Правда выше солнца (СИ)
– Ни Содружеству, ни Коалиции, значит? – саркастически вопрошает она. – Отхватите себе здоровенный кусок земли, и думаете, что все будут довольны? А как быть с террористами, которые позавчера сожгли три сотни человек?
– Мы всё же надеемся, что предложение, напротив, удовлетворит и Содружество, и Коалицию, – говорит Локшаа, чуть улыбаясь. – Прокладка энергетической сети, таможенные и налоговые льготы, полная выплата репараций – это как раз то, на что претендовали обе стороны. Ну, а Союз… Союз, если угодно, получает страну-партнёра с убыточной экономикой. Финансовую дыру. Так сказать, инвестируем в будущее. Очень отдалённое будущее.
Керта кривится. «Всё, как договорились, дурёха, – думает Локшаа. – Мы даём тебе шанс сохранить страну целой. Даём шанс спасти людей от рабства и остаться богиней. Нужно только пойти на небольшие уступки. На махонькие, в сущности, уступки».
– Ловко придумано, – встревает Айто. – Мы-то хотели себе Лефну в постоянное пользование. А получим шлюху, которая раздвигает ноги и перед Содружеством, и перед Коалицией!
Керта бледнеет, оглядывается.
– Коллеге Айто выносится предупреждение! – ревёт Нонке. – Недостойное поведение в зале собраний!
Локшаа, поджав губы, с благодарностью кивает Нонке. «Змеёныш никак не успокоится, – думает он. – Видно, поспорил сам с собой, что выведет Керту из себя. Что ж, мудила, сейчас я тебя опережу».
– И последнее, – говорит он деловито. – Только что прозвучал вопрос: как быть с террористами? Мы выдвигаем владетельной Керте дополнительное условие для присоединения к Союзу. Это ввод в Лефну союзной армии, которая уничтожит повстанческие группировки. Лидеры движения будут схвачены и подвергнуты показательной экзекуции.
Керта вскакивает с кресла. Кричит:
– Ты не говорил такого! Это мои подданные! Я не собираюсь отдавать их на публичную казнь!
Тут же откликается Айто:
– Террористы не имеют подданства! Это серийные убийцы, которых необходимо уничтожить!
Нонке:
– Тишина в зале! Тишина!!
Вновь падает «сфера немоты». Несколько минут длится вынужденное молчание. Все переглядываются, перемигиваются, обмениваются знаками. Странное зрелище: несколько десятков могущественных существ, враз потерявших то, чем обладает любой слабый человечек – возможность говорить.
Наконец, сверкает сигнальный шар Такорды. В голове Локшаа – и, он знает, в голове каждого из присутствующих – звучит голос:
– Как полномочный представитель Экваториальной Коалиции, рекомендую тщательно рассмотреть предложение Северного Торгового Союза. Суть проекта приемлема, необходимо проработать детали. Благодарим владетельных Локшаа, Хальдер, Тарвема и Орсилору за их участие в урегулировании спорной ситуации. Предлагаю завершить сегодняшнее собрание, а завтра приступить к обсуждению означенного соглашения.
Веголья взмахивает шаром:
– Как полномочный представитель Содружества Равных, поддерживаю позицию владетельного Такорды. В целом, план Союза также нас устраивает. Владетельной Керте считаем нужным напомнить, что она обладает ограниченным правом голоса в силу санкций, наложенных Всеобщим Трибуналом. Если коллега Локшаа закончил выступление, полагаю собрание завершённым.
Локшаа коротко кивает. Все встают и не торопясь устремляются к выходу. Айто семенит подле Вегольи, за ним с тростью наперевес идёт Ведлет, и вид у него такой, словно он раздумывает, не огреть ли змеёныша этой тростью по загривку. Такорда плывёт, не касаясь пола, под радужной дымкой задумчиво ступает Лакурата, позади топчутся прочие вожди Коалиции. Вероятно, слушают Такорду: он может говорить с любым числом собеседников, оставаясь неслышимым для прочих. Следом за Коалицией выходит Союз. Орсилора бешено жестикулирует, что-то говорит Тарвему, тот коротко отвечает, не переставая строчить в блокноте. Хальдер идёт за ними, поблекшие крылья почти не видны в ярком искусственном свете. За Союзом толпой валят мелкопоместные божки.
Только Керта остаётся на своём месте под трибуной: ссутулившись, разглядывает ногти. Узкие плечи вздрагивают. Плачет? Локшаа с минуту колеблется, раздумывая, не подойти ли к ней, но решает, что всему своё время. Сбегает с трибуны и, пропустив вперёд Нонке, выходит наружу, в Янтарную гостиную Дворца.
Здесь свежо после душного зала собраний. Из-под далёкого, как небо, потолка гроздьями свисают люстры. Окна затянуты плющом. Всюду полированное дерево, зеркала, бархат. И, разумеется, янтарь: инкрустации в паркете, витражи в оконных проёмах, мозаичные панно цвета дикого мёда на стенах. Точно грибы, из пола растут одноногие столики с закусками. Льётся мелодия; в центре зала играет на затейливой многострунной лютне музыкант. В толпе, отягощённые подносами, лавируют стюарды. Боги собираются парами, тройками. Слышен смех, выкрики, звенят бокалы. Негласное правило: никаких разговоров о делах после собрания.
Локшаа подхватывает бокал, находит столик, где собрались трое соратников. Перед каждым стоит выпивка, посреди столика красуется блюдо с крошечными канапе. Локшаа втискивается между Орсилорой и Тарвемом. Орсилора издаёт приветственный возглас. Тарвем протягивает руку.
– Отличная работа, – рокочет он. – Ты им всем показал!
Рукопожатие у него, как всегда, очень сильное. И ледяное на ощупь.
– Как там Керта? – спрашивает Хальдер безразлично.
Локшаа пожимает плечами:
– Сидит в одиночестве. Я так понимаю, переживает из-за своих подданных. И вообще, ей несладко пришлось. Решил не трогать пока.
Орсилора бесцеремонно хватает за рукав проплывающего мимо официанта, берёт бокал вина, осушает залпом, бросает на поднос, берёт ещё и поворачивается к столику.
– Наглая девчонка, – фыркает. – Мы пришли на помощь. Сберегли для неё земли и людишек. Ей бы в ногах у нас валяться.
– Союз не остался внакладе, – негромко гудит Тарвем, глядя на Орсилору дымящимися провалами глаз. – Если бы Веголья с Такордой знали, что там на севере Лефны…
– Тихо ты! – едва не поперхнувшись вином, шикает Орсилора. – Услышат!
– На севере Лефны – заболоченные и засоленные почвы, – смеётся Локшаа. – Непригодные для промышленной инфраструктуры и сельского хозяйства. Все это знают. Верно, Хальдер?
Хальдер кивает, опустив глаза.
– Всё верно. Непригодные.
«Никаких месторождений, – весело думает Локшаа. – Никаких рудных пластов глубокого залегания. Никаких залежей трудносинтезируемых минералов. Ещё раз, на случай, если Такорда вдруг научился читать мысли: ни-ка-ких».
Орсилора подпирает рукой подбородок. Сейчас, в подпитии, она ещё красивей. Матовая кожа, высокие скулы, бездонные чёрные глаза – почти без белков, как у зверя.
– А ведь ты давно знала, милая, – задумчиво мурлычет она. – Не могла не знать. И молчала.
Хальдер берёт канапе, отправляет в рот. Пригубив вино, смотрит поверх бокала в толпу. Вскидывает брови:
– Глядите, вон Айто. Кажется, его ругают.
Локшаа бросает взгляд за плечо. Действительно, позади, у входа в зал, стоят лицом к лицу Веголья и Айто. Невозмутимый, как и во время заседания, Веголья что-то тихо говорит подопечному. Айто бледен, точно варёный кальмар – видно даже сквозь паутину татуировок.
– Приятно оставить с носом зарвавшегося идиота, – произносит Хальдер.
– Не злорадствуй, дорогая, – возражает Орсилора. – Он всего лишь выслуживается перед новыми хозяевами. Так же, как всего пять лет назад выслуживался перед тобой, если мне не изменяет память.
Хальдер отставляет недопитый бокал.
– Уже поздно, – говорит она спокойно. – Я пойду. Тарвем, где можно шагнуть в Разрыв? Не помню, как тут всё устроено.
– Я провожу, Прекрасная, – галантно отвечает Тарвем. – Коллеги…
Локшаа кланяется в знак прощания. Орсилора небрежно машет ладонью, делая вид, что занята выбором канапе. Тарвем берёт под руку Хальдер, и они уходят – прочь из Янтарной гостиной, в поисках комнаты, где Нонке оставил канал, свободный от телепортационных щитов.
– Сучка, – бурчит Орсилора. – Похотливая пернатая дрянь.