Физик (СИ)

пытался задавить проснувшуюся фантазию. Увы, она все не унималась и не унималась — напоминала о том, что до дня рождения настоящего Лютобора осталось всего пять суток, заставляла отсчитывать от четвертого марта «месяц-полтора» и безостановочно крутила в сознании одну и ту же фразу: «Осталось потерпеть всего полтора месяца — и ни один ИИ не придет к выводу, что моя реакция на девушек не соответствует реакциям пробужденных!» В итоге умылся ледяной водой, счел, что чуть-чуть остыл, вернулся в грузовой отсек и обрадовался: за время моего отсутствия он успел ожить. То есть, Зыбины и «незаменимая» что-то мрачно обсуждали, стоя возле Янкиного «Иблиса», а Денис Михайлович, тоже пребывавший не в настроении, обретался у пульта борттехника и угрюмо вслушивался в монолог его «повелителя».
Я пожелал всей толпе доброго утра, сделал шаг в сторону, чтобы не быть втоптанным в пол женщинами, рванувшимися по направлению к месту общего пользования, и вспомнил о том, что в Великом Новгороде ни разу не лето. Натягивать теплую одежду страшно не хотелось, но я все-таки заставил себя дойти до «Хозяина Леса», взял с заднего сидения свитер, покосился на куртку и решил, что до особняка Зыбиных как-нибудь доеду без нее. Потом залез в салон, лег и усиленно ленился все время до посадки. А после того, как шасси «Байкала» коснулись ВПП, и двигатели переключились на реверс, снова выбрался наружу и ускорил процесс «освобождения» нашего транспорта.
В результате по аппарели мы съехали чуть ли не раньше, чем она легла на бетонку, очищенную от снега, неспешно доехали до выезда с охраняемой территории и плавно разогнались до сотни с небольшим гаком. Да, состояние асфальта позволяло отжечь в обычном режиме, но «Иблисы» были на летней резине, а Замятина, рулившая тем, который я оставил себе, была еще не готова к экстремальной езде в минус семнадцать. Тем не менее, в понедельник в начале седьмого утра машин на дорогах было относительно немного,
поэтому до Вечерней Зорьки долетели менее, чем за полчаса, лихо зарулили в гараж особняка, припарковались на свободных местах и разбежались по покоям. Приводить себя в порядок и готовиться к завтраку.
Не знаю, как другие, а я обломался еще на этапе раздевания, ибо, сняв летние штаны и открыв обе створки шкафа, наткнулся взглядом на зимнюю форму лицеиста, которую требовалось надеть на всякий случай. Поэтому все время, пока принимал душ, усиленно думал о чем угодно, кроме времени года, погоды за стенами особняка и планов на день. Увы, в какой-то момент ожил таймер на часах, и пришлось перестать валять дурака. Тем не менее, в трапезную я ввалился страшно недовольным и вскоре понял, что такой не один — на лице Янки, нарисовавшейся на пороге помещения, горело точно такое же недовольство!
— Хочу обратно! Только не в поместье при автодроме, а в Фарас ал-бахр! — заявила она на полпути к своему креслу, получила совет немного потерпеть, плюхнулась на сидение и продолжила ворчать. Ненадолго прервалась только после появления тетушки, но хмурилась весь завтрак. А после того, как мы спустились в гараж и оглядели имеющийся автопарк, продолжила в том же духе: — Черт, «Искорки» остались в Халифате, а «Иблисы» не рассчитаны на нашу зиму. Хорошо, хоть догадались взять с собой «Хозяина Леса»!
— Солнце, нам рекомендовали ехать не на нем. Поэтому бери «Молнию», а я порулю на «Шквале»! — сказал я и показал пример, позволив себя потискать Раисе Александровне и отправившись к ее первому подарку.
Замятина, конечно же, сразу упала мне на хвост, а Денис Михайлович благоразумно постоял на месте до тех пор, пока старшая Зыбина не успокоила младшую. Зато потом двинулся следом и загрузился в автомобиль, успевший «опостылеть» вредничающей хозяйке.
 
Поездка по проснувшемуся городу продолжила портить нам настроение: машин на дорогах стало в разы больше, навигатор показал две очень крупные аварии на Ремезовском проспекте и направил в объезд, но на въезде в Городок Лицеистов все равно «воткнул» в относительно небольшую пробку.
Впрочем, справедливости ради стоило бы заметить, что она возникла от силы за пару минут до нашего появления на проспекте — дерево, упавшее поперед дороги по вине перепившего Огневика, все еще пылало, Водяные и Водяницы тушили пламя, а самого мага упаковали в блокираторы магии, но еще не успокоили.
Увы, эта картина не развеселила, поэтому на стоянку мы влетели куда агрессивнее, чем обычно, «воткнули» машины на свои парковочные места, встретились на половине пути между ними и «встряли». В толпу человек из двенадцати, собранную Задорожным возле его «Престижа».
Как ни странно, но солировать начал не Костя, двинувшийся навстречу с торжествующей улыбкой на губах, а его заранее расстроившийся лепший друг Павел Геннадьевич Воронов:
— Доброе утро, Лютобор Игоревич! Доброе утро, Янина Демьяновна! А где ваши «Искорки» и «Хозяин Леса»? Неужели проиграли?
— Доброе утро, дамы и господа! — поздоровался я, заметив среди парней премиленькую Лаванду. — «Искорки» мы оставили в Халифате. Дожидаться нашего возвращения. Ибо прилетели всего на один день. А внедорожник я одолжил Суккубе…
— Отлично!!! — радостно заулыбался Ледовик, не посвященный в наши планы. — В смысле, я рад, что машины ни к кому не «ушли», и что вы вернулись вовремя. А то девяносто процентов учащихся лицея уже сочло вас потерявшим лицо и захлебнулось в злословии…
— Так, стоп! Что значит, «сочло»? — нахмурился я. — До конца февраля еще три дня, а я не давал оснований не верить моему слову!
— Мы верили и верим! — хохотнул Костя. — Поэтому поставили на то, что вы вернетесь, приличные деньги и вот-вот расстроим проигравших. Кстати, Лютобор Игоревич, а когда вы собираетесь выбрать очередного противника?
— Вообще я рассчитывал найти Петра Кирилловича и его компанию до начала занятий. Чтобы не обнадеживать преподавателей своим появлением на уроках.
Народ поржал, пообещал найти Дашкова и потерялся в коммах. Я тоже влез в два «основных» канала лицея, к которым меня подключили с подачи Мирославы Михайловны, и получил море удовольствия, почитав сообщения «команды» Задорожного и ответы всех остальных «страждущих». Что в них было такого веселого? Ну, например, вопли типа «Попросите Шахова не торопиться — я буду на стоянке от силы через минуту…», «Ау-у-у, знатоки человеческих душ! Готовьте денежки — я выиграл!!!» или «Интересно, кого сейчас спрячет Дашков, чтобы вынудить Лютого выбрать противника из более-менее сильных бойцов?»
К слову, бардак, начавшийся в каналах, оказался чрезвычайно полезным — уже минуты через полторы кто-то из особо глазастых лицеистов засек Петра Кирилловича и сообщил всем остальным учащимся, что видит его на втором этаже четвертого корпуса, через считанные мгновения были обнаружены двое парней из свиты, а потом «разведданные» пошли сплошным потоком! Увы, не обошлось и без классической ложки дегтя — толпа вокруг нас стала расти, как на дрожжах,
из-за чего Кораблев и Замятина были вынуждены придвинуться поближе, чтобы надежно прикрыть мне хотя бы спину.
Я тоже не зевал. Первым делом технично сместился в сторону и встал вплотную к «Престижу» Задорожного, тем самым, защитив «левый фланг» от возможных посягательств, а затем додумался до забавной мысли и выложил в оба канала одно и то же сообщение: