которой он и она были неразрывно связаны?
Время пришло. Машина приближалась к отметке в четыре мили. Эндер смотрел, как на фоне темнеющего неба рождалась волна, пока еще её вершину можно было ошибочно принять за облако. Он смотрел, как она медленно поднималась: двадцать футов, тридцать футов, черная как ночь водяная стена, направляющаяся к ним.
Из-за шума машины почти не было слышно её рева. Крик не был похож на крик девушки, скорее на крик матери. Эндера бросило в дрожь. Крик свидетельствовал о том, что они наконец-то заметили волну. Вспыхнули стоп-сигналы. Двигатель взревел. Но было слишком поздно.
Тетя Кора слово сдержала. Созданная ей волна была совершенна. Она пахла цитронеллой — так тетя Кора пыталась замаскировать запах раскаленного метала, характерного для магии Зефира. Не очень широкая, волна была выше трехэтажного здания. С водоворотом внутри её глубокого чрева и губами из пены, которые способны залить половину моста, не зацепив сушу напротив. Волна свою работу выполнит чисто и быстро. Туристы даже успеют встать в конце моста, достать мобильники и снять видео.
Когда волна схлынула, она растянулась по мосту, затем вернулась чтобы обрушиться на дорожный разделитель в десяти футах от машины, как и было задумано. Мост застонал. Дорогу размыло. Машину затащило в центр воронки. Колеса затопило. Волна подхватила машину, подняла её до самого верха, затем сбросила с моста на скользкую гладь бушующего моря.
 
Эндер видел, как Крайслер кувыркнулся в наветренный склон волны. Когда его раскачало, Эндера ужаснуло зрелище в лобовом стекле. Она была там; русые волосы разбросало по сторонам. Размытый профиль, как тень от свечи. Руки тянутся к матери, которая ударилась головой о руль. Её крик резанул Эндера как ножом.
Все могло пойти по-другому, если бы этого не произошло.
Но случилось следующее: впервые в жизни она посмотрела на него.
Его руки соскользнули с ручек якоря из орихалка, он оттолкнулся ногами от днища лодки. Еще до того, как машина исчезла в пучине, Эндер уже плыл к открытому окошку, борясь с волной, используя всю до капли древнюю силу, которая текла по его венам.
Это была битва Эндера против волны. Она обрушивалась на него, выталкивала на мелководье, била по ребрам, превращая тело в сплошной кровоподтек. Он стиснул зубы, плыл, невзирая на боль, сквозь коралловые рифы, режущие кожу, сквозь осколки стекла и разбитое крыло машины, через густые заросли водорослей и сорняков. Он вынырнул на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он видел искореженные очертания машины, а затем она растворилась в пенном мире. Он почти заплакал при мысли о том, что опоздал.
Все стихло. Волна отступила, забирая с собой обломки и машину. Оставляя Эндера ни с чем.
У него был один единственный шанс. Окна были выше уровня воды, но как только волна вернется, она расплющит машину. Эндер не смог бы объяснить, как он выбросил тело из воды и переместился сквозь воздух. Он прыгнул в волну и достиг цели.
Её тело было тяжелым как бревно. Темные глаза отливали голубым и были открыты. Когда она повернулась к нему, из шеи тонкой струйкой потекла кровь. Что она увидела? Кем он ей казался?
Этот вопрос и её взгляд почти парализовали Эндера. В этот миг смятения волна закружилась вокруг них, и подходящий момент был упущен. У него был шанс спасти только одну. Он знал, что это жестоко. И эгоистично. Но он не мог её отпустить. До того, как волна отступила, Эндер схватил её за руку.
Эврика…
Глава 1
В тишине небольшой бежевой приемной комнаты у Эврики зазвенело в больном ухе. Она его помассажировала — по привычке, приобретенной в результате несчастного случая, после которого она наполовину оглохла. Не помогло. В противоположном конце комнаты повернулась ручка двери. В свете лампы показалась женщина в прозрачной белой блузке, оливкового цвета юбке и с прекрасными светлыми волосами, зачесанными наверх.
— Эврика? — её низкий голос слился с шумом аквариума, в котором неоновый пластиковый аквалангист зарылся коленями в песок, но рыбок в нем не было. Эврика оглядела пустую приемную, мечтая, чтобы кто-нибудь занял её место на ближайший час.
— Я доктор Лэндри. Входите, пожалуйста.
С тех самых пор, как её отец пять лет назад снова женился, Эврику осматривали куча врачей. Жизнь, которой управляли трое взрослых, что не могли согласиться между собой ни в чем, не могла быть еще более запутанной, чем жизнь, где взрослых только двое.
Отцу не внушал доверия первый психоаналитик, опытный фрейдист, а мать также сильно невзлюбила второго, мрачного психиатра, который прописал ей транквилизаторы.
Затем в игру вступила новая жена отца, Рода, вместе со школьным психологом, иглотерапевтом и специалистом по управлению гневом.
Но Эврике почти полюбился последний психиатр, который пытался завлечь её в далекий Швейцарский пансион, пока об этом не узнала мать и не пригрозила отцу судом.
Эврика заметила, что у её нового врача темно-серые кожаные тапочки. Она присела на кушетку напротив целого ряда похожих тапочек. Доктора-женщины часто делали подобную вещь: в начале сеанса они сбрасывали свою обувь, а потом снова надевали — это означало, что время вышло. Должно быть, они все читали одну и ту же скучную статью о том, что Обувной Метод более приятен для пациента, чем слова о том, что время вышло.