Граф Калиостро, или Жозеф Бальзамо. Том 2

– Вы полагаете?
– Еще бы! Попробуйте укажите другое.
– По-моему, нет ничего проще.
– Нет ничего проще? Вы слышите, графиня! Эти колдуны не ведают сомнений!
– Какие могут быть сомнения, когда вся задача состоит в том, чтобы просто-напросто доказать королю, что господин де Шуазель его предает – разумеется, с точки зрения короля, поскольку сам Шуазель не усматривает в своих действиях предательства.
  
– А каковы эти действия?
– Вы знаете о них не хуже меня, графиня: он поддерживает бунт парламентов против королевской власти.
– Разумеется, но надобно знать, каким образом он это делает.
– Через своих агентов, которые ободряют бунтовщиков, суля им безнаказанность.
– Кто эти агенты? Вот что следует выяснить.
– А вы полагаете, что госпожа де Граммон уехала не для того, чтобы подбадривать пылких и подогревать робких?
– Разумеется, только для того она и уехала, – воскликнула графиня.
– Да, но король видит в этом отъезде простое изгнание.
– Верно.
– Как ему доказать, что своим отъездом она преследует иную цель, чем та, которую ни от кого не таят?
– Предъявить госпоже де Граммон обвинение.
– Ах, если бы все дело было в обвинении, граф! – вздохнул маршал.
– К прискорбию, остановка за тем, чтобы доказать это обвинение, – подхватила графиня.
– А если обвинение будет доказано, убедительно доказано, как вы полагаете – останется господин де Шуазель министром?
– Конечно не останется! – воскликнула графиня.
– Итак, все дело в том, чтобы обнаружить предательство господина де Шуазеля, – убежденно продолжал Бальзамо, – и представить его величеству зримые, ощутимые бесспорные улики.
Маршал откинулся на спинку кресла и разразился хохотом.
– Он неподражаем! – воскликнул он. – Нет, он действительно не ведает сомнений! Взять господина де Шуазеля с поличным – вот и все, не более того!
Бальзамо бесстрастно ждал, когда иссякнет вспышка веселья, обуявшего маршала. Затем он сказал:
– Теперь давайте поговорим серьезно и подведем итоги.
– Пожалуй.
– Разве господина де Шуазеля не подозревают в том, что он поддерживает мятежные парламенты?
– Подозревают, но где доказательства?
– Разве нельзя предположить, что господин де Шуазель плетет интриги, чтобы развязать с англичанами войну, которая поможет ему остаться незаменимым?
– Такие толки идут, но где доказательства?
– Наконец, разве господин де Шуазель не показал себя отъявленным врагом присутствующей здесь графини? Разве не пытается он всеми силами свергнуть ее с трона, который я ей предрек?
– Ах, что верно, то верно, – вздохнула графиня, – но и это надобно еще доказать… Ах, если бы я могла!
– Что для этого нужно? Сущий пустяк.
Маршал принялся дуть себе на ногти.
– О да, сущий пустяк, – иронически бросил он.
– Например, конфиденциальное письмо, – сказал Бальзамо.
– Только и всего… Какая, право, мелочь!
– Скажем, письмо от госпожи де Граммон, не так ли, господин маршал? – продолжал граф.
– Колдун, милый мой колдун, найдите такое письмо! – вскричала г-жа Дюбарри. – Пять лет я пытаюсь его добыть, издержала на это сто тысяч ливров за один год, и все напрасно.
– А все потому, что не обратились ко мне, сударыня, – отвечал Бальзамо.
– Как так? – изумилась графиня.
– Разумеется, ведь если бы вы обратились ко мне…
– Что было бы?
– Я разрешил бы ваши затруднения.
– Вы?
– Да, я.
– Граф, а теперь уже поздно?
Граф улыбнулся:
– Ни в коей мере.
– О, любезный граф… – взмолилась графиня, сложив на груди руки.
– Итак, вам нужно письмо?
– Да.
– От госпожи де Граммон?
– Если это возможно.
– Которое бросало бы тень на господина де Шуазеля в отношении тех трех дел, о коих я упомянул…
– Да я… я собственный глаз отдам за такое письмо.
– Ну, графиня, это вышло бы слишком дорого, тем более что это письмо…
– Это письмо?
– Я отдам вам даром.
И Бальзамо извлек из кармана сложенный вчетверо листок.
– Что это? – спросила графиня, пожирая листок глазами.
– Письмо, о котором вы мечтали.
И в наступившей глубокой тишине граф прочел обоим восхищенным слушателям послание, уже знакомое нашим читателям.
Покуда он читал, графиня все шире открывала глаза и едва справлялась со своими чувствами.
– Это клевета, черт возьми, с этим надо быть осторожнее! – пробормотал Ришелье, едва Бальзамо кончил чтение.
– Это, господин герцог, самое простое, точное и буквальное воспроизведение письма герцогини де Граммон, которое гонец, посланный сегодня утром из Руана, везет сейчас герцогу де Шуазелю в Версаль.
– Боже правый! – вскричал маршал. – Неужто это правда, господин Бальзамо?
– Я всегда говорю правду, господин маршал.
– Герцогиня написала такое письмо?
– Да, господин маршал.
– Она поступила столь неосторожно?
– Не спорю, в это трудно поверить; тем не менее это так.
Старый герцог взглянул на графиню, которая утратила дар речи.
– Вот что, – произнесла она наконец, – мне, как и герцогу, трудно поверить – уж простите, господин граф! – чтобы госпожа де Граммон, умнейшая женщина, поставила под удар репутацию свою и брата, написав письмо, представляющее такую опасность… К тому же… Чтобы знать содержание такого письма, надобно его прочесть.
– И потом, – поспешил добавить маршал, – если бы граф прочел это письмо, он оставил бы его у себя: это бесценное сокровище.
Бальзамо тихонько покачал головой.
– Ах, сударь, – возразил он, – такое средство годится для тех, кто распечатывает письма, чтобы узнать их содержание, а не для тех, кто, подобно мне, читает сквозь конверты… Нет, это не по мне!.. К тому же чего ради мне губить господина де Шуазеля и госпожу де Граммон? Вы пришли ко мне за советом, по-дружески, как я полагаю, – и я отвечаю вам тем же. Вы просите, чтобы я оказал вам услугу, – я оказываю вам ее. Не собираетесь же вы, надеюсь, предлагать мне плату за совет, как прорицателю с набережной Ферай?
– О, граф! – простонала г-жа Дюбарри.
– Что ж! Я даю вам совет, но вы, по-моему, не понимаете меня. Вы сказали, что хотите свалить господина де Шуазеля и ищете к тому средство; я предлагаю вам такое средство, вы подтверждаете, что оно вполне вам подходит, я даю его вам в руки, а вы не верите!
– Да, но… Да, но… Граф, помилуйте…
– Я же говорю вам: письмо существует, поскольку я располагаю его копией.
– Но скажите хотя бы, кто вас уведомил, господин граф? – вскричал Ришелье.
– А, вот оно что. Кто меня уведомил? Вы в одну минуту желаете узнать столько же, сколько я, труженик, ученый, прикосновенный к тайнам, проживший на свете три тысячи семьсот лет.
– О-о! – разочарованно протянул Ришелье. – Вы портите, граф, то доброе мнение, которое я себе о вас составил.
– Я не прошу вас мне верить, герцог; в конце концов, это не я разыскивал вас во время королевской охоты.
– Герцог, он прав, – промолвила графиня. – Господин Бальзамо, умоляю вас, не теряйте терпения.
– Тот, у кого есть время, никогда не теряет терпения, сударыня.
– Будьте так добры, добавьте эту милость ко всем прочим, которые вы нам уже оказали, и ответьте нам, каким образом вы проникаете в подобные тайны?
  
– Я сделаю это без колебаний, – медленно, словно подбирая каждое слово, отвечал Бальзамо. – В эти тайны меня посвящает голос.
– Голос! – одновременно воскликнули герцог и графиня. – Есть такой голос, который все вам сообщает?
– Да, все, что я хочу знать.
– И этот голос сказал вам, что именно написала брату госпожа де Граммон?
– Уверяю вас, графиня, что так оно и было.