Эра пустоши. Трилогия

Смотрю на экран, а перед глазами уже не мутанты, а лицо отца…
Он так настойчиво говорил мне, что защита – главная цель. Но что, если защита – это лишь прикрытие? Что, если мы здесь не для того, чтобы защитить остров, а чтобы скрыть от населения правду?
Затем я вспоминаю мой последний бал после вступительной речи, крепкие руки на моей талии, умело ведущие в танце, твердый уверенный взгляд и обволакивающий голос:
  
«Относись серьезно ко всему, что тебе говорят. Прислушивайся к советам наставников и не спорь с генералом. Ты должна помнить, что на Полигоне Одинцов – единственный, кто действительно способен тебя защитить…»
Одинцов и «защитить»? Ты правда в это веришь, папа? Мы в аду, черт возьми. Я в аду, и ты ни слова не сказал мне о том, что меня ждет… что ждет нас всех… Выходит, ты лгал… лгал всю мою осознанную жизнь.
Возможно, Эрик…
Нет! Мне страшно даже допускать эту мысль, но она уже врезалась острыми шипами в сознание и рвет мою душу на части.
Возможно…
Возможно… у мамы есть веские причины ненавидеть моего отца.
Болезненный спазм сжимает внутренности, губы дергаются в горькой усмешке. Ощущение – будто я стою на краю пропасти и вот-вот сорвусь вниз. И из этой пучины никто меня не спасёт.
Даже президент Корпорации.
– У кого-то есть вопросы? – доктор Грант резко нарушает звенящую тишину. Первые секунды инициары молчат, все еще осмысливая поток обрушившейся на них информации. Мы слишком напуганы и растеряны, чтобы с ходу сформулировать перечень недостающих данных.
Первым приходит в себя Финн, решительно приподнимаясь из кресла.
– Доктор Грант, вы сказали, что шершень, напавший на нас, был следствием нового витка эволюции. Но к какому виду он относится? Это был Велокс или Коллективус?
Мысленно аплодирую ему, отдавая должное его аналитическим способностям. Но это в целом ожидаемо – все-таки Финн тоже ученый, хоть он и не успел закончить обучение.
– Мы пока не можем с уверенностью отнести этот экземпляр к типичным представителям изученных видов, и склонны считать, что это новый подвид мутации, – сдержанно отвечает биолог, бросая короткий, но напряжённый взгляд на Харпера, стоящего рядом с каменным лицом и молчаливо наблюдающего за залом.
– В чем именно состоят отличия? – не отступает Финн. Его голос звучит еще более настойчиво, как будто в нём проснулся профессиональный азарт.
– Всё дело в изменениях, обнаруженных в его клеточной структуре и зонах мозговой активности, – объясняет Грант, стараясь сохранять уверенный тон, но ее голос дрожит, и кажется, что ее слова звучат неубедительно даже для нее самой. – Вирус продолжает видоизменяться, ускоряя их метаболизм и регенерацию клеток, стимулирует более агрессивную адаптацию к условиям окружающей среды. Примером может служить целенаправленность и координация атак, зафиксированных во время последнего нападения. Это то, что вызывает особые опасения, и, учитывая увеличение популяции мутантов…
– Увеличение популяции? Но как? На материках больше нет людей, чтобы вирус мог распространяться. Или это не так? – уточняет Финн, нервно запуская пятерню в синюю шевелюру.
Мы все на мгновение шокированно застываем. Даже яркий свет экранов словно становится тусклее. Каждый из нас выжидающе смотрит на Элину Грант, надеясь услышать опровержение.
– Мы ещё изучаем этот феномен, – ее голос срывается, растерянный взгляд прилипает к непроницаемому лицу Харпера в ожидании дальнейших указаний.
– Продолжай! – не изменяя себе, цедит он сквозь зубы.
Доктор Грант поджимает красивые полные губы, рваным движением поправляя светлые волосы.
– Возможно, вирус эволюционировал до того уровня, что теперь размножение происходит не за счет заражения людей…
Слишком поздно. Слова «увеличение популяции» уже проникли в сознание каждого из нас. Финн снова нацеливается на уязвимое место:
– Но считалось, что мутанты утратили способность к размножению. Это было одно из последствий мутации, или я ошибаюсь?
Элина в очередной раз беспомощно взглянула на Харпера, но тот даже не шелохнулся. Теперь она оказалась лицом к лицу с тем, что не могла объяснить. Или, точнее, с тем, что нельзя сказать.
– М-вирус непредсказуем, – как можно убедительнее произносит биолог. – Есть высокая доля вероятности, что новые его формы изменили данный процесс. Мы наблюдаем за этим и… разрабатываем теории. Мутации могут достичь более глубинного уровня биологического существования…
– Это звучит как попытка увильнуть, – тихо, почти беззвучно бормочет Кэс, повернувшись ко мне.
Мне так непривычно видеть ее такой потерянной и напуганной, что внутри непроизвольно возникает острая потребность хоть как-то ее успокоить.
– Давай попробуем это выяснить, – ободряюще улыбнувшись, поднимаюсь со своего места. – Доктор Грант, вы можете объяснить конкретнее? – с усилием проговариваю я, присоединяясь к разговору, – Как число шершней может расти, если на материках больше нет людей?
Доктор Грант начала откровенно нервничать, непроизвольно сжимая и разжимая свои пальцы.
– Как я уже сказала, – ее голос становится заметно холоднее, – Мы пока не можем точно ответить на этот вопрос. Это лишь наши гипотезы. Я не могу поделиться всей информацией… сейчас.
Обрывки фразы со словами «вся информация» повисают в воздухе, напряжение в зале зашкаливает. Ясно одно – нас продолжают держать в неведении. Но что именно они скрывают?
В это время Дилан, сидящий через кресло от меня, громко фыркает:
– Чушь всё это. Кто-нибудь из них вообще знает, что происходит? – Он скрещивает руки на груди и наклоняется вперед, его дыхание становится затрудненным, как будто он готов броситься на любого, кто попытается дать ещё одно «неубедительное» объяснение.
– Типичные ученые, – с несвойственным ему цинизмом хмыкает Шон.
Майор, до этого хранящий молчание, наконец делает шаг вперед, бросая на меня прицельный взгляд, словно приказывающий заткнуться. Его голос раздаётся чётко и резко, как выстрел, разрывая повисшее напряжение:
– Цель этого теоретического блока состоит не в том, чтобы загрузить вас вопросами происхождения мутантов или их эволюционного развития, – чеканя каждое слово, холодно произносит он, скрестив руки на груди. – Ваша задача – изучить характерные черты шершней, их разновидности, слабости и особенности, которые помогут вам выжить на поле боя. Научные обоснования – это работа для учёных.
Он переводит фокус внимания на доктора Грант, и та молча кивает, опустив глаза. Харпер бескомпромиссно продолжает:
– Вы солдаты. И ваша жизнь будет зависеть не от того, как вы разберётесь в происхождении этих тварей, а от того, как хорошо подготовитесь к их уничтожению, – его слова рассекают воздух, как стальные пули, заставляя меня испуганно вцепиться в подлокотники кресла. – На этом инструктаж окончен. Возвращайтесь в свои комнаты и следите за расписанием на панели. Оно может меняться в течение дня.
Майор стремительно спускается к проходу и быстрыми шагами направляется в сторону стеклянной двери. Элина Грант торопливо следует за ним, как и остальные члены командного состава базы. Инициары тоже начинают подниматься со своих мест.
– Скоро и до него доберутся эти твари… – тихо шипит кто-то из моих друзей, когда Харпер скрывается из виду.
Даже страх не заставит нас молчать вечно.
 
Глава 22
 
Мы заходим в комнату, и первое, что бросается в глаза, – это странная, гнетущая тишина. Свет приглушён, он мягко освещает пространство, но не приносит уюта. Дверь за нами плавно закрывается, но не блокируется, как я ожидала. Кажется, будто кто-то специально оставил возможность проникнуть внутрь… или выйти наружу? Попробуй, разбери, что за дурацкие психологические игры устраивает нам командование. И стоит ли пытаться?
  
На «Полигоне» после отбоя двери всегда автоматически запирались. Это был привычный, даже успокаивающий звук – щелчок, как знак, что мы в безопасности до утра. Здесь же, на «Аргусе», все снова перевернулось с ног на голову, и я понятия не имею, откуда ждать подвоха. Но знаю точно одно – угроза может скрываться за каждым углом, в любой, на первый взгляд, малозначительной детали.