Алхимаг: Говорящий со змеями (СИ)

— Я был очень близок к смерти, старик. Но, как видишь, уцелел. Идём, я всё тебе расскажу.
И мы двинулись через дом.
Пока шли, я отметил полное отсутствие слуг.
— Ты здесь один, что ли? — не выдержал я спустя несколько минут.
— Так и есть, Ваша Светлость. Штат пришлось распустить за ненадобностью и… из экономии, если позволите.
— Из экономии? — переспросил я, так как в тоне камердинера послышалось нечто странное.
— М-м… Да, Ваша Светлость. Видите ли, большая часть средств уходит на восстановительные работы. Я распорядился их проводить, хотя…
— Не знал, жив ли я, — закончил я за него, так как старик сделал паузу.
— Именно так, Ваша Светлость. Не был уверен, что они нужны.
— Понимаю. Ну, теперь ты знаешь, что не зря их затеял.
— И это большое облегчение, — с чувством проговорил камердинер.
— Я тоже рад тебя видеть. Не пояснишь насчёт средств? Верно ли я понял, что денег едва хватает на ремонт?
— К сожалению, это правда. Ваша семья… не была особенно богата.
Мне вспомнился подслушанный разговор Николая с главой клана. Тогда речь шла о выделенном на исследования алхимага правительственном гранте.
— Насколько не особенно? — спросил я.
Еремей вздохнул.
— Полагаю, вам нужно войти в курс дел, — сказал он. — Видите ли, ваша семья не относится к поместному дворянству. Это значит, что у вас нет земель, с которых можно получать доход. Ваш отец имел гранты на исследования, и весьма крупные, однако после его смерти они были отозваны. Остался только небольшой капитал, кое-какие ценные бумаги, ну и доля в паре компаний. И этого едва хватает на ремонтные работы. И то, если не торопиться.
Проклятье! Вот это новость. Хотя следовало догадаться.
— Выходит, у меня, по большому счёту, только титул?
— Увы, Ваша Светлость. Простите, но ваш приезд, хотя меня несказанно обрадовал, в то же время… Как бы это сказать? Словом, вы уверены, что стоило возвращаться? Вам ведь грозит опасность. Департамент по надзору…
— Непременно захочет со мной встретиться. Я это понимаю. Но не волнуйся, им нечего мне предъявить.
Еремей явно хотел сказать ещё что-то, но решил отложить до того момента, как мы окажемся в кабинете. Хоть особняк и был пуст, нас мог случайно услышать кто-нибудь из рабочих, оказавшийся в этой части дома по какой-то надобности.
Когда мы оказались в кабинете, я плотно закрыл дверь и осмотрелся. Большое кожаное кресло за столом было местом Николая Мартынова. И теперь мне предстояло его занять. И нечего с этим тянуть. Если уж я решил вернуться в качестве его сына, то и вести себя следует соответственно. Поэтому я обошёл стол и сел в кресло. Пришлось немного подрегулировать высоту.
— Садись, Еремей, — кивнул я мажордому. — В ногах правды нет.
Старик занял место напротив меня.
— Вы сказали, Департаменту по надзору нечего вам предъявить, — проговорил он.
— Так и есть. Видишь ли, чтобы обвинить человек в том, что он Печатник, требуется один весьма существенный нюанс. Без которого ничего не выйдет.
— Позволено ли мне спросить, какой? — вкрадчиво поинтересовался камердинер.
— Печатником может стать только гомункул. И не любой, а лишь тот, в которого вдохнули человеческую душу. Полагаю, ты давно подозревал, что я… не просто так изменился после того несчастного случая.
— Ваша Светлость хочет сказать, что…
— Что мой отец дал мне тело мунка? Да, именно так. У него не было выбора. Повреждения, которые я получил при взрыве, оказались несовместимы с жизнью.
— Это многое объясняет, — помолчав, проговорил Еремей, глядя на меня. — И вы правы: я подозревал нечто подобное.
— Но с отцом вы это не обсуждали?
Старик отрицательно покачал головой.
— Теперь ты знаешь всё, — сказал я.
— Кроме того, как вы намерены пройти проверку Департамента.
— Единственное, что отличает тело мунка от человеческого, — арматориум. Мне удалось заменить его настоящей нервной системой.
— Вот как… — пробормотал Еремей. — Никогда не слышал о подобном.
— Тем не менее, это оказалось возможным. И вот я перед тобой — самый обыкновенный человек. Департаменту по надзору, без сомнения, известно, что только гомункул способен стать Печатником. Когда его сотрудники убедятся, что у меня нет арматориума, им не останется ничего, кроме как признать, что я не мог устроить всего этого, — я повёл вокруг себя рукой, имея в виду разрушения. — А дальше пусть думают, что хотят. Полагаю, им придётся принять версию, которую ты им изложил.
  
— Вероятно, так и будет, — помолчав, признал Еремей. — Но они захотят узнать, где вы были.
— Скажу, что в родовом Убежище. Прятался, опасаясь нового покушения. Там и тренировался.
— Но вертолёт…
— Ничто не связывает его со мной. Это мог быть любой другой коптер.
Старик задумчиво потёр подбородок.
— Тут вы правы, Ваша Светлость. И всё же, если позволите, вы не всё продумали. Допустим, вам удастся провести Департамент. Но что делать с теми, кто убил ваших родителей? Они наверняка попытаются и от вас избавиться.
— Зачем? Какую я представляю для них опасность?
— Могу я говорить откровенно?
— Само собой, старик. Выкладывай всё, что у тебя на душе.
— Не знаю, кто послал к вам Печатника, но это точно очень серьёзные люди. Я даже не представляю, как им удалось переместить убийцу прямо в столовую. Вы сами помните, как он возник прямо из ниоткуда. Это точно не кто-то из вашего клана и даже не из конкурентов. Телепортация… считается невозможной. И то, что она оказалась реальной, очень меня беспокоит. Я всё время думаю об этом с тех пор, как… Ну, вы понимаете. В общем, кем бы ни были враги вашей семьи, они могущественней всех, о ком я слышал. Это какой-то новый, невообразимый уровень. И я боюсь, что вам не удастся защититься от них.
— Но спрошу ещё раз: зачем им меня убивать?
— Полагаю, кто-то очень не хотел, чтобы ваш отец закончил свои исследования. Настолько, что отправил в этот дом Печатника. И поскольку ничего, чем занимался ваш отец, в башне найдено не было, очевидно, что он спрятал все результаты в подпространственном Кармане.
Ого! Похоже, старик куда умнее, чем я думал. Ему пришло в голову то же, что и Тубалькаину.
— И я теперь единственный, кто может открыть этот Карман, — закончил я за Еремея.
— Именно так, Ваша Светлость. Если я всё правильно понимаю.
— Полагаю, ты не ошибаешься. И думаю, то же самое сообразят лорд-протектор и глава моего клана.
— Им захочется, чтобы вы отдали результаты исследований им, — сказал Еремей.
— Несомненно. Но я не собираюсь этого делать. И чтобы обезопасить себя, мне необходимо убедить всех, что Карман отца для меня недоступен. Тогда никто не станет пытаться меня прикончить. Ты согласен?
Мажордом неуверенно кивнул.
— Есть такая вероятность.
— Вот и мне так кажется. Но для этого нужно кое-что предпринять. Прежде, чем я подниму телефонную трубку и позвоню в Департамент по надзору.
Мажордом побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Правильно ли я понимаю, что вы хотите посетить фамильный склеп, Ваша Светлость?
  
Глава 16
 
Через десять минут мы уже были на заднем дворе, где в конце заснеженного парка возвышался большой белый склеп с гербом над двустворчатой чугунной дверью. Вокруг торчали голые деревья, на некоторых сидели нахохлившиеся птицы, похожие на ворон. Они лениво следили за нами, время от времени издавая раскатистые трескучие крики.
— Вы уверены, Ваша Светлость? — обернулся Еремей. Изо рта у него вырывался прозрачный пар. — Ещё не поздно всё отменить. Вы можете скрыться в Убежище.
— И провести там остаток жизни? Нет, благодарю покорно, мой друг. Это не для меня.
Старик понимающе кивнул. А затем коснулся двери, и на ней открылась дюжина голубых глаз. Мажордом начертал символ, и его лицо покрылось сложным светящимся узором. Зенки моргнули, считывая информацию, закрылись, и дверь начала открываться с тихим скрипом. Птицы испуганно сорвались с ветвей и полетели прочь, оставив после себя только сыплющийся на землю снег.