СССР-2012. И вновь продолжается бой! (СИ)

— Больной нацистский ублюдок, — я бы плюнул в его сторону, если бы мне было чем. — Правильно мы раздавили вашу фашистскую гадину, жаль только что всех не добили. Ну ничего, тебе теперь никуда не сбежать. Наши найдут тебя и повесят за яйца, чтобы помучился перед смертью.
— Пустые угрозы, — Менгеле даже не подумал как-то отреагировать на мой выпад, перебирая инструменты на пододвинутом к моему ложу столике. — Так, вот это подойдёт. Начнём мы, пожалуй, с довольно интересного метода. Видишь ли, человек, особенно такие унтерменши как вы, очень легко приспосабливаются к любым условиями. Вы недалеко ушли от животных в этом вопросе, поэтому через некоторое время даже боль перестаёт оказывать достаточного воздействия, а то и начинает приносить удовольствие. Вот именно для этого я разработал специальную методику. Пальцы зачищаются от лишней плоти, оставляя лишь нервы, а затем на них с разной частотой подаются импульсы. Даже животный мозг не успевает приспособиться к подобным изменениям, от чего воздействие выходит особо эффективное. Вот с этого мы и начнём. А чтобы тебе было не скучно…
Я попытался отстраниться, но ремни держали крепко, а в следующую секунду меня парализовало и снова накатила боль. Я ослеп и оглох, плавая по волнам страданий. Казалось, что моё тело распадается на частицы, плавится и горит одновременно. И каждую секунду я мечтал только об одном, умереть, хоть и понимал, что вряд ли это получится. При всей моей ненависти к Йозефу Менгеле я признавал, что в деле истязаний он был серьёзным профессионалом. Поэтому можно было не надеяться на скорое освобождение. Этот круг ада мне предстояло пройти от начала до конца.
Я не сразу понял, что случилось. Боль не прекратилась, её волны всё ещё гуляли по телу, заставляя меня орать, срывая горло, но при этом я вдруг получил возможность мыслить конструктивно. Адские муки не стали меньше, но теперь не занимали весь мой разум, словно бы я получил вторую голову, присоединённую к телу, но вполне самостоятельную. Это было крайне необычное ощущение, поэтому мне понадобилось время, чтобы осознать изменения. И пока я осмысливал произошедшее ситуация вдруг поменялась, боль исчезла, а меня затопила дикая, всесокрушающая надежда, от которой даже слёзы на глазах выступили. А всё потому что стол, на котором я был распят, оказался отделён от остального помещения стеной льда. А за ней, напротив Доктора Смерть, стояла сама Татьяна Игоревна Сикорская, Матушка Зима, сильнейший Архонт аспекта льда в мире.
— Когда Семён сказал, что нашёл твоё логово я поначалу не поверила. — голос Зимы-Мамы был спокойным, но в нём явственно слышались восторженные нотки. — Скрываться почти семьдесят лет, разве такое возможно? Оказалось, что да, и теперь я огромном долгу перед мальчиком. Я уже и не надеялась лично отправить в ад такую тварь как ты. Но ничего, мы с ним договоримся по-семейному. Ты знал, что он жених моей правнучки? Видать нам на роду написано давить фашистскую мразь.
— Проклятая ведьма!!! — а вот Менгеле натурально трясло от бешенства, руки ходили ходуном, с губ летела слюна пополам с пеной, а глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. — Проклятые красные ублюдки!!! Будьте вы прокляты!!! Вы разрушили всё, что у меня было, уничтожили результаты многолетней работы и я не позволю, слышишь, не позволю лишить себя последнего пристанища!!! За эти годы я стал куда сильнее и теперь ты поплатишься за всё!!! Я давно хотел получить Архонта для опытов, и ты сама пришла в мои руки! Так познакомься же с результатом моего гения!!!
Из-за льда мне плохо было видно, но я всё же сумел разглядеть появившиеся тёмные фигуры, как и то, что они были мало похожи на нормальных людей. Кажется, это называется эффект зловещей долины, когда пропорции фигуры изменяются, становясь неестественными и мозг подсознательно считает это угрозой. Так вот у этих… тварей, ничего человеческого, кроме общего принципа гуманоидной фигуры не было вовсе. Да и то далеко не у всех. Я сумел разглядеть кого-то похожего скорее на осьминога, хоть торс и голова остались человеческими. А ещё эти твари были невероятно быстрыми, дружно метнувшись в сторону Татьяны Игоревны и казалось, ещё мгновенье и они погребут её валом тел и разорвут на части, когда она наконец, начала действовать.
  
Я не заметил ни жеста, ни слова, но половина тварей тут же оказалась нанизана на сосульки, растущие из разных поверхностей. Парочку буквально на лету заморозило в лёд, от чего те разбились на сотню осколков, когда упали вниз, а ещё несколько покрошили взявшиеся из ниоткуда снежинки, больше похожие на диски циркулярной пилы, по крайней мере действовали они так же, вращаясь вокруг хозяйки. Несколько секунд и все монстры померли, будто их и не было, вот только по всей видимости Менгеле и не думал, что они остановят Сикорскую, а использовал её задержку чтобы сбежать. Просто взмыл в воздух, проламывая потолок и крышу и был таков.
— Идём! — меня бесцеремонно сдёрнули со стола, причём не пользуясь руками, а поддерживая в воздухе чем-то вроде телекинеза. — Надо догнать этого ублюдка, но оставлять тебя одного я не хочу. Так что пойдёшь со мной.
Точнее полетишь. Почему-то раньше я не видел, как летают энергеты, хоть и знал, что начиная с Командора они вполне уверенно держаться в воздухе. Но Архонты и здесь были совсем на другом уровне, и Татьяна Игоревна взмыла в ввысь как заправский супергерой, не обращая внимания на такие вещи как силу тяготения или разгон. Р-раз! И мы уже мчимся над Парижем вслед удаляющейся точке. Причём даже с грузом в виде меня скорость Матушка Зима поддерживала куда выше, чем не привыкший к подобному противник.
Звуковой барьер мы, конечно, не преодолели, но возможно, лишь потому что даже на лету Архонты успевали обмениваться ударами. От Сикорской в Менгеле летели сосульки и снежинки, на его пути сгущались облака, попадать в которые даже Архонту я бы не советовал, а от него к нам неслись какие-то зеленоватые лучи, опять же облака, чёрного или зелёных цветов, которые мы тоже исправно облетали, и прочая гадость. Татьяна Игоревна отводила и рассеивала большинство ударов, но некоторые, те, что точно летели мимо пропускала, и я вполне мог оценить их разрушительную силу. И те же самые облака при касании зданий или заставляли их плавиться, словно от кислоты, если облако было зелёным или осыпаться прахом, если чёрным. Лучи действовали примерно так же, только куда более концентрированно.
И всё же мы догоняли. Арсенал у Сикорской оказался куда более обширным чем у нациста, и она не стеснялась им пользоваться, то сбивая его порывами ветра, то вовсе поймав в неожиданно начавшийся смерч, насыщенный острыми как бритва льдинками. Менгеле вырвался, но это стоило ему времени и сил, а мы успели подобраться почти вплотную. Париж уже остался позади, начались пригороды, и именно тут разыгрался финал драмы. У меня сложилось впечатление, что Татьяна Игоревна специально выгнала фашиста за пределы жилой зоны, чтобы тот не мог никому повредить, и как только поблизости не осталось домов, сбила его на землю одним расчётливым ударом, обрушив град ледяных дротиков, буквально прибивших Доктора Смерть к земле.
— Будь ты проклята, русская сука! — было видно, что Менгеле совсем не готов к схватке с другим Архонтом, всё же он изначально был совсем не бойцом и за все эти годы, что прятался и резал людей под надзором ЦРУ конечно, обрёл огромные силы и научился множеству различных техник, вот только все они были, так сказать, не совсем боевыми. Уверен, если бы дать ему время и человеческий материла, даже Матушку Зиму ждало бы масса неприятных сюрпризов, но здесь и сейчас, вдали от своей лаборатории и помощников, Ангел Смерти из Освенцима был слаб и уязвим, что сам прекрасно понимал. — Думаешь, сможешь меня убить?!! Жалкое ничтожество!!! Тебе никогда не понять гения истинного арийца!!! Мы — уберменши, сверхлюди!!! Я бессмертен!!! Вот увидишь, я вернусь и…
— Вряд ли, — а вот сама Сикорская осталась спокойной, собранной, и ничуть не впечатлённой речью нацистского подонка. Поэтому с лёгкостью смогла отразить его атаку, когда тот исподтишка нанёс удар, выпустив нечто, похожее на кислотную змею, оставляющую проплавленный след в грунте. Тварь была добрых пяти метров размером, но её разметало одним ударом появившихся из земли сосулек. А следом и сам Менгеле оказался запечатанным в глыбу льда. — Тебе не помогут твои подлые уловки. Семён, можешь помочь?