Иди ты... в жёны (СИ)

- Хотите знать, какая у меня зарплата? А по мне не видно? – спросил Саша, холодно глянув на мою маму. В принципе, я на неё смотрела примерно так же. И только папа с дядей Петей отвлеклись на свои темы, а с ними и тётя Люда.
- Видно, - кивнула мама, окинув Сашу чуть надменным взглядом. – Просто хочется убедиться.
- Сто тыщ мильёнов, - пафосно объявил Саша.
- До неба, - добавила я.
  
- Понятно, - мама недовольно поджала губы. – Ну, главное, чтобы вам хватало.
- А нам много и не надо.
- Ну, может, вам, Александр, много и не надо…
- Мам, хватит.
- Молчу-молчу.
- Правда, Катюх, ты чё пристала? Накатила, что ли, пока мы сюда ехали? – вопросил папа.
- Ой, всё! – мама ушла от разговоров, изобразив, что крайне голодная.
Мы же с Сашей, посидев со взрослыми, решили, не сговариваясь, сбежать.
- И куда мы? – спросил Саша, когда я, держа его за руку, вывела за пределы своей улицы.
- Да хоть куда. Ты со мной?
- Конечно.
  
Глава 31. Любовь
 
Глава 31. Любовь
Мы с Сашей, плечом к плечу, шли по деревне. В голове я перебирала варианты, куда можно сходить и встретить надвигающийся закат. До него, правда, ещё несколько часов, но, всё равно, закат не за горами.
О, кстати…
- Поднимемся на тот холм? – спросила я у Саши, который шёл рядом, спрятав руки в карманы шортов и, задумчиво глядя себе под ноги.
- А что там? – он посмотрел в сторону высокого холма за деревней, на вершину которого вела десятилетиями вытоптанная тропинка.
- Ничего. Просто оттуда открывается красивый вид на нашу деревню, реку и поля за ней.
- Ягоду там собирать не надо никакую? – спросил Саша, подозрительно сощурившись.
- Не надо, - хохотнула я и тут же добавила. – Нет, ну, если, конечно, найдём…
- Под ноги смотреть не будем. Пошли.
Саша взял меня за руку, переплел наши пальцы и повёл за собой так, будто это он тут местный. 
На нас смотрели люди, встречающиеся на пути.
Ну как – на нас? На Сашу. Смотрели, как на диковину какую-то. Будто быть такого не может, чтобы у Любки мужик был.
Честно говоря, я и сама немного в шоке от этого обстоятельства.
- Ты куда засмотрелась? – тихо спросил Саша у самого уха.
- Да так, просто… Смотри, какие цветы красивые в палисаднике, - я кивнула в сторону небольшого домика, у которого стоял низкий заборчик. Старого штакетника местами не хватало – как у старика зубов. Но все недочёты скрашивали цветы, щедро цветущие яркими красками.
- Что за цветы? Здоровые какие!
- Георгины. Бабушка их очень любила. Помню, как каждую весну вытаскивали из подполья всякие тазы, баки, вёдра, в которых она хранила клубни цветов в песке. Дед каждую весну обещал их выбросить, - я улыбнулась, вспоминая их ежегодные перепалки, которые казались обязательной традицией, ибо без них ни разу не обошлось.
- Давай сорвём.
- Нельзя. Это же чужое.
- Ты знаешь, кто здесь живёт?
- Баба Аня. А что? Судя по выражению твоего лица, ты что-то задумал. И отговаривать тебя бесполезно… - договаривала я уже в пустоту, потому что Саша, широко шагая рванул к домику и, зайдя в палисадник, постучал в окно.
- Саш, может, не надо? – шепотом попросила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.
- Пять сек, - только и бросил он.
В окне одернулась занавеска, баба Аня неприветливо посмотрела на нас и, надев очки, висящие на шее на цепочке, открыла окно.
- Чё надо, молодёжь? – несколько ворчливо поинтересовалась она.
- Здравствуйте, - я улыбнулась так, чтобы по моему лицу было понятно, что я заранее извиняюсь.
- Здрасьте! – широко улыбаясь, Саша всем видом показывал, что ему извиняться не за что. – Могу я сорвать у вас цветы для своей прекрасной дамы?
Баба Аня окинула его придирчивым взглядом, нахмурив седые брови. Сначала она смотрела на него словно исподлобья, а затем сверху вниз, как если бы пыталась вчитаться в текст мелким шрифтом, читая его с вытянутых рук.
- Любка, твой малахольный, что ли? – обратилась она ко мне, совершенно игнорируя Сашу.
- Мой, - смущенно улыбнулась я.
- Ладно, - вздохнула она, теперь обращаясь к Саше. – Только срывать тут мне ничего не вздумай. Сейчас секатор принесу, срежешь, сколько тебе надо, герой-любовник, - с лёгкой улыбкой закончила она. Скрылась в доме и через несколько секунд вернулась к окну, из которого подала Саше секатор. – Не сломай мне там ничего.
- Ага, - Саша старательно срезал цветок за цветком, пытаясь составить букет из огромных цветов георгинов. От белых до темно-вишневых. Шаровидные, бахромчатые и, конечно, игольчатые. В детстве я их называла лохматыми.
- Вон те рыжие возьми, - советовала баба Аня. Оперлась локтями о подоконник и с весельем в глазах наблюдала за Сашей. – К Любкиным волосам хорошо будет.
Саша срезал для меня цветы с выражением лица профессионального флориста. 
- Хватит, - с лёгким смешком попросила я, понимая, что букет уже вышел огромным, а в палисаднике почти не осталось цветов.
- Последний, - Саша срезал красный бахромчатый георгин с белыми краями и отдал бабе Ане секатор. – Баба Аня, - обратился он вдруг к ней. – Сколько с меня? Только вы шёпотом. 
- Отстань! – она нарочито психанула, махнув на Сашу рукой.
- А чего вам не хватает в доме? Может, из бытовой техники что-нибудь? – Саша не собирался отставать.
- Да всё у меня есть, отцепись, ненормальный. И выйди из моего палисадника.
- А если честно. Ну, так… Просто поделиться. Может, стиральная машинка плохо стирает? Или плита старая, духовка не работает? 
- Нормально у меня всё с плитой. А то, что духовка не работает, так мне стряпать не для кого. И одной конфорки мне хватает. Дети и внуки только по праздникам приезжают… - баба Аня вдруг осеклась, подзависла и строго глянула на Сашу. – Отстань, сказала!
- Спасибо! – широко улыбаясь, Саша вышел из палисадника и преподнёс мне букет. – Всё для тебя!
- Рассветов и туманов было бы достаточно, - увесистый букет оттянул руки. Пришлось обнять его покрепче. – Спасибо, - поблагодарила я бабу Аню.
Мы с Сашей пошли дальше – к холму. Заметив, что мне тяжело, Саша забрал букет и понёс его сам. Снова переплел наши пальцы.
- Прости за маму, - произнесла я смущенно. – Она иногда такая… мама.
- Забей, - усмехнулся он. – В сравнении с моей мамой твоя одарила меня комплиментами.
- Я, конечно, согласна, что Эльвира Марковна не подарок, но не думаю, что она настолько плоха.
- Ну, для меня она, конечно, хорошая. Самая лучшая, можно сказать. Но то, как она относится к другим людям, часто заставляло чувствовать себя неловко и неудобно перед друзьями. А потом я перестал приглашать к себе гостей. Хотя, они и сами не горели желанием после знакомства с мамой.
Честно говоря, я до последнего надеялась, что его мама такая подчеркнуто холодная только с подчиненными своего мужа. Чтобы те не думали, что через неё можно добраться до него. Но, оказывается, это стиль её общения абсолютно со всеми.
- Давай, помогу, - Саша, идущий чуть впереди по узкой тропинке на вершину холма, остановился и обернулся ко мне. Протянул руку ладонью вверх и, дождавшись, когда я вложу его ладонь свою, помог мне не свернуть ноги на булыжниках. – Нам реально до самого верха нужно подниматься?
- А как же? Самый лучший вид открывается только с вершины.
- Меня и не самый лучший устроит.
- Ты высоты боишься?
- Я в тапочках, которые мне приходится держать пальцами ног, чтобы не потерять их.
Я посмотрела на его ноги и лично убедилась в том, что он держит тапочки, крепко вцепившись пальцами ног в их край.
- И над чем ты смеёшься? – недовольно вздохнул Саша.
  
- Да так… вспомнила, как раньше пацаны так же носили тапочки, которые им большие.
- Они мне, кстати, реально большие.
- Сам такие выбрал.
- Остальные меньше моего размера были. И женские.
- То, что они фиолетовые, не делает их женскими.