Граф Калиостро, или Жозеф Бальзамо. Том 2

– Но это чудо!
– А вы не верите в чудеса?
– Ну, знаете, граф, – заметил герцог, – да разве в подобные вещи можно поверить?
– А поверите вы, если я скажу вам, что делает сию минуту гонец, который везет письмо господину де Шуазелю?
– Еще бы! – воскликнула графиня.
– А я, – возразил герцог, – я поверю, если услышу голос… Но видеть и слышать сверхъестественные силы – эту привилегию присвоили себе господа некроманты и чародеи.
  
Бальзамо поднял глаза на г-на де Ришелье, и на лице у него появилось столь странное выражение, что по телу графини пробежала дрожь, а равнодушный скептик, именовавшийся герцогом де Ришелье, почувствовал в затылке и в сердце какой-то холодок.
– Да, – сказал Бальзамо после долгого молчания, – сверхъестественное вижу и слышу я один; но, когда ко мне приходят особы вашего ранга и ума, герцог, и вашей красоты, графиня, я открываю свою сокровищницу и делюсь… Вы в самом деле были бы рады услышать таинственный голос, извещающий меня обо всем?
– Да, – отвечал герцог, сжимая кулаки, чтобы справиться с дрожью.
– Да, – трепеща, прошептала графиня.
– Ну что ж, господин герцог, что ж, графиня, вы услышите этот голос. Какой язык вы предпочитаете? Он владеет любым.
– По-французски, прошу вас, – сказала графиня. – Я других языков не знаю, мне будет слишком страшно, если он заговорит на другом языке.
– А вы, герцог?
– Я, как графиня, предпочту французский. Мне очень хотелось бы усвоить все, что скажет дьявол, и узнать, хорошо ли он воспитан и правильно ли говорит на языке моего друга господина де Вольтера.
Низко опустив голову, Бальзамо подошел к двери в малую гостиную, за которой, как мы помним, располагалась лестница.
– С вашего разрешения, я замкну вас, – сказал он, – дабы вы не подвергались излишней опасности.
Графиня побледнела; приблизившись к герцогу, она взяла его за руку.
Бальзамо, почти касаясь двери, ведущей на лестницу, повернулся в направлении той комнаты, где находилась Лоренца, и звонко произнес по-арабски несколько слов, которые мы приведем здесь на общеизвестном языке.
– Друг мой! Вы меня слышите?.. Если вы меня услышали, потяните шнурок колокольчика и позвоните два раза.
Бальзамо ждал, какое действие возымеют его слова, а сам пристально следил за герцогом и графиней, которые навострили глаза и уши, тем более что речь графа была им непонятна.
Колокольчик явственно прозвонил два раза.
Графиня подскочила на софе, герцог утер лоб платком.
– Если вы меня слышите, – на том же наречии продолжал Бальзамо, – нажмите мраморную кнопку, которая вделана в правый глаз льва на изваянии, украшающем камин, и доска отодвинется; пройдите в образовавшееся отверстие, пересеките комнату, спуститесь по лестнице и войдите в комнату, примыкающую к той, где я сейчас нахожусь.
Секунду спустя шорох, который был, казалось, тише легчайшего дуновения, воздушнее полета призрака, подтвердил хозяину дома, что приказы его понятны и исполнены.
– На каком языке вы говорите? – с наигранным спокойствием спросил Ришелье. – На каббалистическом?
– Да, господин герцог, заклинание духов всегда производится на этом наречии.
– Но вы говорили, что мы все поймем?
– Все, что скажет голос, но не я.
– А дьявол уже явился?
– Кто вам сказал, что это дьявол, господин герцог?
– Но мне казалось, что подобным образом призывают именно дьявола.
– Призвать можно всякое проявление высшего разума и сверхъестественных сил.
– Значит, и высший разум… и сверхъестественные силы…
Бальзамо простер руку по направлению к шторе, которой была занавешена дверь в соседнюю комнату.
– Находятся в непосредственных сношениях со мной, сударь, – докончил он.
– Мне страшно, – сказала графиня, – а вам, герцог?
– Право слово, графиня, признаться, я, пожалуй, предпочел бы сейчас перенестись под Маон или под Филипсбург.
– Графиня и вы, герцог, извольте слушать, если желаете что-либо услышать, – сурово произнес Бальзамо.
С этими словами он повернулся к двери.
 
85. Голос
 
На мгновение воцарилась торжественная тишина. Затем Бальзамо спросил по-французски:
– Вы здесь?
– Я здесь, – откликнулся чистый и мелодичный голос, который, пройдя сквозь драпировки и портьеры, зазвенел в ушах у присутствующих, напоминая скорее металлический колокольчик, нежели человеческий голос.
– Гром и молния! Вот это уже любопытно! – изрек герцог. – И никаких тебе факелов, никакой ворожбы, никаких бенгальских огней.
– Это наводит страх, – шепнула графиня.
– Внимательно слушайте мои вопросы, – продолжал Бальзамо.
– Слушаю изо всех сил.
– Сперва скажите мне, сколько человек в комнате, кроме меня.
– Двое.
– Мужчины или женщины?
– Мужчина и женщина.
– Прочтите в моих мыслях имя мужчины.
– Герцог де Ришелье.
– Теперь женщины.
– Графиня Дюбарри.
– О! – прошептал герцог. – В самом деле недурно.
– Да я в жизни не видывала ничего подобного, – прошептала графиня, которую била дрожь.
– Хорошо, – продолжал Бальзамо, – а теперь прочтите первую фразу письма, которое у меня в руках.
Голос повиновался.
Графиня и герцог переглянулись с удивлением, переходящим в восторг.
– Где теперь то письмо, которое я записал под вашу диктовку?
– Оно мчится.
– В какую сторону?
– На запад.
– Оно далеко?
– О да, очень далеко, очень далеко.
– Кто его везет?
– Мужчина в зеленой куртке, в кожаном колпаке и в ботфортах.
– Он идет пешком или скачет на лошади?
– Скачет на лошади.
– Какая у него лошадь?
– Пегая.
– Где вы его видите?
Голос медлил с ответом.
– Посмотрите! – повелительно произнес Бальзамо.
– На большой дороге, по обе стороны ее растут деревья.
– Но какая это дорога?
– Не знаю, все дороги похожи одна на другую.
– Как! Ничто не указывает вам, что это за дорога – никакой столб, никакая надпись, ничего?
– Погодите, погодите, мимо этого человека на коне едет повозка; она минует его и катит прямо на меня.
– Что за повозка?
– Тяжелый экипаж, полный аббатов и военных.
– Дилижанс, – прошептал Ришелье.
– На этом экипаже ничего не написано? – спросил Бальзамо.
– Нет, написано, – отвечал голос.
– Прочтите.
– На повозке я вижу желтые, полустертые буквы: Версаль.
– Оставьте повозку и следуйте далее за гонцом.
– Я его не вижу.
– Почему вы потеряли его из виду?
– Потому что дорога поворачивает.
– Поверните и вы и догоните его.
– О! Он скачет во весь опор, он глядит на часы.
– Что вы видите впереди, там, куда он скачет?
– Длинный проспект, роскошные здания, большой город.
– Следуйте за ним дальше.
– Следую.
– И что же?
– Гонец все нахлестывает лошадь с удвоенной силой; животное все в мыле, его копыта так громыхают по мостовой, что все прохожие оглядываются. А! Вот гонец въезжает на длинную улицу, которая идет под гору. Сворачивает направо. Придерживает лошадь. Останавливается у дверей большого особняка.
– Здесь следите за ним особенно внимательно, слышите?
В ответ послышался вздох.
– Вы устали, понимаю.
  
– Да, я в изнеможении.
– Пусть ваша усталость исчезнет, я так хочу.
– Ах!
– Ну что?
– Благодарю.
– Вы по-прежнему чувствуете усталость?
– Нет.
– Вы видите гонца?
– Погодите… Да, да, он поднимается по большой каменной лестнице. Перед ним идет лакей, на нем синяя с золотом ливрея. Идут через просторную гостиную, полную позолоты. Гонец входит в освещенный кабинет. Лакей отворяет ему дверь и удаляется.