Алхимаг: Говорящий со змеями (СИ)

Не могу сказать, что не понимал его. Во мне жажда свободы не менее сильна. Но покинуть замок против воли его хозяина невозможно. Для меня это было очевидно. А вот для Толи — нет. Он убедил себя, что сможет выбраться, и не собирался позволить кому б то ни было встать на его пути.
— Зачем тебе это надо? — проговорил он. — Дай мне уйти! Скажи, что не нашёл!
— Я очень сомневаюсь, что твоё исчезновение заметили, только когда ты вышел за пределы зоны. Не будь дураком. Менторы с самого начала следили за тобой. Уверен, что и сейчас они нас видят.
— С чего ты взял⁈ — Толя машинально осмотрелся, словно ожидал заметить в коридоре камеры.
— Неужели ты, и правда, думаешь, что периметр так плохо защищён, а за нами не следят круглосуточно? Тебе просто позволили сбежать.
— Но… зачем⁈
Я вздохнул. Всё-таки, эти мунки просто дети. Дети, в которых методично убивают любые человеческие проявления, постепенно превращая в хладнокровные и безжалостные машины убийства. Вот этот уже спокойно расправляется со своими товарищами, с которыми проводит каждый день. И уверен, что прав. Но замку он всё равно не подходит. Потому что желает чего-то для себя. Не хочет становиться оружием в чужих руках. Такое здесь не прощается.
— Чтобы мы охотились на тебя, — ответил я. — И убили. Стали более жестокими. И чтобы больше никому даже в голову не приходило пытаться удрать. Неужели ты сам этого не понимаешь? Раскрой глаза! Тебя просто используют.
— Я не верю! — выкрикнул Толя. — Но даже если так, плевать! Я человек и заслуживаю… иного! Не такой судьбы!
— Но у тебя нет выбора.
— И что ты мне предлагаешь⁈ Сдаться? Чтобы ты меня убил и получил похвалу от этой суки Марго⁈ Не дождёшься! Если решил попробовать меня прикончить, то зачем мы болтаем⁈ Давай, действуй!
Я сделал шаг вперёд. Самосек был у меня в руке с тех пор, как я его вытащил из Кармана. У Толи действительно отсутствовал выбор. Нельзя просто взять и вернуться, как будто ничего не случилось. Даже если он сложит оружие, и я приведу его назад в зону, его прикончат. Скорее всего, мне же и прикажут. А если откажусь, велят кому-нибудь другому.
— Но у меня есть предложение получше! — вдруг выпалил Толя, попятившись. Присоединяйся! Вдвоём у нас больше шансов!
— Шансов на что? Даже если ты доберёшься до вертолёта, за силовой купол тебе не вылететь.
— Его можно отключить с коптера, идиот! Это я и сделаю. С тобой или без тебя!
Было видно, что Толя решил идти до конца.
Я отсалютовал ему Самосеком. Жажда свободы всегда заслуживает уважения. Особенно, если человек готов за неё умереть.
— Мне жаль, приятель. Но ещё больше мне жаль, что ты убил Олю. Это была напрасная смерть. Ты просто сыграл на руку мастерам, которые отсеивают тех, кто слабее.
— Она на меня напала! — упрямо повторил Толя. — И хватит болтать! Выполняй приказ, раз тебе здесь так нравится!
Его чур материализовался на полу и бросился ко мне, быстро перебирая мохнатыми лапками. Паук был ядовит. Толя сам говорил об этом на одном из уроков по фамильярике. Подпускать его было нельзя.
— Василиса! — крикнул я.
Чур спрыгнул с моего плеча и двинулся навстречу пауку.
А Толя вдруг развернулся и дунул по коридору прочь!
Чёрт! Вот сучонок!
В прежней жизни мои противники не удирали. В мире богов честь не пустой звук. Хотя и подлости тоже хватает, конечно. Я и сам считался тем ещё проказником. Но чтобы вот так давать дёру, когда вы уже обнажили клинки — такого не припоминаю.
Впрочем, осуждать Толю было некогда. Он мог затеряться в лабиринте замка, так что я припустил за ним во весь дух, перескочив через сцепившихся чуров. Пусть питомцы сами разберутся, кто круче.
Гомункул был быстр, так что догнать его шансы казались невелики. Но я и не собирался носиться по замку, как обосравшийся олень. Очень надо!
Открыв на ходу круг трансмутации, преобразовал пол впереди Толи, и тот пошёл волнами, поднимаясь к потолку. Одновременно я взялся и за стены, заставив их сжиматься.
Если потом предъявят за ремонт, пошлю на хрен! Сами дали задание ликвидировать беглого мунка, так пусть сами и разгребают. Надеюсь, никто не рассчитывал, что мы будем тупо на мечах рубиться. А если рассчитывал, пошёл он на хрен!
  
Гомункулу не оставалось ничего, кроме как остановиться. Он оказался в ловушке. Чтобы не быть раздавленным, Толе тоже пришлось открыть круг трансмутации и противодействовать мне.
— Дай мне уйти! — завопил он истерично. — Сука, тебе же насрать!
Вот тут он был неправ. Схватка с Печатником даже невысокого уровня — отличная тренировка. И раз уж выпал такой шанс, зачем его упускать?
И потом, он всё равно не жилец.
Я чувствовал, как Толя мешает мне сомкнуть стены и пол вокруг него, раздробив ему кости и превратив в кровавый фарш. Сила у него была приличная, не меньше моей. Можно было бы сказать, что мы достигли некоего паритета, вот только он хотел убежать и не мог, а я хотел его догнать и почти сделал это!
Нас разделало метров десять, когда Толя понял, что схватки не избежать. Тогда он тупо проделал в полу дыру и провалился в неё!
Чёрт! Всё гениальное просто…
Пришлось нырнуть следом.
Приземлившись на руки и на левую руку, я быстро осмотрелся.
Гомункул улепётывал сквозь анфиладу залов. Только пятки сверкали.
На плече возникла Василиса.
— Ну, как успехи? — спросила лягушка, сыто рыгнув.
— Сама не видишь⁈ — я рванул за Толей. — Что с его чуром?
— Готов!
— Сожрала?
— Да. Но это временно, ты ж понимаешь. Пока жив хозяин, фамильяр будет возрождаться. Правда, потребуется время. Не знаю, сколько… Эй, полегче на поворотах! Не дрова везёшь!
— Можешь его остановить?
— Могу попытаться. Но он наверняка меня трансмутирует. Стоит это того?
— Вряд ли. Сиди уж.
— Вот спасибо! Твоя забота не знает границ! Скажите, каких богов благодарить за такого хозяина!
Толя снова свернул и помчался по широкой лестнице, перескакивая через ступеньки.
Я трансмутировал камень впереди него, но мунк тоже использовал алхимагию, создал в преграде дыру, нырнул в неё ласточкой, кувырнулся, приземлился на ноги и помчался дальше. Вот паркурщик, а!
Перемахнув через перила, я поднял себе навстречу часть лестницы, сбежал по ступенькам, сокращая расстояние до мунка и начал сгущать водород.
Толя уже был в дверях, когда я воспламенил его. Раздался пронзительный вопль.
Гомункул ворвался в большой, уставленный экзодоспехами зал, словно живой факел. Он не остановился, и спустя несколько секунд огонь начал исчезать: гадёныш применил технику саламандры, создав вокруг себя водяной кокон!
Я трансмутировал мраморные плиты, по которым он бежал, превратив их в шипы.
Гомункул ловко огибал их.
Да что ж такое!
Похоже, огонь не успел сильно повредить его. Пострадал, в основном, комбинезон.
Впереди была стрельчатая арка. Единственный выход из зала. Я закрыл её.
Толя попытался пробить брешь. По камню пошли трещины. Но я удерживал технику, вкачивая в неё тонну энергии — благо, дефицита в ней не было.
Но и Толя мог пользоваться Антивеществом без ограничений. Что и делал.
Тем не менее, стена держалась, хоть и крошилась.
— Да твою ж мать! — заорал мунк, разворачиваясь. — Хочешь драться⁈ Ну, давай, хрен с тобой!
И он бросился мне навстречу, занося Самосек на манер самурая.
Разумеется, я мог схлестнуться с ним на клинках. И, наверное, даже выиграл бы. Подготовка Еремея была отличной, а я занимался очень старательно. И с ним, и в школе. Но и в Небесном замке будущих убийц готовили не простаки. Плюс у нас обоих были арматориумы и зачарованные мечи. Так что риск проиграть был вполне реальным. Да и вообще, зачем напрягаться, если можно схитрить? Разве не для того нам даны мозги?
В общем, я первым делом воспламенил между нами воздух, создав заслон. Мунк на полном ходу промчался сквозь стену огня. Это не причинило ему особого вреда, но за это время я успел отступить в сторону и присесть. Толя же рассчитывал встретить меня в том же положении, в котором видел пару секунд назад. Так что ему пришлось тормозить и разворачиваться, при этом решая, как атаковать цель, находящуюся совсем в другом положении. За это короткое время я успел проделать под ним дыру, и мунк начал падать в тот же момент, как атаковал меня клинком. Отведя его в сторону, я ударил ногой в челюсть. Голова Печатника резко дёрнулась вверх, он вскинул руки, пытаясь удержать равновесие, и тут мой Самосек вошёл ему в грудь. Неглубоко — сантиметров на пять.