От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение

 Этих явлений причин усмотреть и понять не умеют
 И полагают, что всё это божьим веденьем творится…
Между тем:
 Из ничего не творится ничто по божественной воле.
 И оттого только страх всех смертных объемлет, что много
 Видят явлений они на земле в на небе нередко,
 Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,
 И полагают, что всё это божьим веленьем творится.
 Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть
 Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим
 Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,
 И каким образом всё происходит без помощи свыше (с.29).
2. Религия – источник суеверий. Родившись из суеверного страха, религия продолжает оставаться его источником. Чего стоит хотя бы вера загробную жизнь? Она мучит людей страхом перед смертью (Ахеронтом, Тартаром). Вот почему с этим страхом нужно бороться, чтобы:
 Ниспровергнув, изгнать совершенно боязнь Ахеронта,
 Что угнетает людей и, глубоко их жизнь возмущая,
 Тьмою кромешною всё омрачает и смертною мглою
 И не даёт наслаждаться нам радостью светлой и чистой,
 Ибо хотя говорят, что болезни и жизни бесчестье
 Быть нам страшнее должны, чем Тартар – смерти обитель
(с. 94).
3. Религия – враг науки. Задача науки: «изгнать этот страх из души и потёмки рассеять» (с. 29). Как это сделать? Исследованием природы как таковой – её «внутреннего строя» (там же). Но религия стоит на пути к научной картине мира. Она покоится не на знании объективных законов, а на вере в чудеса. Эта вера приводит к хаотизации наших представлений о мире.
Люди, верящие в чудодейственные способности богов, очень легко приходят к извращённым представлениям о мире. Они могут, например, иронизирует Лукреций, поверить и в такие «весёлые картинки»:
 Если бы из ничего в самом деле являлися вещи,
 Всяких пород существа безо всяких семян бы рождались;
 Так, например, из морей возникали бы люди, из суши —
 Рыб чешуйчатых род и пернатые, с неба срывался б
 Крупный и мелкий скот и породы бы диких животных
 Разных, неведомо как, появлялись в полях и пустынях.
 И на деревьях плоды не имели бы стойкого вида,
 Но изменялись бы всё произвольно на дереве каждом.
(с. 29–30)
Или в такие:
 В юношей сразу тогда б превращались грудные младенцы,
 Из-под земли бы внезапно деревья выскакивать стали
(с. 30).
Чтобы рассеять подобные фантазии, Лукреций пишет:
 Но очевидно, что так никогда не бывает, и вещи
 Все постепенно растут из известных семян, как и должно,
 Род свой при этом всегда сохраняя. Ты видишь отсюда,
 Что из материи всё вырастает своей и живёт ей (там же).
 
4. Религия – источник злодеяний. Лукреций жил ещё в I веке до Рождества Христова. Он не мог предвидеть ни злодеяний крестоносцев, ни охоты на ведьм и учёных, ни резни гугенотов в Варфоломеевскую ночь и т. п. Но злодеяния приносили религиозные предрассудки и до Рождества Христова. Особенно подробно автор поэмы описывает жертвоприношение непорочной девы Атриды – дочери Агамемнона:
 На руки мужи её, дрожащую телом, подъяли
 И к алтарю понесли. Но не с тем, чтобы после обряда
 При песнопеньях идти громогласных во славу Гимена,
 Но чтобы ей, непорочной, у самого брака порога
 Гнусно рукою отца быть убитой, как жертве печальной,
 Для ниспосланья судам счастливого выхода в море.
 Вот к злодеяньям каким побуждала религия смертных
(с. 28).
Фрэнсис Бэкон (1561–1626) писал по поводу этого эпизода: «Поэт Лукреций, негодуя против Агамемнона, допустившего принесение в жертву собственной дочери, воскликнул: Tantum religio potuit suadere malorumi (Вот к злодеяниям каким побуждала религия смертных). Что же сказал бы он, если бы знал о резне во Франции или о пороховом заговоре в Англии? Он стал бы ещё большим эпикурейцем и атеистом, нежели был» (http:// society. polbu. ru/bekon_verluamsky/ch29_iv. html).
 Наука 
Не всякое знание – научное. Наука – это «великое знанье». Именно такому знанию учил в своей поэме Лукреций:
 Учу я великому знанью, стараясь
 Дух человека извлечь из тесных тенет суеверий (с. 125).
«Великое знанье» – это знание незыблемых законов природы. Вплотную к ним, с точки зрения Лукреция, подошёл лишь Эпикур.
Вот какую характеристику этому эллину дал его благодарный ученик в первой книге:
 В те времена, как у всех на глазах безобразно влачилась
 Жизнь людей на земле под религии тягостным гнётом,
 С областей неба главу являвшей, взирая оттуда
 Ликом ужасным своим на смертных, поверженных долу,
 Эллин впервые один осмелился смертные взоры
 Против неё обратить и отважился выступить против.
 И ни молва о богах, ни молньи, ни рокотом грозным
 Небо его запугать не могли, но, напротив, сильнее
 Духа решимость его побуждали к тому, чтобы крепкий
 Врат природы затвор он первый сломить устремился.
 Силою духа живой одержал он победу, и вышел
 Он далеко за предел ограды огненной мира,
 По безграничным пройдя своей мыслью и духом
 пространствам.
 Как победитель, он нам сообщает оттуда, что может
 Происходить, что не может, какая конечная сила
 Каждой вещи дана и какой ей предел установлен (с. 27).