Он пришёл сверху. Том I. Во власти сна

— Больше нет.
После того, как Лингрем сделал повторную перевязку, они вернулись к Первомаю. Тот сразу же вопросительно глянул на врача. Вождь уже успел выкурить сигарету, и теперь от неё остался только тяжёлый запах крепкого табака.
— Из критичного — растяжение связок в колене. Не стоит сильно напрягать, иначе так и будет хромать, — доложил врач, поправляя ускользающие по клюву очки.
— Понятно, — Первомай повернулся и с одобрением посмотрел на Артёма, — устроим. Пойдём, Артём, покажу тебе твою комнату.
Они прошли несколько шагов в сторону лестницы, и, когда Лингрем скрылся за дверью, Артём замялся, боясь поднять взгляд на правителя, и тихо начал:
— Первомай…
— Есть такой, — ухмыльнулся Первомай.
— Можно попросить у вас сигарету?
— Ого, — удивлённо бросил Первомай, и тут же принялся рыться в кармане брюк, — не знал, что ты куришь. Конечно, держи. Я как раз заготовил несколько штук вперед.
Правитель протянул ладонь с мятой самокруткой, из которой ржавыми крупинками высыпался порох.
— Спасибо, а то что-то очень хочется… — Артём аккуратно взял сигарету и тоже зажал между зубами. Он не успел ничего сказать — вождь уже поднёс к кончику сигареты спичку. Прямо перед глазами табак раскалился мелкими рыжими всполохами и тихо затрещал.
Артём жадно вдохнул дым и тут же закашлялся, сгорбившись. Он еле успел выхватить сигарету изо рта, и табак из неё посыпался ему под ноги.
— Да, он тяжеловат без фильтра, мундштук я не прихватил… — Первомай заботливо похлопал Артёма по спине.
Артёмн адрывно кашлял ещё несколько секунд, а потом выпрямился, посмотрел на правителя красными глазами, полными слёз, и всхлипнул.
— Ты как? — участливо поинтересовался Первомай.
— Нормально, — севшим голосом выдавил Артём, — что это за табак?
— Местная курительная трава, похожа на наш табак чем-то, но, как ты заметил, заметно тяжелее.
Артём аккуратно поднес дрожащую руку с сигаретой ко рту. С отсутствующим взглядом он сделал совсем небольшую затяжку и прикрыл глаза, выпустив облачко дыма.
— Пойдём, — Первомай положил руку на плечо Артёму и подтолкнул его к очередной лестнице.
— А ты какие обычно куришь?
— Я «Космос» люблю, — всё ещё дрожащим от слёз голосом ответил Артём. Теперь он уже жадно делал затяжку за затяжкой, пуская клубы дыма и прикрывая глаза от удовольствия.
— Губа не дура! — выпалил Первомай. — Где ж это ты деньги берешь на «Космос»-то? 70 копеек!
— Да с одноклассниками скидывались обычно… А это вот забористое курево у вас… — прокомментировал Артём и сделал очередную затяжку.
Первомай почему-то резко рассмеялся, наклонив голову, а затем спросил:
— Ну вот, начинаешь потихоньку оживать, а, Тёма? — и продолжил как-то протяжно посмеиваться.
Артём бесшумно кивнул в ответ. Пепел сыпался ему под ноги, но он совершенно этого не замечал.
Пока они поднимались, Артём вдруг вспомнил, о чем его просил Антанарис. Они сейчас обнаружат его отсутствие… Конечно никто не будет волноваться за него. Но вот за сведения, которые ему известны… Стоит ли рассказать обо всём Первомаю? Ведь намечающаяся революция если не испортит все их планы по возвращению домой, но точно отодвинет их на неопределённый срок. С другой стороны, рассказав, он, скорее всего, подпишет смертный приговор не только Антанарису, но и Алисе. Стоит ли торопиться с этим? Ушастую дурочку хотелось пожалеть. Надо будет хорошенько всё это обдумать.
Они поднялись ещё выше — следующий этаж выглядел также, как и предыдущие: балкон и двери в стенах скалы.
— Это твоя комната, — указал на одну из них Первомай.
— Завтра побережёшь колено, поговорим про кротовины, хорошо?
— Расскажете про ваш способ создания норы?
— Да, обсудим это. Сейчас тебе стоит хорошо выспаться и восстановиться после дозоров, — с этими словами правитель распахнул перед Артёмом дверь.
Под невероятно высокими потолками комнаты с белыми стенами теснились простые галтели, а пол покрывали тёмные, почти чёрные, доски. Сбоку стояла широкая двуспальная кровать из местного дерева — на идеально выглаженном белом одеяле не было видно ни единой складки. Напротив кровати располагались старомодное трюмо с круглым зеркалом и небольшой столик. Сбоку от двери располагался просторный шкаф, а прямо перед глазами от пола до потолка тянулось узкое окно, за которым желтел свет Отчина.
 
— Будь как дома, — дружелюбно улыбнулся Первомай, наблюдая, как Артём смущённо оглядывает комнату. — Ванная — за соседней дверью.
— Вот это хоромы… — удивлённо прошептал Артём. Сигарета закончилась и он, не зная, куда деть бычок, глянул на правителя.
— Вон там пепельница, — Первомай кивнул в сторону прикроватной тумбочки, облокотившись плечом о дверной карниз и сложив руки на груди. Артём сделал несколько шагов вперед и, смяв бычок в маленьком блюдце, сел на кровать, тут же практически утонув в толстом пуховом одеяле.
— Дворцовые покои, самые настоящие, — гордо отметил Первомай, кивнув в сторону кровати. — Пришлось долго работать над этим дворцом, даже не представляешь, в каком запустении он был в начале. — Вождь оглядывал комнату, будто вспоминая. — Я решил построить себе жильё, достойное Великого Первомая. Надоел этот коммунизм чёртов, всё в народ, всё в народ, — тут правитель раздосадовано сплюнул, усмехнулся и махнул рукой. — Мне и самому надо. Ладно, отдыхай, завтра поговорим.
Первомай уже отвернулся, чтобы выйти, затем вдруг снова повернулся и окинул Артёма взглядом, задержавшись на кедах, покрытых пятнами и песком.
— И кстати, снимай обувь. Прикажу сшить тебе тапочки.
— Хорошо.
— Спокойной ночи, Артём. Отдыхай.
— Спокойной ночи.
Дверь закрылась и наступила тишина.
Артём подвинулся к простенькой тумбочке, положил на неё магнитофон с кассетами и стянул с шеи телефоны, после чего принялся разглядывать комнату. Сперва он подошёл к столику и обнаружил там аккуратно сложенные в ряд такие знакомые и нужные предметы: тонкую деревянную расчёску, маленькое полотенце, зубную щётку, такую же кустарную, как у Антанариса и, кажется, зубной порошок. Также рядом лежала шаветка с острым лезвием. Полный набор — Первомай действительно подготовился к его приходу. Артём рассмотрел последний предмет на столе — это был узкий стеклянный графин с водой и небольшой гранёный стакан. Налил себе воды и выпил — тут же на языке яркой горечью снова заиграл табак. Сил не было ни на что — всё тело будто вибрировало от усталости. Артём быстро разделся и забрался под приятно тяжёлое одеяло — от холодных простыней по телу сразу же побежали мурашки. Прокручивать в голове моменты диалога с Первомаем пришлось недолго — он почти сразу же заснул.
Каким-то далёким, смазанным воспоминанием во сне возникли розовые блики зимнего заката на белёсой стене припятской пятиэтажки. Большое облако прямо над ней сияло яркими бликами по краям, будто сахарная вата, а вдали за деревьями большим костром разгорались последние солнечные лучи. Артём наполнил лёгкие обжигающим морозным воздухом и посмотрел в чистое ледяное небо. Неужели он вернулся домой?…
Проснулся Артём отдохнувшим, но голова была тяжелая от долгого сна. Он осторожно приподнялся и сел на кровати, протирая глаза пальцем и вспоминая свой сон. В Электрограда наверняка уже наступила осень… Потихоньку в голову начали возвращаться воспоминания о вчерашних событиях — бешеная тварь, Грозный, Первомай, кротовины. Да, пожалуй теперь дело наконец-то начинает продвигаться. Ну а с Грозным всё будет в порядке, скорее всего…
Вдруг дверь в комнату приоткрылась и за ней на мгновение появилось миловидное личико, обрамлённое короткими светлыми волосами в волнистых кудрях. Девушка тут же исчезла, будто чего-то испугавшись, а затем и из-за двери послышался громкий возглас:
— Господин, скажите, когда будете готовы принять нас!
Артём спустил ноги с кровати, быстро накинул майку, а затем встал и натянул шорты.
— Входите, — хрипло бросил он, стоя напротив двери. Тут же она широко распахнулась и в комнате появилась обладательница личика. Одетая в тёмное платье с белым фартуком, она была довольно полной, и Артём невольно приметил внушительный размер её груди.