Физик (СИ)
«Дамы и господа, я прилетел в столицу всего на день и не планирую появляться на уроках. Будьте любезны, передайте, пожалуйста, Дашкову, что я жду известно кого и чего на стоянке в самом центре постепенно разрастающейся толпы…»
«Передавали» двадцать две минуты нашего ожидания и повторениями одной и той же фразы довели «несчастных» до белого каления. Впрочем, к нам пропустили беспрепятственно, быстренько организовав живой коридор. Более того, потеснились так, чтобы спутники Дашкова смогли «выстроиться» в две шеренги. А потом резко замолчали, чтобы не пропустить ни одного слова.
— Доброе утро, господа! — вежливо поздоровался я, насмешливо глядя на парней, пребывавших в состоянии бешенства. — Вот и настал конец февраля, а значит, пришло время для третьего боя из обещанных вам девяти. В Халифате было жарковато, поэтому я, как и большинство местных жителей, почти все время мечтал о холодной воде. Не изменю этой мечте и сейчас — предложу порубиться вам, Богдан Ерофеевич!
Поймав мой взгляд, Водяной, доросший до второй ступени ранга ученик, привычно воспользовался эмпатией, пробудившейся вместо «вторички», и помрачнел.
Еще бы, вместо ожидаемого страха или хотя бы опасения в моих эмоциях ощущались абсолютная уверенность в победе и злое предвкушение! Впрочем, парень, предпочитавший злословить, а не рубиться, трусом не был. Так что принял вызов и поинтересовался, в котором часу я буду готов выйти на арену.
Я оглядел толпу, дожидающуюся ответа в нешуточном напряжении, и пожал плечами:
— В десять утра. Если, конечно, вы не будете возражать.
— А почему так рано? — возмущенно выкрикнула какая-то девица.
— У меня неважно со свободным временем… — «расстроенно признался» я. — А зазор в час с небольшим оставлен для группы поддержки — в городе, знаете ли, пробки…
…Шарахаться по лицею в слишком уж плотной толпе я не рискнул, так что остался у Костиного «Престижа» и, тем самым, сорвал уроки второй раз. Кстати, Ираида Федосеевна, которой доложили о непотребстве, творящемся на стоянке, не поленилась заявиться на «стихийную пресс-конференцию» в компании десятка СБ-шников и попробовала устроить мне очередной разнос. Но услышав волшебную фразу «вопрос чести», нехотя задавила гнев. Вернее, выплеснула его на толпу и разогнала ее к чертовой матери, сделав исключение только для Дашкова и его свиты.
Порадовавшись тому, что эта часть плана, придуманного аналитиками Волконских, сработала именно так, как планировалось, я предложил Грызлову и его группе поддержки встретиться на большой арене, подхватил Янку под локоток и неспешно прогулялся до своей машины. Да, возле нее пришлось покуковать порядка четверти часа, зато потом мы встретили «Хозяина Леса» и прикрылись от личностей, способных рискнуть взять у меня кровь, личной целительницей Мирославы Михайловны. Кстати, «прабабка» выпорхнула из салона внедорожника еще до того, как Суккуба заглушила движок, сгребла меня в объятия и заявила, что страшно соскучилась. Я буркнул что-то в том же духе, ибо чувствовал «лишнюю» ауру и большей частью сознания ждал неприятных сюрпризов. Однако в этот раз паранойя просчиталась — с заднего сидения «Потапыча» выбрался Тимофей Ильич и добродушно усмехнулся.
В общем, к дуэльному корпусу я шел в сопровождении двух Архимагов, а на парадной лестнице «подобрал» третьего, весьма недовольного сорванным уроком и горевшего желанием сорвать это недовольство хоть на ком-нибудь.
Нет, рычать на меня он не решился, зато шуганул директора дуэльного комплекса, имевшего глупость заступить нам дорогу и выкатить какие-то претензии. Увы, не прошло и пары минут, как Тимофей Ильич и Мстислав Рогволдович вломились в раздевалку. А там, увидев меня без дутой куртки, недоуменно уставились на Шахову.
— Правнук. Единственный и несравненный… — усмехнулась Валентина Алексеевна. — Вот и пичкаю алхимией Гошки Штерна… круглые сутки!
Об этой личности я слышал первый раз, поэтому прикипел взглядом к лицам мужчин и проникся к ней нешуточным уважением, ибо Архимаги чудом удержали отваливающиеся челюсти и мгновенно успокоились!
А потом я сбежал. В душевую. Переодеваться. И зависал там почти все время, оставшееся до выхода на арену, ибо «наелся» избыточным вниманием к моей «распухшей» тушке и не горел желанием лгать в глаза магам такого ранга. Вот они меня и не дождались — ушли на трибуны. А Яна, Валя и Денис Михайлович остались, чтобы морально поддержать перед реально сложным боем. И ведь действительно помогли — под купол здоровенного помещения я вышел достаточно спокойным, оценил количество лицеистов, сбежавших с конца первого урока и собиравшихся пропустить как минимум половину второго, посочувствовал Ираиде Федосеевне и… услышал гул удивления.
В этот момент ожил комм и вывесил на линзы сообщение от Шаховой:
«Не дергайся: информацию о том, что ты так вытянулся и раскачался на алхимии Штерна, слили еще в начале десятого. Но тогда она внимания не привлекла, зато выстрелит сейчас. И, кроме всего прочего, неплохо поднимет доходы моего делового партнера…»
Опасения были сразу же задвинуты куда подальше, и я слегка ускорился. Оказавшись на арене, «сдался» судье. А после обязательного осмотра отошел на свою половину площадки, поймал взгляд противника и принялся загонять себя в состояние транса, чтобы, ненароком, не проявить покров или ускорение. Успел, что называется, впритык. Поэтому после команды «Бой!» на обычной скорости уклонился от водяной плети и сорвался на бег.
Не знаю, кто дрессировал этого Водяного, но результаты говорили сами за себя — уже на третьей секунде поединка Грызлов просчитал алгоритм моих перемещений и шарахнул плетью. Правда, не в лицо, а в левое предплечье, вскинутое навстречу заклинанию. И пусть изуродовал только мышцы руки, зато почувствовал уверенность в себе и продолжил в том же духе: на четвертой продырявил рубашку вместе с левой дельтовидной мышцей и вызвал неслабое кровотечение, на пятой пробил правое бедро, а на шестой, промахнувшись, почувствовал, что такими ранами меня не остановить, вывесил между нами довольно плотный туман и благоразумно попятился.
В модификацию тумана, усиленного Огнем, я бы без покрова не полез, чтобы не свариться заживо. Во все остальные стихийные варианты — тоже, ибо кристаллики льда, песчинки, удары электричеством и тому подобная мелкая «дребедень» тоже могли натворить дел. Но «вторичка»-эмпатия не пугала от слова «вообще», а сам туман на начальных ступенях ранга ученик действовал, как крупная наждачка. В общем, до Богдана Ерофеевича я дорвался полуголым и в крови с головы до ног, серией из двенадцати ударов локтями и коленями пробил водяной щит, показал запаниковавшему Водяному начало атаки почти не слушавшейся левой рукой и всадил пальцы условно целой правой в кадык. А когда почувствовал, что он проминается, выплеснул боль и злость в ударе головой в аккуратный нос с аристократической горбинкой, раздробил левую плюсну и с огромным трудом удержался от добивания. Вернее, чуть-чуть замедлил руки, уже потянувшиеся к затылку и подбородку Грызлова, а судья, почувствовав, что я вот-вот сверну бедняге шею, «отодвинул» меня в сторону импульсом какой-то дряни из школы Воздуха.
Тут трибуны восторженно взвыли, а я, развернувшись к Дашкову и его прихлебателям, смахнул с лица потеки крови, злобно оскалился и жестом потребовал тишины. Рев, конечно же, затих, а заклинание подсуетившегося судьи усилило мой голос:
— Минус три, господа! Теперь ждите конца марта и молите бога, чтобы я не успел инициироваться…
Глава 13
Часть 2
…Раны, полученные во время дуэли, оказались значительно серьезнее, чем мне показалось в состоянии аффекта, так что на их исцеление ушло почти три часа! Нет, возьмись за меня Валентина Алексеевна, встал бы на ноги в разы быстрее, но она, в основном, учила, а вкладывалась ее тезка. Кстати, настолько добросовестно, что заслужила аж четыре похвалы. Меня тоже похвалили. Сначала Гаранин, торопившийся вернуться в кабинет и поэтому заглянувший ко мне буквально на пару минут, а затем Светлов. Похвала первого, несмотря на искренность, не зацепила. Видимо, из-за внутреннего предубеждения к этой личности. Зато порадовали слова Тимофея Ильича: