Женщина в библиотеке
Я редко перечитываю книги. Слишком много на свете замечательных романов — зачем проходить уже пройденное?
— Только «Гэтсби», — говорит он. — Напоминает мне о том, что неидеальные люди могут создавать идеальные литературные произведения.
— И зачем тебе о таком напоминать?
— Значит, ты читал. — Мэриголд нетерпелива. — Тогда вполне вероятно, что кто-то незаметно залез тебе в карман.
— Да, вполне вероятно.
— Значит, убийца преследовал тебя отсюда.
— Погоди, Мэриголд. — Каин отстраняется. — Мы не можем этого утверждать.
Мэриголд качает головой:
— Мы знаем, что человек, который украл твой телефон, фотографировал двери Уита и Фредди, звонил Фредди и либо кричал, либо ставил запись крика.
— Это не значит, что он кого-то убил.
— Он ударил Уита ножом.
— Некто ударил Уита ножом. Мы не знаем, что это один и тот же человек.
— Но он должен знать, кто напал или, по крайней мере, собирался напасть на Уита.
— Возможно, — медленно произносит Каин. — Возможно, он пытался тебя предупредить, Фредди.
Я резко поднимаю взгляд:
— Предупредить?
— Что за дверью тебя поджидает опасность, наверное… Тебя и Уита. Может, именно это означают фотографии и записанный крик.
— Значит, мы ищем человека, который не умеет отправлять сообщения. Вычеркиваем всех младше шестидесяти.
Каин морщится:
— Я лишь хочу сказать, что, возможно, тебя не пытаются запугать. Он может думать, что помогает тебе.
— Или он больной сукин сын, которому нравится мучить людей, — возражает Мэриголд.
Каин трет бровь.
— Или так.
* * *Дорогая Ханна!
Наконец-то! Я уже думал, что ты сдалась и вернулась к своей исторической серии. Полагаю, из-за событий этого лета сосредоточиться на писательстве было непросто. Репортажи об австралийских пожарах было страшно смотреть — столько природы потеряно. Я надеялся, что ты пришлешь весточку хотя бы о своем добром здравии.
Беспокоюсь, что ты обидишь своих американских читателей клеветой на наш шоколад. Мы знаем, что он уступает остальным, но мы как нация договорились об этом не думать. Иначе придется идти на вас войной.
Я заинтригован телефонными сообщениями. Логика подсказывает, что Каин прав… Скорее всего, это предупреждение от таинственного доброго самаритянина. Зачем убийце раскрывать свои карты? Возможно, потому, что он или она знает, что Фредди расскажет Каину. И пытается предупредить ее, не демонстрируя свою личность настоящему убийце?
Твой агент ничего не говорила насчет моей рукописи? Знаю, все не быстро делается, но мне любопытно: вдруг она упоминала о ней? Знаю, что в последнем письме я показался обиженным из-за отказа Александры. И, честно говоря, мне действительно было горько. Разочарование — самая ядовитая эмоция. Но я пришел в себя и вновь готов добиваться исполнения своей мечты — увидеть свою книгу в печати.
Глава десятая
Уит отправил нас в модную и популярную пекарню «Эраунд зе Холл». Нас встретил прилизанный современный интерьер, блестящие поверхности и маленькие столы, как бы говорящие: «Присядь, но не задерживайся». В пекарне подавали и кофе, но нам быстро стало очевидно, что приходили сюда в основном за пончиками, которые покупатели выносили в белых картонных коробках, перевязанных веревочкой. За стеклянным прилавком лежали пышные пончики и пончики-торты — я не поняла разницы, — а также их веганские и безглютеновые варианты, все с очень странными комбинациями вкусов — одновременно солеными и сладкими. Мэриголд заказала дюжину разных: лаванда с трюфелем, крем-чиз с жареным луком, гриб шиитаке с клевером.
— Бедняга и так в больнице, — бормочет Каин, пока Мэриголд заказывает пончик с жареной карамелью и ганашем из лемонграсса. — Разве он не настрадался?
Я смеюсь. А Мэриголд не так весело:
— Что вы порекомендуете?
Каин поворачивается ко мне.
— Шоколад всегда хороший выбор, — предлагаю я.
— И в джеме нет ничего плохого, — улыбаясь, добавляет Каин.
Молодой человек за прилавком не скрывает презрения на лице. Видимо, здесь не заказывают пончики с джемом. Мэриголд просит прощения за наше поведение, добавляет к заказу пончик с киноа и лакрицей и, видимо в качестве компромисса, еще один с темным шоколадом и перечным джемом.
Уходим мы с тремя дюжинами разных пончиков. Мэриголд платит за все сама, но даже она понимает, что их слишком много.
— Может, ему придется с кем-то поделиться, — говорит она в слабой попытке оправдать покупку.
— Ну, его окружают полицейские. — Каин направляет машину в сторону больницы.
Я улыбаюсь:
— Не думаю, что тебе стоит дразнить полицию избитыми шутками.
— Избитыми? — хмурится Каин. — Мне кажется, это классика.
— Нет, я так не считаю.
— Почему Каин должен переживать о том, что думает полиция? — Мэриголд наклоняется к нам с заднего сиденья.
— Я просто пошутила, — торопливо говорю я. — Я не…
— Нет, серьезно, — перебивает Мэриголд. — Думаешь, его из-за телефона подозревают?
— Ну… может быть… Я не знаю. — Чувствую, как к лицу приливает кровь. — Говорю же, я просто пошутила.
— Если полиция меня не подозревает, значит, они плохо делают свою работу, — спокойно произносит Каин. — Пропажа телефона не подтверждена ничем, кроме моих слов, и… — Он пожимает плечами, не заканчивая предложение. — Хотя после этих пончиков они наверняка задумаются, не хочет ли Мэриголд Уита отравить.
— Очень смешно. — Мэриголд хлопает его по плечу.
Каин останавливает джип на парковке у больницы, и мы транспортируем пончики в палату Уита. По пути мы встречаем Джин Меттерс: она стоит в холле для посетителей, где разрешено использовать телефоны. Ее свободная рука прижата к груди, голос низкий и резкий. Мы слышим слова «повестка» и «ознакомление». Разговор не прерываем, втайне радуясь, что можно избежать конфронтации с ней.
Полицейский в коридоре узнает нас и жестом разрешает пройти. Я стучусь и выглядываю в дверной проем.
— Ой, прости.
Отходя назад, я сталкиваюсь с Мэриголд. Она роняет коробку с пончиками, и по чистому полу катятся кусочки матчи, киноа и аниса. Двое мужчин, стоящих у кровати Уита, поворачивают головы. Их взгляды отрываются от прыгающих пончиков и фокусируются сначала на мне, а потом на Мэриголд, которая пытается собрать разбросанную пищу.
— Не наступите на мои пончики на выходе, — говорит Уит гостям.
Двое мужчин выглядят очень похоже: в темных пиджаках, обтягивающих накачанные тела, и однотонных галстуках.
— Еще увидимся, Меттерс, — отвечает один из них.
Уит утвердительно кряхтит.
Проходя мимо нас, они кивают, совершенно не скрывая, что разглядывают нас с головы до ног.
Уит машет нам и протягивает руки за пончиками.
— Эту я уронила, — говорит Мэриголд, передавая ему одну из коробок.
Уит достает из нее пончик:
— Если нельзя есть с больничного пола, то с чего тогда можно есть?
— У нас еще две коробки, — говорит Мэриголд, оставляя их на столе у кровати.
— Я верю в местных уборщиков. — Уит надкусывает выпечку. — Они иммигранты. Делают свою работу.
— То, что это цитата из «Гамильтона», не делает ее менее оскорбительной, — говорю я осуждающе.
— Оскорбительной? — Уит выглядит искренне удивленным. — Почему?
— Не уверена, — признаю я. — Звучит редуктивно.
Уит закатывает глаза.
— Кто это был? — спрашивает Мэриголд.
— Оукс и Макинтайр, кажется. Федералы.
— ФБР? — Мэриголд ошеломлена.
— Где Каин? — спрашивает Уит.
— Не знаю… — Я только сейчас замечаю его отсутствие. — Куда он делся?
Каин заходит в палату:
— Простите, что я пропустил?
— Ты где был?
Каин передает Уиту листок бумаги: