Женщина в библиотеке
— Меня позвала одна из докторов. Попросила передать, чтобы твоя мать не видела.
Уит читает записку и улыбается.
— Молли, — говорит он.
— Чего она хочет? — спрашивает Мэриголд.
— Ничего. Это ее номер.
— У тебя нет телефона.
Уит бросает на нее взгляд. На секунду мне кажется, что он скажет что-нибудь остроумное и саркастичное, но Уит выбирает доброту:
— Ты права. — Он ищет в больничном халате карман, понимает, что его там нет, и кладет бумажку под коробку пончиков. — Молли была в моей хирургической бригаде.
— И номер тебе для?.. — Каин облокачивается на изножье кровати.
— Я обещал держать ее в курсе своего выздоровления.
— Серьезно?
— Приятно, когда им не все равно, да?
Каин кривит губы в усмешке. Видимо, интересы Молли выходят за рамки обычного беспокойства за пациента.
— Тебе, наверное, лучше, раз с тобой доктора флиртуют, — говорит Мэриголд, перекладывая упавшие пончики.
— Бери, если хочешь, — предлагает Уит, вытаскивая пончик, на котором, кажется, растет свой газон.
Мэриголд открывает другую коробку:
— Оставлю те, что с пола, тебе. Ты все равно на антибиотиках.
— Каин, Фредди?
Мы одновременно отказываемся. Мэриголд объясняет, что мы с Каином слишком скучные и едим только джем и арахисовое масло. Каин бормочет что-то о жертвах пончиковых аферистов, и Мэриголд называет нас старыми.
В каком-то смысле она права. Мы с Каином лет на пять старше Уита и Мэриголд, которым вряд ли больше двадцати двух.
— Сколько тебе лет? — спрашивает Мэриголд Каина.
— Тридцать.
— Господи, ты старше, чем я думала!
Каин пожимает плечами:
— Не уверен насчет Фредди, но у меня все зубы свои.
Уит смотрит на меня. Любопытство борется с социальным табу.
Я проявляю милосердие:
— Мне двадцать семь.
— Ну, у тебя есть еще пара хороших лет, — сочувственно кивает Уит. — Но я теперь понимаю, почему вы отказываетесь от пончиков. Нужно следить за сахаром.
Я говорю, что он идиот. Уит хохочет и тут же морщится.
— Все в порядке?
— Угу. Просто у меня швы на мускулах.
— У полиции есть зацепки о личности нападавшего? — спрашиваю я. — Ничего не сказали?
— Они решили, что это кто-то, кого я знаю… или кто-то, кто знает меня.
— Почему?
— Думают, что это человек, который украл у Каина телефон. И раз он отправил тебе те сообщения, значит, он знает, что мы друзья.
— Как много людей знают, что мы друзья? — спрашиваю я. Все-таки мы знаем друг друга всего пару недель.
Уит пожимает плечами:
— Немного. Кто-то мог сидеть недалеко от нас в библиотеке или за обедом? Только полицейские считают, что в кругу моих знакомых есть маньяк.
— А ФБР? — спрашивает Мэриголд.
— Они о Каине спрашивали.
— О Каине? На кой черт?
— Это неудивительно, учитывая проделки моего телефона. — Каин, в отличие от меня, совершенно не взволнован этой информацией. — Что именно спрашивали?
— Как долго я тебя знаю, как мы повстречались, что ты делаешь в свободное время, не видел ли я, как ты бил кого-то ножом…
Каин смеется.
— Уит, это не смешно. — Мэриголд отодвигает от него коробку с пончиками.
— Кто бы мог подумать, что в библиотеке можно повстречать человека, разыскиваемого ФБР? — Уит осторожно потягивается.
— То, что они задавали вопросы о Каине, не означает, что его разыскивают, — отмечаю я.
— А, кстати. — Уит смотрит на Каина. — Они спрашивали, не знаю ли я других твоих имен.
— В смысле прозвищ? — Мэриголд изучает его с нескрываемым любопытством.
— В смысле псевдонимов, — смущенно произносит Каин. — По правде говоря, Каин Маклеод — это мой псевдоним, — признается он. — Они, наверное, спрашивали о моем настоящем имени.
— И какое же твое настоящее имя? — раздраженно спрашивает Мэриголд.
Каин складывает руки на груди.
— Давай, незнакомец, — говорит Уит, улыбаясь от уха до уха. — Выкладывай.
Проходит секунда, и Каин сдается:
— Авель Меннерс.
Мэриголд ахает. Уит хохочет. Я стараюсь не показывать своих чувств.
Каин вздыхает:
— Понимаете, почему я его сменил. Плюс писательства в том, что можно поменять имя и притвориться, что тебя заставил издатель.
— Авель Меннерс! — ревет Уит, давясь пончиком. — Господи, это ужасно! Имя манерной порнозвезды! — Он хватается за бок от смеха и жутко кашляет. — Твою мать, как же больно.
— Не хотелось видеть «Авель Меннерс» на обложке, так что… — Каин замолкает, глядя на красное пятно, медленно расползающееся по бледно-зеленому халату Уита. — Проклятье, Уит, кровь!
Уит трогает пятно, мокрое на ощупь, а затем смотрит на испачканные красным пальцы, словно это нечто уму непостижимое.
Мэриголд выбегает из палаты за помощью, а я нажимаю кнопку вызова медсестры — да кого угодно, лишь бы ему помогли. Через несколько мгновений нас выталкивает из палаты потоком прибегающих людей. Мы ждем в коридоре, стараясь не мешаться, надеясь выловить из отдельных криков причину происходящего. Слышим «кровоизлияние» и «показатели». Прибегает мать Уита. С ней общается доктор. Она бросает на нас взгляд, но разговор до нас не долетает. Уита увозят в операционную, а нас вежливо, но твердо просят удалиться в зал ожидания.
* * *Дорогая Ханна!
Должен признать, что после этой главы мне захотелось пончиков. Заметил, что ты не использовала настоящую пекарню — в Бостоне есть несколько с экзотическим ассортиментом. И конечно же, «Данкин». Я составил список, который прикрепил отдельным файлом вместе с фотографиями фасадов, а также прилегающих переулков и других мест, где совершаются темные дела.
Однако, полагаю, ты выдумала пекарню, чтобы использовать ее в качестве места некоего преступления и не навредить настоящему бизнесу. Тактично с твоей стороны, но, честно говоря, подобная слава скорее привлечет покупателей, а не отпугнет их… Если, конечно, ты не собираешься никого травить.
Свой голод я утолил в пекарне в Бэк-Бей. Язык проглотишь! Их выпечка одновременно заставляет поверить в Бога и тут же от него отказаться. Пекарня располагается в двух милях от моей квартиры, так что я подумал, что прогулка туда и обратно стоит как минимум двух пончиков.
Теперь о некоторых деталях. Если Уит близок к получению юридической степени, что у нас означает аспирантуру, то он ближе к двадцати пяти, чем к двадцати двум, если, конечно, он не какой-то вундеркинд. То же относится к Мэриголд.
Мне нравится, что Каина когда-то звали Авелем. Если у человека и может быть любимая библейская история, то моя определенно о Каине и Авеле, первом убийстве. Она добавляет веса, некую традиционность ничтожным убийствам сегодняшнего дня, словно даже самые низменные и грубые наши поступки отдаются эхом в потоке времени и являются вечным проклятьем.
Клянусь, что решение твоего агента отказаться от моей рукописи не сломило мою волю полностью. Я знаю, что ради меня ты использовала и продолжишь использовать все свое влияние. Мое время придет. А пока я буду купаться в отраженных лучах твоей славы.
Жду того дня, когда мы встретимся и вместе поедим пончиков.
Глава одиннадцатая
Через час к нам в зал ожидания приходит отец Уита. Он улыбается, и мы с облегчением узнаем, что это просто разошедшийся шов и Уит будет в порядке, хотя ему и нужно побыть в покое, чтобы подобное не произошло еще раз.
Каин извиняется за все наши поступки, которые могли привести к такому результату.
— Он сказал, что смеялся. — Фрэнк Меттерс усмехается. — Не говорит почему, но очевидно, что шутка была чертовски остроумная.
Мы молчим.
Меттерс ослабляет галстук.
— Послушайте, Уит еще какое-то время не сможет принимать посетителей…
— Я думала, он уже в порядке, — говорит Мэриголд.