"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

– Да, так а что там про третью категорию? Вирус научился думать?
Трофим, на котором лица не было от разрешившейся проблемы, с трудом вернулся к сути вопроса.
– Нет, не уверен в настоящий момент, что это возможно, – отрицательно покачал головой некробиолог. – Думаю, что тут использован другой принцип. Объекты способны не только считывать, принимать и транслировать электромагнитные сигналы, но также могут подавлять электромагнитные поля живых существ. Более того, они способны вызывать сбои в функционировании органов человека, при продолжительном воздействии подобного подавления у человека возникает ряд заболеваний: от депрессии до критического обессиливания и впадания в кому. Это своего рода защитный механизм колонии.
  
– Надо же… – удивленно поднял брови Алексей.
– Поэтому мы не можем изучать объекты в неволе, – прокомментировал Трофим. – А вот считывать сигналы окружающей среды, сопоставлять их, маркировать их – это колония в состоянии. Кроме того, мозг человека хоть и умер фактически, может находиться в стерильном состоянии. Разрушаются только клетки, непораженные вирусом, то есть матрица для обработки визуальных и других сигналов сохранена, как вирус пользуется ими, еще не выяснено. Я иногда подкармливаю зомбированных, поэтому, возможно, они считают меня частью своей экосистемы. В любом случае объект дождался того, чтобы я смотрел в указанном им направлении, – закончил некробиолог.
– И вы увидели снорка? – предположил Алексей.
– Нет, не увидел. Скорее, догадался, – ответил Трофим.
Голубоглазый вздохнул и ненадолго задумался. Его пальцы правой руки заиграли тихую дробь на столе.
– Хорошо, – встряхнув оцепенение, сказал Алексей. – Так почему вы называете его папилломой? Из отчетов лаборатории НИИ Ладога он имеет мало общего с этим вирусом. Или они ошибаются? – спросил Алексей, слегка прищурив один глаз.
– И да, и нет. Одна из цепочек нуклеотидов по своему строению имеет почти точную копию известного вируса, которого, к слову, более тридцати видов. Его можно было бы отнести, скажем, к тридцать первому виду, что и было сделано, – ответил некробиолог, – но позже выяснилось, что это только часть одной из его цепочек, еще позже выяснилось, что вирус имеет еще две цепочки ДНК, которые он и встраивает в ядро клеток человека. Но к тому времени первые отчеты о его классификации к вирусам папилломы были отправлены, а затем мы не стали его переименовывать, – тут Трофим виновато посмотрел на Водопьянова. – Сами знаете, работы много, материал не успеваем перерабатывать, дали ему только рабочий номер и все.
– И какой же это номер? – поинтересовался Алексей.
– Номер сто и производные от ста: сто десять, сто двадцать и так далее. Поскольку вирус постоянно меняется, мы и шаг номеров сделали побольше, – ответил Трофим, чуть разведя руки в стороны, чувствуя некоторую легкомысленность объяснения. Сейчас он подумал, как бы хорошо ответил на эти вопросы его шеф – Алексей Иванович. Нумерация, классификация и прочая номенклатурная философия были его коньком, но шефа, к сожалению или к счастью, тут не было.
– Так, получается, название свободно? – спросил уже у директора Алексей.
Водопьянов, вжившийся в роль слушателя, не ожидал обращения к нему, слегка поперхнувшись от неожиданности, ответил:
– Да, выходит, названия не присвоено.
Алексей выпрямился на стуле.
– Ну тогда, если позволите, я дам ему название. Это будет очень хорошо для развития интереса и привлечения инвесторов в раскрытие его потенциала. Вы не против, Николай Николаевич? Трофим Аристархович?
Ожидаемо не встретив возражения ни в жесте, ни в слове, голубоглазый с нескрываемой ноткой торжественности произнес:
– Николай Николаевич, все модификации этого вируса и все его производные зарегистрируйте как вирус бессмертия.
Название ярким цветком вырвалось изо рта голубоглазого, едва слышным эхом крутнулось в хрустальных плафонах люстры и с дикой скоростью полетело через стены Янтаря по просторам Зоны, касаясь сутулых спин зомбированных, чутких ушей химер и кровососов, едва оставив след, шепнуло о себе на ушко контролерам и слепым псам и растворилось в воздухе.
  
Глава 4. Объект номер семнадцать
 
Трофим с недоумением воззрился на двух бойцов, вломившихся к нему в комнату утром, когда часы только-только указали на семь. Сидя в семейных трусах, он безрезультатно и растерянно нащупывал ногами тапочки. Наконец, он вынужден был отыскать их глазами и только затем, просунув ноги, встать и как есть в трусах подойти к вошедшим. Оба были одеты в камуфляжные штаны и зеленые футболки, ноги туго зашнурованы в армейские берцы.
– Сагитай, – представился первый, быстрым, кошачьим движением протянув руку.
Сагитай оказался среднего роста азиат, склонный к полноте, впрочем, не имеющий и признака живота. Возможно, его круглое лицо создавало ощущение полноты, но крепкая атлетическая грудь, надломленное ухо и приличный бицепс показывали в нем серьезного атлета, возможно, больше умеющего сделать, чем объяснить.
– Яков, – протянул руку стоящий позади него боец, ростом незначительно ниже двух метров.
Яков был образец викинга. Стального цвета глаза, белые, короткие волосы, которые превратились бы в кудри, если бы им давали отрасти, косая сажень в плечах. Если от Сагитая веяло жаром внутренней кипучей энергии, то от Якова – мощью и спокойствием.
– Трофим Аристархович, – представился ученый, – Гудин, – зачем-то добавил он не к месту, прекрасно понимая, что эти ребята, оставленные голубоглазым, точно знают, кто он. – Мы сейчас куда? – разволновался он, глядя на незваных гостей, чувствуя себя крайне неуверенно.
– На завтрак, – ответил азиат. – Мы в коридоре подождем. Вы оденьтесь только.
Оба бойца повернулись и вышли в коридор, лишь прикрыв за собой дверь.
– Ах да… – Трофим опустил взгляд и, увидев себя в трусах, кинулся надевать штаны и рубаху. – Во дела… – прошептал он, испытывая крайне смешанные чувства: что-то вроде обиды за недоверие, неудобство перед коллегами и в то же время некоторую радость от того, что ему как будто развязали руки, но при этом как-то своеобразно развязали. В любом случае теперь ему не надо дожидаться, пока ему выделят сопровождающего из бойцов группировки Долг, которые не двигались ни на шаг без прямого указания своего командира, не нужно договариваться со сталкерами, предварительно наводя справки о каждом, с кем он планировал выйти в поле, в общем, наличие этих двух то ли надзирателей, то ли телохранителей, а скорее всего, и то, и другое позволяло сэкономить ему время.
Одевшись, он вышел в коридор. По зеленой ковровой дорожке коридора минус четвертого уровня, освещенному лампами дневного света, уже двигались его коллеги из других лабораторий, с удивлением оглядывая новых постояльцев.
– Доброе утро, Трофим Аристархович, – поздоровался кто-то, а за ним еще один голос.
– Здравствуйте, – отозвался Трофим, пожав одну, вторую и третью руку, закрывая дверь на ключ.
– Это что ваши новые сотрудники? – спросил кто-то из владельцев рук.
– Да… да, это лаборанты. Э-э-э… специально прислали, будут помогать мне… в поле, – ответил некробиолог, наконец заперев дверь и спрятав ключ в нагрудный карман рубахи.
– А. Ну молодцы, расширяетесь. А я вот все прошу, прошу, хоть аспиранта какого-нибудь, так нет, даже не обещают, – сказал другой скрипучий голос и протянул руку.
Трофиму наконец удалось идентифицировать говорящего со скрипучим голосом. Им оказался заведующий четвертой лаборатории, лаборатории физических аномалий Аарон Моисеевич. Трофим пожал костлявую руку, затем развел руками, как бы объясняя, что ничем не может помочь Аарону Моисеевичу и жестом вежливо указал ему проходить вперед.
  
– Понимаю, понимаю, – проскрипел тот, – помочь старику не хотите, да и нечем. Сейчас нынче зомбированные в моде, но с ними справляться надо уметь. Правильно, Трофим Аристархович, сделали, что подмогу себе вытребовали. Ну давай, молодежь, завтрак стынет, – пропуская вперед «лаборантов» и некробиолога, проскрипел Моисеевич, – мне старику не к спеху.