Он пришёл сверху. Том I. Во власти сна

— Ну вот и славно! — Первомай снова заулыбался и расправил смятый уголок платка, торчащий из кармана пиджака.
— Как же у вас получилось стать правителем Отчина? — поинтересовался Артём, бросив взгляд на платок. — Как удалось завоевать доверие местных жителей?
— Это было просто, — начал Первомай, уперевшись подбородком в кулак. — Как ты мог заметить, уровень развития у всех живущих здесь довольно низок. Что уж говорить о том, что мои слуги до сих пор с опаской обходят стороной мой ржавенький «Москвич», — тут Первомай усмехнулся, и округлые щеки пошли волнами, — было несложно завоевать их доверие.
— Антанарис рассказывал мне, что вы провели электричество.
Первомай прыснул смешком и махнул рукой, оторвав её от подбородка.
— Мне не пришлось этого делать, лампы были здесь ещё до меня. Кто их создал — мне неизвестно, но я лишь соорудил провода и провел свет в город. И сердца жителей растаяли… — Первомай удовлетворённо откинулся на спинку стула, та будто обиженно скрипнула. — Не оставаться же мне жить дикарём, правильно? Ну а потом дело времени. Дать каждому цель, работу и дом — и все зажили намного лучше. Перестали отбирать друг у друга еду и драться за территорию.
— Давно это было?
— Ну, если по местному, — Первомай вытянул губы трубочкой, задумавшись, — примерно тридцать вел.
— Теперь мне всё ясно… — Артём устало прикрыл глаза. — Вы открыли мне глаза на то, что происходит здесь. Спасибо.
— Да не за что, дорогой! — правитель с какой-то радостной заботой окинул взглядом Артёма, будто только что увидел своего новорождённого сына. Артём заметил блеск в его глазах и подумал, что вождь всё же не менее странен, чем местные жители.
Теперь, когда появилась хоть какая-то определённость относительно дальнейшей судьбы и напряжение ушло, Артём вспомнил, что его подняли среди ночи после итак довольно тяжёлого дня. Усталость напомнила о себе и голова тут же налилась тяжестью.
— Сейчас все таки ночь, — сказал вдруг Первомай, будто читая мысли. — Пойдём, тебя осмотрят и я покажу тебе твою комнату.
Он отодвинул стул и поднялся из-за стола.
— Это точно нужно делать среди ночи?
Артём последовал его примеру, захватив обломки магнитофона, которые он снова положил в карман. Наушники тоже не забыл: надел их на шею и запустил провод под майку.
— Ничего — проснётся, ничего с ним не будет, — Первомай махнул рукой, прикрыв глаза.
По уже знакомой Артёму белой каменной лестнице, ведущей на следующий этаж, они быстро поднялись наверх. С каждой минутой Артёмвсё больше ощущал, как его клонит в сон: голова кружилась, теперь и всё тело вслед за головой стало казаться ужасно тяжёлым. Вдруг Первомай тихо начал напевать себе под нос:
Как-то летом на рассвете
Заглянул в соседний сад.
Там смуглянка-молдаванка
Собирала виноград…
Артём знал эту песню, и мысли, за которыми было сложно уследить, сами продолжили слова:
Я краснею, я бледнею,
Захотелось вдруг сказать:
Станем над рекою
Зорьки летние встречать!
Артём часто заморгал, пытаясь отогнать сонливость. Следующий этаж был сооружен в виде балкона, который загибался и вплотную прилегал к стенам скалы, из которой и был вырезан дворец. Прямо перед глазами, за белоснежными резными перилами с нижнего этажа тянулись высокие узкие окна. В стенах скалы за спиной располагались дверцы, всего на этаже их было шесть — по три с каждой стороны от лестницы. Они подошли к одной из них, сделанной из уже знакомого Артёму тёмного дерева, и вдруг послышался тихий шепот ветра. Тёплый поток воздуха поднял чёлку, и он машинально пригладил её, наблюдая за Первомаем.
— Да, пожалуй, местные бризы — одна из самых приятных черт этого мира… — заметил правитель и, подняв руку, настойчиво постучал в дверь пухлым кулаком.
— Лингрем! Просыпайся! Необходимо осмотреть гостя!
Дверь открылась через минуту— судя по всему, некий Лингрем и не спал. В дверном проёме появился на первый взгляд самый обычный человек — высокий, в очках и с короткой стрижкой, волосы в которой подернулись сединой. Только вот вместо носа на лице красовался острый тёмный клюв.
 
— Да, Великий. Обождите, — немного гнусаво бросил врач, и закрыл дверь. Из комнаты раздалась какая-то возня, и через несколько секунд дверь снова открылась — Лингрем накинул белый халат. Артём заметил, как поверх рубашки на груди врача блеснул круглый амулет с перевернутой буквой «П», такой же, какой висел на шее у смотрителя Антанариса.
— И много у вас лекарств? — обратился Артём к Первомаю.
— У меня нет конкретных лекарств, но и тут нет тех болезней, что бывают в нашем мире. — Первомай перевёл взгляд на врача: — Лингрем, я бы попросил тебя осмотреть этого юношу, промыть ему раны и обеззаразить их.
— Да, Великий, — врач кивнул, прикрыв глаза, — Проходите, э… — тут он многозначительно глянул на Артёма, приспустив тонкими пальцами очки.
— Артём. Меня зовут Артём.
— Артём, прошу в мой кабинет, — Лингрем расплылся в улыбке и жестом пригласил Артёма войти.
— Я подожду тут, — бросил Первомай, уже сжимая в зубах тонкую мятую сигарету. Перед тем, как дверь в кабинет закрылась, Артём услышал, как чиркнула спичка. Вдруг сильно засосало под ложечкой — так сильно он захотел покурить: вдохнуть внутрь дым, пустить его по лёгким и выпустить обратно вместе со всей болью и усталостью. Нужно будет попросить у Первомая сигарету.
Кабинет врача был совсем не похож на больницу Цицерона. Стены и потолок были белыми, ослепительно сияя на холодном свету нескольких лампочек на коротких проводах, которые свисали сверху. Из мебели здесь был небольшой шкафчик со склянками, стол, на котором лежала стопка книг, и стул.
Врач сказал Артёму сесть и принялся снимать бинты с его руки. Быстро размотав их, он оглядел раны, перемазанные зеленоватой мазью Дианы.
— Этот рассадник бактерий нужно смыть, — строго сказал врач, щурясь от отвращения, и кинул клубок бинтов в железное ведро позади себя.
— Ладно, — кивнул Кристалинский, наблюдая, как врач опускает белую тряпку в пиалу с водой.
Лингрем быстро промыл раны обработал их каким-то сильно пахнущим веществом. Артёму пришлось потерпеть боль, сжав зубы.
— Конечно щипит, — озвучил ощущения Артёма врач, — там полно бактерий. Сейчас раствор уничтожит их.
— А что это за раствор? Из чего он?
— А этого я не могу вам сказать, юный господин.
Затем подошла очередь колена, и когда с него сняли бинты, Артём увидел, как оно опухло.
— Не очень хорошо, — лицо врача потускнело, — болит?
— Да, когда хожу.
Лингрем сел на корточки и принялся ощупывать пальцами колено Артёма.
— Похоже на растяжение связок. Тут больно? — холодные пальцы начали надавливать на колено с разных сторон — ощущение оказалось не из приятных, и Артём невольно заёрзал на месте.
— А тут? — Лингрем резко надавил на верхнюю часть колена.
Артём тут же зашипел от боли, вцепившись руками в сиденье стула под собой.
— Ай! Да, очень больно!
— Ноге нужен покой, — заключил врач, поднимаясь.
— Хорошо, — кивнул Артём.
— Пару дней лучше поменьше ходить.
— Понял, — снова кивнул Кристалинский.
— А это у вас что? — теперь Лингрем поднял подбородок Артёма одним пальцем и наклонился, чтобы взглянуть на шею. — Снимите-ка вот это, господин, — врач попытался быстро снять с шеи Артёма телефоны, но не ожидал, что провод окажется таким длинным.
— Я подержу, — Артём раскрыл ладонь и врач быстро вручил ему неизвестный для него предмет.
— Кроветник, — ответил Артём, разглядывая белые стены кабинета вокруг себя.
— Великий Первомай…
— Да, — выдохнул Артём, вспоминая битву с кроветниками, — это было просто ужасно.
— Рана старая, почти зажила, — заключил врач, сосредоточенно разглядывая шрамы. — Ещё где то есть ранения? — поинтересовался он, наконец отпустив подбородок Артёма.