"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

– Они запускают сердце в процессе кормления, поскольку готовая кровеносная система лучше разнесет питательные вещества, чем естественный межклеточный процесс. Это если мы говорим о второй категории объекта, – показав рукой куда-то вправо, ответил Трофим. – Кстати, кровь носителей второй категории перестает свертываться, ее количество уменьшается на семьдесят, семьдесят пять процентов, этого достаточно для транспорта питательных веществ.
  
– Это примерно литра полтора? – быстро просчитал Алексей. – А что, первая категория не может запускать сердце? – с любопытством поинтересовался он.
– С первой категорией все сложнее. Объекты в незначительной степени поражены вирусом. Системы объекта работают крайне разлаженно, нестабильно. В не захваченных вирусом органах идет борьба самого вируса с аммонифицирующими микроорганизмами.
– Это с бактериями разложения, то есть? – спросил Алексей.
– С ними, – подтвердил ученый.
– И что получается, и кто выигрывает? – с явным азартом спросил гость, заметно наклонившись в сторону ученого. На его лбу выступила легкая испарина возбуждения. Он повернул голову в сторону Николая Николаевича. – Что-то в горле пересохло, вы не могли бы чего-нибудь…
– Сейчас все сделаем, – моментально отозвался Водопьянов. Нажав несколько кнопок, он буркнул что-то в трубку телефона внутренней связи.
– Продолжайте, Трофим Аристархович. Никогда не думал, что этот вопрос мне будет настолько интересен, – признался голубоглазый.
– Тут по большому счету два варианта. Если побеждает вирус, а это случается крайне редко, поскольку в естественной среде Зоны раздобыть питание для объекта представляется непосильной задачей. Мутанты слишком сильны и быстры, а человек вооружен и опасен. Но это не останавливает вирус, и мы имеем агрессивного зомбированного, – Трофим указал левой рукой в сторону, словно определяя место для объектов первой категории слева от себя. – А когда побеждают естественные процессы разложения, вирус скапливается на эпидермисе и впадает в спячку, ожидая, когда его подцепят сталкеры.
– Или другие мутанты… – закончил гость.
– Другие мутанты тоже могут подхватить его механически, но, несмотря на всю виолентность вируса, он не поражает мутантов, – ответил некробиолог. – Причины этого вам… точнее подскажет вторая лаборатория, но если вкратце, то…
– Не надо, – прервал его Алексей, – это меня не интересует. Так как же они взаимодействуют? Я читал в ваших отчетах, что у них, у объектов то есть, есть определенный порядок взаимодействия. Поясните мне?
– Разумеется, – кивнул Трофим, неосознанно сцепляя руки на животе и слегка откидываясь назад, копируя собеседника. – Это наиболее интересная часть исследований. По сути, зомбированные – просто колония вирусов, копирующая для своего выживания прижизненные процессы носителя, пищеварительные, рефлекторные, осознанные физические, если они повторялись достаточно часто. Эта колония, замещающая собой определенную часть человеческого организма, консервирует и постепенно заменяет путем копирования и остальные клетки человеческого организма.
В дверь постучали, и на пороге нарисовался известный подхалим и подсказчик чужих секретов, заместитель директора Маркелов Борис Васильевич с подносом, на котором стояли три красивых чашки дымящегося чая, две вазочки с печеньем и вареньем, бутылка воды и три стакана. Немного оторопев от вида довольно расслабленного Трофима, он зачем-то поклонился и суетливо расставил чашки и стаканы напротив каждого из собеседников, а бутылку и вазочки поставив в центре, но все-таки ближе к Водопьянову, не забыв бросить ласково-масленый взгляд на Алексея. Секунду с вопросом поглядев на Водопьянова, получив освобождение, он кивнул и удалился, подобострастно аккуратно закрыв за собой двери. Алексей хрустнул крышечкой от бутылки, налил себе воды и махом опрокинул его внутрь, тут же наполнив стакан вновь, он перевел взгляд на Трофима, ожидая продолжения.
– Хм… колония, – собирая ушедшую нить повествования, произнес некробиолог. – Получается так, что носитель, равно как и копирующий его вирус, может собирать визуальные образы, определенно имеет тактильную чувствительность, обоняние, слух, может даже возбуждать определенные участки головного мозга, но пользоваться мозгом как таковым не умеет.
– Иначе это была бы третья категория. Верно? – прервал его Алексей.
– Да. По классификации, предложенной мной, это была бы третья А категория, – согласился ученый. – У вируса есть одно очень важное свойство: даже будучи в образце ткани, вирус четко реагирует на электромагнитные колебания, – Трофим задумчиво почесал губу. – Любые электромагнитные колебания. Понимаете?
– Понимаю, – кивнул Алексей.
– Не уверен, что вполне, – позволил сделать небольшой выпад Трофим. – Вирус прекрасно реагирует на свет, на тепло, на радиоактивное излучение, электромагнитный след человека и проявляет избирательную способность, определяя носителя. Я думаю, что это зашифровано в его геноме. Он имеет очень сложную структуру.
– Не очень понял про электромагнитный след человека, – приостановил некробиолога гость. – Это что?
– Это наше собственное излучение, наша собственная индивидуальная волна. Колебание клеток, ток жидкостей, дыхание, нервные импульсы – все это создает определенный фон, который считывается разработанными нами приборами – фазометрами. Прибор определяет человека с расстояния до сотни метров, если нет препятствий прямой видимости.
– Приборы сталкеров тоже определяют мутантов на расстоянии, – сказал Алексей.
– Да, конечно, но принцип работы фазометра основан на другом: он измеряет угол сдвига фаз между… – начал Трофим.
– Не надо, Трофим. Давайте к нашему вирусу, – резонно прервал Алексей.
– Вирус считывает то же самое, только с расстояний гораздо больших, даже у носителей первой категории, – ответил ученый.
– Я что-то не понял, как все-таки они взаимодействуют? – вернул к начальному вопросу собеседника гость.
– Мы полагаем, что речь идет о некоторой электромагнитной синхронизации между объектами, поскольку они могут не только принимать сигнал, но и менять свой, транслируя его вовне, подавлять электромагнитные колебания других существ. Коэффициент трансляции… – некробиолог вовремя осекся, понимая, что переходит на не нужный собеседнику язык. – В общем, при определенных условиях все зомбированные начинают двигаться как единый организм, подчиняясь наиболее развитой среди них колонии. Это, как правило, носитель второй категории, – ответил некробиолог и позволил отпить себе глоток чая из чашки.
– Теперь понятно. Это большая работа, Трофим Аристархович, – подняв вверх указательный палец, сказал Алексей. – Если Гудин уедет в Ладогу, то кто продолжит его полевые исследования? – обратился Алексей к Водопьянову.
– Мы… у нас есть сотрудники, которые смогут продолжить его работу, – секунду поколебавшись, не в силах удержать прямой взгляд, ответил директор.
В доли секунды движение глаз директора были схвачены гостем и прочитаны как открытая книга.
– Боюсь, что нет у вас достойной кандидатуры на место Трофима Аристарховича. А, Николай Николаевич?! – с азартом спросил Алексей, вполоборота поворачиваясь к Водопьянову. И не дождавшись ответа, протянул лежавшее перед Трофимом заявление к себе. Бегло прочитав текст, он небрежно смял бумагу и отодвинул белый комок в сторону. Лицо директора не изменилось ни на грамм, оставаясь внимательным и покорным.
– Значит, давайте договоримся, Трофим. Я определю для вас помощников. Из своего штата. Можете убегать от них, как захотите и когда захотите, если они от вас отстанут, я их уволю. Это очень хорошие ребята, и я ими дорожу, но поверьте, вы от них и не сможете убежать. Если что, они выстрелят вам в ногу, – глянув на опешившее лицо Трофима, на котором читалось и облегчение, и признательность, а теперь и доля паники, Алексей расхохотался. – Да шучу я, шучу. Не будут они стрелять… эх, Трофим, Трофим…
  
Отсмеявшись и отпив еще воды, он спросил: