Тайными тропами (СИ)

Дмитрий встал и поднял смартфон на уровень глаз, так чтоб старуха была хорошо видна на экране.
— Моя прелесть, просто подержите волшебное зеркальце. Оно запомнит увиденное.
Аврора бросила косой взгляд на старуху, шмыгнула носом и заткнула пистолеты за пояс.
— Просто стоять, и всё, Ди-Ди?
— Просто стоять, — кивнул Дмитрий, взял девушку под локоть и отвёл в сторону, вложив в вытянутые руки гаджет. А сам отошёл подальше и прицелился в нечисть. Не укрылось от взгляда, что Аврора стояла со смартфоном и, кажется, боялась не то что шевелиться, а вообще дышать, словно он был сделан из тончайшего хрусталя. А ещё возникла ассоциация с крестьянами Российской Империи, которых путешественники снимали на первые фотоаппараты — такие же испуганные суеверием ошарашенные лица.
Слегка улыбнувшись, капитан вернулся своей цели и нажал на кнопку. Вроде бы ничего не произошло, но состоящий из множества пастей и глаз уродец заверещал не хуже и попугая, которого живьём сунули в мясорубку и там медленно-медленно прокручивали, и задёргался, как тот самый уж на сковородке из поговорки. Тварь не просто извивалась и кувыркалась, а ещё и царапала себя когтями, отчего на шкуре появились многочисленные рваные раны. В ранах виднелось белёсое, слегка светящееся призрачное мясо, хотя, казалось, не должно быть у нечисти плоти.
Лишь через пару минут визг на поляне стих, а нечисть вжалась в траву и испуганно наблюдала ха волшебным артефактом, словно собака Павлова на шокер.
Дмитрий скосился на призрачную старуху, повернулся и снова выстрелил. Кучка самоходного тряпья отпрянула к краю пепельного круга и оскалилась, но видимого вреда ей импульс не нанёс.
— Да уж, — проговорил землян. И в его голове возникли три вопроса. Два практических, которые необходимо было попробовать, и один абстрактный теоретический. И вот второй вопрос он сразу же озвучил: — Гвен! Насколько далеко отсюда ты жила⁈
— Я? Нет. Я не знаю, — забормотала бледная девчонка, а после поглядела по сторонам в попытке сориентироваться на местности и указала дрожащим пальцем куда-то в сторону Галлипоса. — День пешком. А зачем ваша милость спрашивает?
— Я бы на труп глянул. Я, конечно, не профессиональный экзорцист, но думается, корень всех проблем именно там. — Капитан почесал кончик носа, глянул стоящую до сих пор неподвижно Аврору и прокричал: — Стаканыч! У Петра Алексеевича в запасах из рыболовных снастей, кроме удочек, сеть была⁈
— Не, командир! — тут же отозвался прапор и тут же добавил, цокнув языком: — Зато есть маскировочная.
— Крепкая?
— А то.
— Хорошо, — проговорил капитан, задумчиво глядя на старушечью тварь, тени невидимых рук которой шарили вдоль тесного пятачка земли. И шарили не просто так, а со злости рвали самую настоящую траву, дёргая её за тень. Капитан облизал губы и проговорил задумчиво: — Тащи сеть, скотч и алебарду.
— Командир, а зачем алебарду?
— Узнаешь, Стаканыч. Узнаешь, — произнёс Дмитрий и осторожно вынул смартфон из рук Авроры под аккомпанемент её облегчённого выдоха. Самое время сделать весьма интересный доклад на базу.
* * *
— Физика, — проговорил Пётр Алексеевич, сидя за большим столом лишённого окон зала совещаний. Впрочем, стол целиком и полностью был в распоряжении генерала, а остальные участники мероприятия расселись на стулья в два ряда, словно в театре. Вот только зрителем и критиком были не гости, а начальник.
Генерал глянул на распечатки и продолжил речь:
— Силовой барьер дракона проломился ударом копья. Суммарная масса быка, задравшего хвост и несущегося со скоростью не менее сорока километров час, и условной всадницы на нём составила около тонны. То есть в удар было вложено примерно сто килоджоулей, что сопоставимо с энергией выстрела снаряда калибром двадцать три миллиметра. Таким образом, обычной тридцатки, которая стоит на боевых машинах пехоты, вполне хватит, чтоб отвадить ящера раз и надолго, а вот стрелкового оружия будет недостаточно. Кроме того, дракона хорошо взлохматили электрическим током с напряжением двести двадцать вольт. Взлохматили, но не навредили. Пометьте себе: пушка и шокеры.
  
Пётр Алексеевич пробежался взглядом по старательно записывающим заметку в блокноты людям. Старания были настолько сильными, что в помещении, кроме гудения вентилятора, слышался шорох ручек по бумаге.
— Что с макетом? — Не успел Пётр Алексеевич закончить вопрос, как вскочил невысокий и немного пухлый капитан с вечно взъерошенными светлыми волосами.
— Почти готов, тащ генерал. Остались только модельки с Земли.
— Остались лишние? Или от макета остались только модельки, а всё остальное сгорело?
— Никак нет. Осталось дождаться.
— Так и говори, — пробурчал генерал. День был тяжёлый, пришедший в себя курьер ничего не мог вспомнить ровно с того момента, как подошёл к таверне.
Кстати, о бабах. Генерал хмуро поглядел на замполита, и тот подорвался с места и вытянулся по струнке, ожидая вопроса.
— Что придумали по поводу несанкционированных шашней?
— Санкционировать, тащ генерал! — тут же отчеканил подполковник. — Провести полнейшее анкетирование с данными о местных девушках и парнях!
— Парнях? — удивлённо вскинул брови Пётр Алексеевич, а потом увидел втянувшую голову в плечи Леночку. Что ни говори, спецназёрка весьма успешно попадала в эталоны местной красоты, и ничего удивительного, что к ней в Керенборге осторожно клеились местные маломерные мужчинки. В конце концов, Леночка — не человек, что ли? — Ну, допустим, а что дальше? — проронил генерал.
— Провести инструктажи и выдавать увольнительные записки. А также проинформировать местных половинок, что халумари за неповиновения и опоздания будут строго наказаны.
Пётр Алексеевич неспешно встал и десяток секунд пристально вглядывался в подчинённого. И лишь потом неспешно заговорил:
— Как наказаны? Четвертованы в квадратном формате? Повешены за все выступающие места? Посажены, причём одновременно и на кол, и на голодный паёк? Это Средние века, здесь меньшее, чем сто ударов плетью или колодки на площади, не практикуется. Более того, не будет понятно в принципе. Что такое для них выговор, если он не занесён в грудную клетку? Пустой звук.
Замполит скривился и растерянно пожал плечами.
«Засиделся, однако, на базе. Оторвался от реалий», — промелькнуло в голове генерала. Но проблему куда сложнее, чем кажется, и решать надо радикально. Не садить же всех на цепь. Они так в итоге могут совсем сорваться с поводка, словно деревенские Тузики, ищи их потом по всему бабьему царству. Курьер тому пример. Не зря же есть поговорка, что зов интима сильнее воли командира.
— Значит, анкетирование утверждаю. Что с курьером?
— Без сознания. В бреду часто повторяет про какое дерево и единорога.
— Ясно. Как придёт в себя…
Договорить генерал не успел, ибо его прервала суета дежурного, сидящего в уголке. Тот обычно почти шёпотом отвечал на доклады по телефону, а здесь вскочил на ноги и громко, на весь зал: «Принял. Принял. Действуйте!»
— Что там⁈ — резко спросил Пётр Алексеевич.
— Товарищ генерал, вам лучше самому взглянуть, я затрудняюсь с докладом, — проговорил дежурный и тут же набрал на телефоне другой номер: — Объявляй тревогу!
— Все свободны, — произнёс Пётр Алексеевич. А сам встал, нахлобучил фуражку, не забыв поправить, чтоб ровненько сидела, и направился к выходу. Остальные, даже гражданский персонал, повскакивали и замерли по стойке смирно, ожидая, когда начальник покинет помещение.
В выкрашенном в казённый бежевый цвет коридоре уже слышался звук сигнализации, а на табло визуального оповещения горела надпись: «Полная». То бишь, готовность.
Коридор, отмерянный быстрыми шагами, кончился очень быстро. В глаза ударил свет приближающейся к горизонту двойной звезды. Над базой стоял вой серены, настойчиво заставляющий землян торопиться. Сирене вторили многочисленные датчики магии.
— Бинокль! Живо! — рявкнул генерал, пересекая открытое пространство, и ухватился за перила лестницы на наблюдательную вышку. Под ногами залязгал металл ступенек, а на наверху встретили узкие горизонтальные бойницы, закрытые бронестеклом. Следом поднялись ещё два офицера.