Хранительница (СИ)

Давай, девочка, соображай. Тут она нахмурила брови, захлопала глазами и широко открыла их. Её лицо озарила счастливая улыбка. Она судорожно толкала Марка, привлекая его внимание. Тот повернул голову и с недоумением смотрел на сестру. Чего это она лыбится? Она мотнула головой в сторону Хила. Марк замер, смотря на него, затем поднял голову, всматриваясь в кусты, ища спасителей.
Я нашла небольшую веточку и бросила в его направлении. Он моментально отреагировал, повернув голову в мою сторону. Чуть выглянула, давая ему возможность увидеть меня. Он вцепился в меня взглядом, глубоко вдохнул и чуть улыбнулся разбитыми губами. Марк указал головой Лине направление и та, увидев меня, заулыбалась.
Я успокаивающе кивнула и шепнула губами: "Позже. Держитесь". Дети кивнули.
Вот и хорошо. Я спряталась в траву, но Хил все не возвращался. Я выглянула. Этот стервец, практически растекшись по земле и замаскировавшись в траве, перегрызал веревки своими острыми зубами. И как только сообразил? Молодец! Вернется — расцелую.
Начало темнеть. Дикие, нажравшись, расслабились и переговариваясь все тише, укладывались на землю и засыпали. Видимо, они были уверены, что погони не будет.
Ну что, вонючие ребятки, будет вам всем сюрприз.
Стемнело настолько, что я уже не видела детей. Ребята задвигались, и от шелеста травы под их ногами, я поняла, что пора. Я аккуратно встала, меня потряхивало от неизвестности и предстоящего боя. Получится ли?
И почувствовала в ладони пульсирующую боль, поднесла ладонь близко к глазам. Рассмотреть не было возможности, тогда я провела пальцем по шраму. Как и в тот раз, он припух и отзывался на прикосновение болью.
Подумаю об этом позже. Я обхватила мечи двумя руками, успокаиваясь. Закрыла глаза, глубоко вдохнув. Из головы уходили посторонние мысли и эмоции. Оставались решимость и твердая уверенность в своих действиях.
И понеслась. Мелкий бесшумно мчался рядом со мной. Я первым делом рванула к детям. Дикие, не ожидавшие нападения, вскакивали, оглядываясь по сторонам.
Реммир на бегу кинул несколько горстей песка.
"Свет", и поляна озарилась светом. Стало видно врага. А то ведь действительно, своего порешить можно.
Как только началась заварушка, дети вскочили. Их руки и ноги были свободны, Хил постарался. Дети кинулись ко мне в объятия. Я на мгновение прижала их к себе и быстро оттолкнула за пределы поляны. Марк порывался схватить любое оружие и встать рядом.
Мне было не до сантиментов, и я рявкнула:
— Вон, Лину смотри!
Развернулась и чуть не пропустила удар. Чудом вывернулась и вступила в бой. И опять никаких мыслей, тело четко отзывалось на движения нападавшего. Вот его голова покатилась. Подскочил еще один. Я усмехнулась. Что же к ребятам не сунулся? Ищешь легких путей? Ну на тебе, и он получил два удара, замерев на месте от боли.
Мне бы ту тварь найти, что к Лине подходила. Я начала оглядываться и застыла с открытым ртом.
Хил подскакивал к врагу, и широко открыв пасть, хватал за конечности. Укушенная конечность неестественно выворачивалась от перелома, и его хозяин с воплем падал на землю. Там Хил и завершал начатое, вырывая кадык.
Но то, что вытворял Мелкий, не вписывалось ни в одни ворота.
Отталкиваясь от земли своими мощными лапами, он в прыжке подлетал к врагу сверху, одновременно хватая того за голову, широко открытой пастью и своими большими лапами с выдвинутыми когтями, буквально разрывал тело пополам. Оторванная голова отлетала следом за разодранным телом.
Я не выдержала и крикнула Мелкому:
— Мелкий, не бери в рот всякую вонючую гадость. Просто убивай.
Он повернул ко мне голову с открытой пастью. Глаза стеклянные, даже сомневаюсь, что он узнал меня. Я отшатнулась.
— Поняла. Не мешаю. Продолжай.
Он рыкнул и бросился в самую гущу. Хил крутился между врагов как юла. Диких за короткий срок становилось все меньше. Тут на поляну влетели шавалы и дело пошло еще быстрее. Они раздирали грудную клетку врага, не оставляя шансов на спасение. По ходу дела, нам тут работы и не останется, все сделают животные.
 
Тут я заметила лежащего на земле той твари, что подходила к Лине. Я даже расстроилась. И отрезать ему кое-чего теперь нечего и совать больше некуда. Вот и славно.
Обернулась. Хил продолжал хватать все подряд. Но, неожиданно ему подвернулась лапа Мелкого. Хил в исступлении схватил её и сжал пасть. Мелкий от неожиданности замер, прислушиваясь к ощущениям. Затем в недоумении опустил голову между своих лап, заглядывая на неведомого врага, хлопнул глазами. Хил, почувствовав, что сделал что-то не то, замер, подняв глаза на Мелкого. Осторожно отпустил лапу, виновато хлопнув глазами и лизнул объект своей неосторожности. Мелкий шумно выдохнул, фыркнул и вернулся к своему делу.
Я громко рассмеялась, глядя на них. Напряжение потихоньку отпускало, на душе становилось радостно. Я опустила мечи, немножко разочаровавшись. Настраивалась-то на смертный бой, но с такими животными ничего не страшно.
Животные добивали оставшихся врагов, а я развернулась в поисках детей.
Они выбежали мне навстречу, и я встретила их крепкими объятиями. Мы стояли втроем, жадно вцепившись друг в друга, словно боясь снова потерять друг друга.
— Нужно уходить — шепнула я, по очереди поцеловав их в макушки.
Не дожидаясь рассвета, наш, пополнившийся отряд, двинулся в обратную дорогу. Дети расселись к столичным на шавалов.
Мне протянул руку Реммир. Кочевряжиться не было ни сил, ни желания. Села впереди него, с каждым шагом шавала расслаблялась и, наверное, задремала. Потому что почувствовала руку, обнимающую за талию.
Хил запрыгнул Мелкому на спину, иначе мог отстать от нас, и мы помчались.
***
До стоянки добрались практически под вечер. Солнце только-только начало клониться к закату. Все сидели дружной гурьбой возле костра и ждали нас. Игнат с Люсей вскочили первыми. Игнат с волнением всматривался в моё лицо. Я устало кивнула головой:
— Все хорошо, Игнат. Дети не пострадали.
Люся, подбежав к детям, обхватила их обеими руками, крепко прижав к своему пышному телу. Она бормотала благодарственные слова Хранительнице за спасение.
Ну и при чем здесь Хранительница? Она что ль там мечами махала? Злая я. Это от пережитых волнений и бессонной ночи.
Я потерла ладонями лицо, отгоняя сонливость. У меня есть одно неоконченное дело, иначе опять найду себе оправдание, чтобы оттянуть решение этого вопроса и меня будут одолевать противоречивые сомнения.
Я решительно направилась к детям.
Лина с улыбкой обернулась ко мне. Слава небесам, ведь она опять улыбается. Но тот её взгляд я никогда не забуду и сделаю всё, чтобы никогда его больше не увидеть.
Мы отошли немного в сторону и сели на траву друг против друга. Я немного мялась, не зная, как начать разговор.
И начала разговор, смотря на Марка:
— Мы еле вас нашли. Эти твари научились заметать следы и запахи. Только чудо помогло нам. Если бы у меня была с вами связь, то освободили гораздо раньше.
Дети понимающе кивнули.
— Это может повториться еще раз и мне даже больно думать, что с вами может что-то случиться.
Дети смотрели на меня. Марк, наверное, уже стал догадываться, так как начал часто хлопать глазами.
Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в морскую пучину:
— Согласны ли вы стать моими детьми? — смотря на Марка. Все-таки, он старший и волей-неволей несет ответственность и за свою сестру. А может, вообще откажется — начала сомневаться я.
Лина замерла, широко открыв глазки. Она медленно кивнула. Марк по-взрослому смотрел в глаза:
— Тебе придется остаться.
Я кивнула:
— Останусь.
Марк посмотрел на Лину, на меня и сказал:
— Согласны.
Я облегченно выдохнула. Теперь и мне слова говорить нужно. А какие? Пойти к Игнату спросить? Не пойду. Это личное дело нас троих, неужели не подберу нужные слова? Ведь главное, от души их сказать.