Командор

И тогда Витька Акимов сядет, состряпает изо всех этих «запчастей» свою мудрёную установку, да и откроет межвременной портал. И «попаданцы» вернутся домой. А пока…
А пока они следуют на север, к берегам Новой Голландии, в порт Нового Амстердама, коему в будущем суждено стать Нью-Йорком.
Сухов потянулся, помахал руками, разминаясь, и снова опёрся о перила, ограждавшие верх квартердека [10].
  
Апрель на дворе, а тепло. Солнце ласковое, водичка — голубее неба, ветерок поддаёт с юго-запада. Хорошо!
Да и вообще, последние полгода мирно пролетели, прошли, проплыли. И им всегда сопутствовала удача.
Олег хмыкнул, рулевой вздрогнул, и капитан махнул ему успокаивающе — продолжай, мол, в том же духе, это я так, про себя…
…Ещё до того, как «Феникс» и «Симург» присоединились к эскадре генерал-адмирала Питера Хейна и напали на испанский «Серебряный флот» у берегов Кубы, они так «ювелиркой» огрузились! что оба корабля просели чуть ли не до пушечных портов.
По идее, им надо было не под крылышко «дяди Пети» направляться, а в обратную сторону поспешать, в Картахену какую-нибудь наведаться или в Пуэрто-Бельо.
Необязательно даже грабить испанские галеоны, изумруды можно было и купить, благо деньжат у них — ну просто завались!
Десяток сундуков с одними серебряными песо, а это за сотню пудов! Давно пора было обменять весь этот драгоценный балласт на векселя — сдать «наличку» банкирам, и пусть у них голова болит. А то мало ли…
Пустят корабль на дно, и что тогда делать будешь?
С собою-то много монет не захватишь, на дно утащат.
А той осенью вся команда разбогатела, даже юнге сотню гульденов отвалили.
Так было за что! Не шхунку задрипанную на абордаж взяли — целый «Нуэва Эспаньола флота» оприходовали! [11]
Вот уж приз, так приз.
Добычу генерал-адмирал Хейн поделил честно.
Корсарам Капитана Эша не только звонкая монета перепала, но и груз ценный — кошениль, сарсапарилья, ваниль, индиго, табак, какао, серая амбра, жемчуг, китайский шёлк, шкуры крокодильи…
Полные трюмы этого добра, и куда его девать?
Порт-Ройал ещё не построили, рано, да и сама Ямайка пока что испанской короне принадлежит. На Тортуге тоже некуда приткнуться — голый берег.
И куда ж бедному корсару податься?
Пришлось до Старого Света переть.
По этому самому Новобагамскому каналу на север поднялись, гонимые Гольфстримом, и пересекли Атлантику.
Бури их, слава Богу, не трепали, и штиль не мучил. В Гавр-де-Грас «прибыли по расписанию».
Ну, пока домовитый Мулат Диего с купцами торговался, колониальные товары предлагая по сходной цене, Сухов в Париж подался, дабы лично преподнести королю Франции тяжеленные сундуки с положенной монарху десятиной.
Людовик XIII столь впечатлён был, что расчувствовался и чуть было не произвёл Олегара де Монтиньи в адмиралы. Сухов вежливо отказался от подобной чести. Король умилился подобной скромности и велел почтить Олега званием командора. Тем более что это его величеству ничего не стоило — подмахнул офицерский патент, и всего делов. Ни единого су не истратив…
«Экономика должна быть экономной».
Кардинал Ришелье оказался щедрей монарха — его высокопреосвященство распорядился выдать на оба галеона Капитана Эша новенькие паруса, канаты, ядра и порох. Воду и припасы на дорогу тоже погрузили за казённый счёт.
Да и с «кадрами» помогли — человек двадцать королевских мушкетёров и гвардейцев кардинала соблазнились испанским золотом и выразили горячее желание подняться на борт «Феникса» и «Симурга».
Среди них были и старые знакомцы Сухова, включая шевалье Франсуа де Жюссака д’Амблевиля, сьерра [12] Сен-Прёй, прославленного фехтовальщика, оборонявшего Иль-де-Ре, а испанцами прозванного Хуанито — Железная Голова; гасконца Жака Ротонди де Бикарра, племянника маршала де Марийака, и бравого англичанина Нолана Чантри, гвардейца кардинала.
Добытое серебро отяжелило французские банки, зато галеонам сразу полегчало.
И снова в путь! Из Гавра двинули к берегам Африки, оттуда к островам Зелёного Мыса.
Вышел положенный срок, и из-за горизонта показались Наветренные острова, что разгораживали океан и Карибское море.
Первым делом оба галеона нанесли визит вежливости на остров Сент-Кристофер, где вроде бы мирно сосуществовали английские и французские колонисты. Куда там!
Сэр Томас Уорнер, главноначальствующий над англичанами, умотал в Лондон, оставив поселение на сына своего, Эдварда, человека скользкого и гнилого, и на некоего Аштона.
На соседнем острове Нэвис, заручившись патентом его владельца, графа Карлайла, основал колонию капитан Хилтон, Энтони Хилтон. Полторы сотни переселенцев избрали его своим губернатором.
Всё бы хорошо, но Аштон оказался кровным врагом Хилтона — и нанял убийцу.
Незадачливому губернатору Нэвиса едва удалось спастись — он спрятался на корабле и поспешно отплыл в Лондон, бросив колонию на брата Джона и капитана Валетта.
А Эдвард Уорнер всё больше наглел.
Сперва он запретил Пьеру Белену д’Эснамбюку, основателю и предводителю колонии Сен-Кристоф, строить укрепления на севере острова, в Пуан-де-Сабле, а потом и вовсе захватил часть французских владений.
Командор де Монтиньи вмешиваться не стал, тем более что сам монсеньор, которому нажаловались колонисты, обещал «сделать выводы и принять меры», проще говоря — послать корабли с пушками.
Но Олегу стало ясно — пиратской базой Сент-Кристофер не бывать, уж очень всё шатко.
И Сухов, понукаемый его корсарами, занялся любимым делом — морским разбоем.
Для начала они взяли на абордаж большой испанский навио [13] и потопили его, разжившись грузом крокодильих шкур.
После нагрянули на жемчуговые промыслы Рио-де-ла-Ача и экспроприировали с сотню прекрасных перлов, за каждый из которых в Европе выложат по пятьсот, а то и по тысяче песо, не торгуясь.
Рассерженные испанцы выслали корабли на защиту, да только корсары Капитана Эша не стали с ними связываться — обстреляв, ушли в открытое море.
Но в прятки играть не стали — сначала напали на Монтего, что на Ямайке, взяли с перепуганных алькальдов [14] выкуп, а потом заявились в кубинский Пуэрто-дель-Принсипе. И тоже «сняли сливки».
В итоге трюмы снова забиты так, что впору прыгать на крышках люков, а то не закрываются…
Зайдя в бухту Гонав, что на западе Эспаньолы, Олег собрал всех офицеров и делегатов от команд галеонов.
Судили они, рядили и постановили идти в Новый Амстердам.
Там, на берегах Гудзона, поселились голландцы, вроде как союзники. Вот им и сбудем товар!
Нельзя сказать, что Сухов так уж расстраивался из-за вынужденного рейса — опять поход за изумрудами сорвался!
Наоборот, интересно было.
Просто глянуть на те берега, что прорастут небоскрёбами века спустя. Посмотреть, с чего всё начиналось. Любопытно же!
С другой стороны, задержка на полгода…
Это ж сколько уже они своих не видали, мать моя…
Ну да совесть тоже надо иметь! Ведь все эти люди, что обихаживают пушки на его кораблях, драят палубу, ходят на абордаж, — они ему разве чужие?
Что, вот так вот взять всё и бросить? Хапнуть изумруды и помахать ручкой?
Пока, дескать, пацаны, корсарьте дальше! Физкульт-привет!
Не по-людски как-то…
— Капитан! — окликнул его Мулат Диего. — «Симург» показался!
— Ну наконец-то… — проворчал Олег, доставая подзорную трубу. — Где шлялись столько…
  
Хитрое стекло приблизило к глазам маленький красный кораблик.
— Догоняют! — крикнул Быков с палубы.
Ярослав, в одних штанах и шляпе, тягал со всеми вместе снасти, брасопя паруса.
— До-гоняют… — пропыхтел Пончик, с Яром на пару сгонявший жирок. — У-гу…