Правильный лекарь. Том 6 (СИ)

— Ну как вы тут, осваиваетесь? — спросил он, оценивая качество ремонта в главном холле.
— Да, потихоньку, — буркнул я и перехватил поудобнее стопку коробок, которые так и норовили разъехаться в разные стороны. — Вот доставляем, что забыли сразу купить.
— Вы забыли купить туалетную бумагу? — воскликнул Степан Митрофанович, провожая глазами Прасковью, которая как раз именно её и несла.
  
— Ага, представляете? — хмыкнул я.
— Ну вы, блин, даёте, — покачал он головой, а я чуть не прыснул со смеху, услышав знакомую фразу. Боюсь Обухов меня не поймёт.
— Саш, тут такое дело, — послышался голос призрака, который плохо было слышно из-за топота рабочих по коридору.
— Ну что ещё? — слегка раздражённо спросил я. Снова ехать по магазинам катастрофически не хотелось.
— Прости, Сань, — продолжил призрак. — Нашлась туалетная бумага. В дальнем чулане, где всё для уборки, ты прикинь! Я даже не додумался там посмотреть. И полотенца тоже там.
Обухов закатился от смеха так, что я начал беспокоиться, что на него рухнет люстра.
— Какой у вас оригинальный камень преткновения и основная проблема, — сквозь смех выдавил он. — Я конечно понимаю, такое событие, все боятся обделаться, бумаги надо много.
Я молча вздохнул, снова поправил разъезжающиеся коробки и потопал дальше по коридору.
— Ну вот так бывает, — сказал я Обухову, который судя по шагам, шёл вслед за мной.
— Ладно, Саш, не дрейфь, — сказал он уже серьёзным тоном. — Сейчас вся суета закончится и начнутся обычные трудовые будни, ещё надоест это всё. Ты ставь эти коробки, куда хотел, и пойдём покажешь свой кабинет, есть о чём поговорить.
— Хорошо, — ответил я и поставил коробки в кучу, куда мы таскали всю посуду и кухонные принадлежности, предназначенные для банкета. — Пойдёмте.
— Ого! — не удержался от возгласа Обухов, войдя в мой кабинет. — Ну мой лучше только размерами, и то не на много. Вот это постаралась городская управа, даже денег не пожалели, создали образцово-показательное учреждение. Так что жди, Саша, они теперь к тебе экскурсии будут водить регулярно. Возможно даже без предупреждения, это у них часто бывает. Потом скажут «а мы вам говорили». Я это уже много раз проходил.
— Понял, учтём, — кивнул я. — Значит постоянно надо быть наготове.
— Ага. И постоянно иметь запас дорогого игристого и закусок к нему. А некоторые и что покрепче любят на халяву, пока в гостях.
— Это надо отдельную комнату было выделять, чтобы хранить это всё, — горестно вздохнул я. Боже, как всё это знакомо. У нас такая же катавасия постоянно была, приезжают из разных многочисленных контролирующих органов и всем надо поляну накрыть. Иногда ещё у них язык поворачивается, что на бутылке с коньяком звёзд маловато. Так и хочется ляпнуть, что на халяву и уксус сладок. — И пару холодильников туда поставить как минимум.
— А лучше три, — хмыкнул Обухов. — Делегации бывают разные, а ещё и наши к ним любят присоединиться. Всё лучше, чем у себя в кабинете сидеть.
— И куда их всех сажать? — с тоской спросил я. — Это тогда одну из учебных комнат надо превратить в банкетный зал?
— Просто выбери самую лучшую и там будешь накрывать столы, — предложил Обухов. — А в углу поставь шкаф, куда будешь прятать все необходимые принадлежности.
— Ох уж мне эта светская жизнь, — вздохнул я. — Нет бы просто дали спокойно работать.
— А кому сейчас легко? — усмехнулся Степан Митрофанович. — Ты думаешь, что я этой галиматьёй не занимаюсь? Если бы. Так, мне пора идти, ты держись, ни пуха, ни пера!
— К чёрту! — от души воскликнул я, представив все эти экскурсии с продолжением.
— А оркестр перед входом я тебе организую, — сказал Обухов, уже стоя на пороге. — У меня есть знакомые, они такие душещипательные похоронные марши играют, ты бы только слышал.
Увидев мои округлившиеся глаза, Обухов расхохотался, махнул на меня рукой и ушёл. А я без сил упал в своё кресло. Какое оно всё-таки удобное. Вставать и идти куда-то уже совсем не хотелось. Единственное помещение, которое я сегодня не проверил, была скрытая комната за шкафом, на который я сейчас смотрел. Наверно только поэтому я сейчас про неё и вспомнил. Надо сделать это сейчас, а то потом духу не хватит.
Тяжко вздохнув, я поднялся с кресла, подошёл к шкафу и повернул нужную книгу корешком вниз. С тихим шелестом шкаф выдвинулся вперёд, заставив меня отступить на один шаг, и отодвинулся в сторону, освободив проход. Я хлопнул по выключателю и по периметру небольшой, но очень уютной комнаты, на стенах зажглись четыре бра. Верхнего света здесь не было в принципе. В дальнем углу я разглядел замаскированную дверь, которая сливалась со стеной за счёт одинаковых декоративных резных панелей.
Очень интересно, Шапошников это почему-то не показал, а сам я увидел просто чудом, скорее догадался. За этой дверью находился весьма приличный санузел, так что зря я переживал, что про него забыли. И, естественно, здесь не было туалетной бумаги и одноразовых полотенец возле умывальника. Надо сказать Прасковье, чтобы обеспечила из имеющегося теперь двойного запаса.
— Саш, ты где? — послышался откуда-то издалека голос Ильи Юдина. Потом в проёме показалась его удивлённая моська. — Ого, а это ты не показывал!
— Заходи, не стесняйся, — сказал я ему, падая в мягкое кресло и показывая ему на второе, стоящее по другую сторону от журнального столика.
— Не, это ты выходи, — хмыкнул Илья. — Мы тут тебе сюрприз устроили.
— Кто это «мы»? — спросил я, обречённо вздохнув и поднимаясь с не желавшего меня отпускать мягкого кресла.
— Так сюрприз же, — развёл руками Юдин. — Выходи.
Ещё раз вздохнув, я вышел из потайной комнаты в кабинет. Сюрприз удался на славу, я открыл рот и водил взглядом по присутствующим и по содержимому своего стола, с которого убрали всё лишнее, накрыли скатертью и сервировали. Господи, когда же они всё это успели сделать? Я находился в той комнате всего несколько минут!
— Па-здра-вля-ем! — нестройным хором закричали мои подчинённые, среди них я разглядел и Настю, она стояла позади всех и довольно улыбалась.
В следующее мгновение выстрелили две бутылки игристого и несколько хлопушек, усыпавших паркет разноцветным серпантином и конфетти. Куда полетели пробки, я даже боялся посмотреть. Звона разбитого стекла не было и ладно.
— Так с чем вы поздравляете? — как заправский бука недовольно пробубнил я. — Открытие будет в понедельник.
— А с тем поздравляем, Александр Петрович, — взяла на себя слово Прасковья, — что наконец сбылась ваша мечта, у вас теперь будет собственная клиника, а торжественное открытие — оно для властей и для прессы. Сегодня ваш праздник, а точнее — наш общий, с чем вас и поздравляем!
Я ещё раз обвёл всех взглядом, слабо веря в происходящее. Передо мной со счастливыми лицами стояли Юдин, Панкратов, Сальников, Рябошапкин, Прасковья и Настя. Не хватало до этой компании только моих родителей и сестры.
— А ведь вы правы, господа! — воскликнул я и почувствовал, как глаза предательски увлажняются. — Сегодня наш с вами праздник! А теперь наполняйте бокалы и два коротких, и один с раскатом!
— Ура! Ура! Ура-а-а-а-а! — дружно закричали все хором.
Это был один из самых счастливых дней в моей жизни.
  
Глава 11
 
Вот вчера вечером было настоящее душевное празднование открытия клиники. В кругу ставших уже близкими людей, никого лишнего. В понедельник всё будет совсем по-другому — суета и беготня, натянутые улыбки, расшаркивания и поклоны. Ещё этот оркестр треклятый, который Обухов обещал организовать. Нет, я ничего не имею против духового оркестра, даже если он в основном специализируется на похоронах. Просто это опять лишняя суета ради пафоса и публичности.
Следующие друг за другом странные и чаще глупые сны выматывают не меньше, чем ночное дежурство. Вместо того, чтобы отоспаться в воскресенье, я встал первым и напугал ранним появлением в столовой нашу повариху, которая чуть не выронила сковородку. Благо она ещё была пустая, а то её содержимое вполне могло бы прилететь мне в лицо.