"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

«Откуда он здесь?» - раздумывал я, радостно прижимая находку к груди – теперь-то наемся! Сел на землю, распечатал коробку и принялся есть. Через полчаса у меня остались только пустые банки и обёртки. А так же пакетики с чаем.
«Вдруг тут ещё что-нибудь лежит? Надо поискать!»
Через два часа я закончил поиски. Нашёл ещё тридцать два «Рациона» и некоторые свои вещи. А так же останки рюкзака – видимо его повредило взрывом и поэтому его содержимое оказалось разбросано по поляне. Кроме еды я нашёл:
  
- чемоданчик «Набор исследователя»
- несессер
- чехол с котелком и посудой
- комплект запасного белья
- складную лопатку
- пилу
- «походный» плед(который мы использовали на привалах)
- пенал с ЗИПом для Инки.
Большинство вещей лежало на краю воронки, противоположный край которой оказался «краем земли» - за ним Осколок заканчивался. Я смотрел на коробочку с запчастями и инструментом для роботессы и еле сдерживался, что бы не заплакать.
Я потерял всех… Никого не спас… Кроме жителей княжества…
Погоревав, продолжил поиски.
«Значит, эту часть осколка оторвало взрывом… А куда отбросило серокожих? А вдруг, если они выжили, то тоже здесь, на этом Осколке?»- подумал я, когда увидел последствия взрыва. Но тут же отбросил эту мысль – были бы они здесь или живые, то точно бы уже добрались бы до меня.
Всё найденное я перенёс в лес, туда, где я на берегу ручья разводил костёр. Там было довольно удобное место, укрытое кустарником. 
Немного передохнул и решил осмотреть тот кусок Осколка, на котором я очутился.
Итог был неутешительным: я стал «робинзоном» на «островке» диаметром не более двухсот метров. Из «ресурсов» - ручей, тридцать два рациона и пять кустов лесной малины.
«Искать меня никто не будет. Знака у меня нет. Осколок слишком маленький, что бы сюда кого-нибудь направили исследовать. И жить мне – пока не закончатся рационы. Ну, растяну я их на два месяца. А потом? Пяти кустов малины мне не хватит. А больше тут ничего не растёт. Ну и поделом мне, неудачнику…»
Чтобы отвлечься от упаднических мыслей, я принялся строить шалаш – не под открытым же небом ночевать. И провозился я с ним до самого вечера. А затем, уже в сумерках, стал собирать хворост для костра. 
Вскипятив на костре воду, я попил чай с коржиком из рациона, забрался в шалаш, постелил плед, лёг с краю и укрылся его второй половиной.
«Может и не замёрзну до утра.» - думал я, засыпая.
Но увы. Ближе к утру я продрог так, что зуб на зуб не попадал. Вылез из шалаша и снова разжёг костёр. Потом пришлось снова ходить по роще и собирать валежник. Эти поиски согрели меня куда лучше, чем огонь. 
Когда рассвело и стало теплее, а я перестал мёрзнуть, то снова забрался в шалаш и лёг спать.
Проснувшись, решил улучшить шалаш, что бы больше так не мёрзнуть. Ну и в поисках стройматериала нашёл то, что, как я думал, потерял навсегда. 
На «краю земли», почти у самой имитационной оболочки, в кустах, лежала моя сумка. Ремень на ней был разрублен – это и была причина, по которой я её потерял той ночью. А в сумке лежала Инка. Точнее её простреленное тельце. Кроме неё, там был фонарик, ложемент-зарядка, дневник и альбомчик с набросками. Ну и конечно все письменно-чертёжные принадлежности.
Мне было уже не до шалаша – в голове была только одна мысль: «Смогу ли я её починить?»
Я два часа осматривал повреждения через лупу, пробовал «диагностировать» при помощи инструмента из пенала с ЗИПом. Но потом решил успокоиться и оставить эту суету.
«К такому ответственному делу надо подходить спокойно. Спешка и нервозность может только всё испортить.»
Отложив сломанную компаньонку, я занялся шалашом. Разобрал его и переделал. Стенки стали более плотными, снизу прикопал их, что бы не было сквозняка. На пол настелил траву, а вход стал закрывать сплетённой из прутьев «дверцей» - с ней я провозился до темноты. 
Но мои усилия не пропали даром – ночью я не замёрз(хоть и немного продрог к утру) и даже выспался. Да и засыпал я с надеждой, что наутро всё же случится чудо – и Инка оживёт… 
Пусть даже это не произойдёт утром, но днём я смогу(наверно!) её починить.
И весь следующий день я только этим и занимался. Но так и не смог решиться на вскрытие корпуса, что бы более детально разобраться в повреждениях. Это я отложил на третий день. И только на четвёртый день, когда уже стал отчаиваться, я нашёл «ключевое» повреждение – в пробоине обнаружился разбитый питающий контур. Точнее – стабилизатор. Такой запчасти у меня не было, но, поразмыслив над повреждением, я решил подать напряжение «напрямую», без стабилизатора. 
«Аккумулятор у неё ещё ресурс свой не выработал, значит, скачков напряжения не должно быть» - обнадёжил я себя.
Ещё два дня я паял и менял разорванные провода и детали сервоприводов. Это была очень сложная работа – самая крупная деталь была не больше ногтя мизинца. А остальные намного мельче… Особенно сложно было перепаивать шлейфы. Очень выручали «специнструменты», которые можно было только подносить к обрыву или некоторым повреждениям и они, словно «волшебные палочки» восстанавливали обрыв или «склевали» сломанные детали. 
На пятый день пошёл дождь и я почти весь день провёл в шалаше, укрывая остатками рюкзака разобранный корпус Инки, что бы в него не попала вода. И продолжал ремонт.
И вот, на шестой день, когда я даже залатал пробоину в корпусе, решился включить роботессу. Уняв дрожь в руке, я сдвинул флажок выключателя на спинке компаньонки. Первую минуту ничего не происходило. «Неужели я не смог починить?» Как вдруг…
- Х-хоз-зяин… Ты жив… - и она пошевелила ручками – И я отремонтирована…
Инка встала на ножки, прошлась взад-вперёд и забралась ко мне на руки.
- Расскажешь, что было? – и прижалась к моей груди. А я молчал и лишь тихо плакал…
-«…Он одиноко сидел на утеститсом бреге и плакал;
Горем и вздохами душу питая, там дни проводил он, 
Взор, помрачённый слезами, вперив на пустынное море…»
Интермедия.
Аудитор стоял в кабинете и смотрел на шахматную доску. Он понимал, что выиграл эту партию. Но лишь потому, что тот, с кем он её разыгрывал, пожертвовал сильными фигурами и сбежал.
«Пешки, кавалеры и ферзь – всех бросил… а сам так и не вышел из тени. А я чуть было не проиграл в эндшпиле, когда на «доске», с моей стороны, почти не осталось «сильных фигур». Если бы не Епископ и Шевалье, то жертва Рыцаря была бы напрасной.»
Он взял с доски черного ферзя и подошёл к «пустой стене», которая, по его велению могла стать и доской с надписями и таблицей и многим чем прочим. В этот раз он жестом «включил» трансляцию из «изолятора».
Перед ним, словно за стеклом, появился вид специальной камеры, где содержалось то самое ангелоподобное существо, что я вилось через Изнанку после того, как лагары принесли жертву.
«Интересный способ перемещения – собрать все «эманации боли и ужаса», запереть их в кристалле и использовать этот «преобразователь» для открытия портала через Изнанку. Так они и смогли призвать это…»
За «стеклом», у стены, словно распятое голубым сиянием, стояло серенькое существо, роста не больше полутора метров. Мышь с телом подростка. Когда-то оно было симпатичным и принадлежало Приключенцу, который сгинул ещё пять лет назад. Но расстались они ещё раньше – Герой просто бросил надоевшую игрушку в одном из данжей. А та, не вынеся такого предательства, от отчаяния бросилась в открывшуюся прореху, что вела на Изнанку. И там её «перекорёжило». Из милого мышонка вросла вот эта, одержимая местью и садизмом тварь. А теперь, после «обработки» в «лаборатории истины», существо вернулось к своему прежнему, первоначальному облику.
  
«Её «новый хозяин» смог ей внушить мысль о могуществе. И, мести, которую она сможет совершить, придя к этому. А ещё, этот таинственный «новый хозяин», смог вбросить одну очень интересную идею – произвести замеры возле Устройств Департамента… Вот только через кого? Кто был ещё одним таинственным агентом невидимого игрока? Или это он сам? Слишком много вопросов. С другой стороны, наивно было надеяться, что за одну «партию» я выиграю у столь могущественного и опытного противника. Ну что ж, будет другая партия, и отработаем другие «ниточки». И не таких ловили…»