Всё, Рыжая! Доигралась! (СИ)

— Может, тем, что Соня места себе не находит, плачет?
— Ничего не понимаю. Из-за чего плачет? Из-за того, что мы с Мариной переспали? Да вы прикалываетесь?!
— Ты идиот? Причем тут переспали?
— Адамиди, или лыжи не едут, или я еб*нутый. Ты можешь мысль выражать четче.
— Куда четче? Переспали и переспали, но какого хрена твои бабы Маринке голову разбивают? Ты что, с телками справится не можешь? Сонька собирается…
— Стоп! Какие бабы? Какую голову?
Алекс замолчал, внимательно вглядываясь в мое изображение на экране.
— Ты не в курсе, — утвердительно сказал он.
— Алекс, твою мать! Ты можешь человеческим языком сказать, что случилось. Что с Мариной?
— Марина в больнице. Ночью увезли. Сам толком не понял. Твоя пришла с разборками к ней, толкнула, она упала и ударилась головой о бортик бассейна. Все что знаю.
Я молчал, переваривая услышанное, ощущая, как мерзкое чувство страха накрывает меня.
— Какая больница? — глухо спросил.
— Олег, слушай, если у вас что-то и было, фиг с ним, но…
— Какая больница? — громко рявкнул я.
— Я не знаю. Она не сказала.
Я тут же отключился. Набрал Сержа.
— Привет!
— Привет! Серег, Марбеллу в какую больницу увезли?
— Наслышан уже? Вообще треш! Ну твоя Илона учудила. Правда, надо было слышать, как ее отчихвостила Маринка. Слушай, а чего ты сразу не сказал, что вы знакомы?
— Неважно. Номер больницы дашь?
— Да, вторая городская.
— И еще, просьба: запись с видео камер.
— Ты что удумал, Олег? А впрочем неважно, я тебе круче подгон сделаю. Добрые люди зачетное видео сняли. Я тебе перекину.
— Давай.
Через час я входил в здание больницы. В регистратуре получил информацию, на каком отделении лежит Марина. Еще через три минуты я выходил из лифта на нужном этаже.
— Олег?
Я обернулся — Костров. Ну конечно, куда без него.
— Артём, — кивнул, убирая руки в карманы. Обмениваться фальшивыми рукопожатиями не хотел.
— Ты к Марине?
— Думаю, ответ очевиден.
— Мы можем поговорить?
— Слушаю.
— Давай отойдем.
Мы отошли в сторону от лифтов к большому окну, Артём нервно провел пятерней по волосам и в упор посмотрел на меня.
— Слушай, Борисов, я не знаю, что Вас связывает или связывало. Да и не хочу знать. Марина — моя женщина. Мы с ней вместе. Прошу, держись от нее подальше.
Это его «моя женщина» резанули слух и всколыхнули что-то темное во мне. Захотелось, чтобы Костров убрался отсюда и не только отсюда. Чтобы исчез из жизни Марины.
— Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен тебя послушаться, — ехидным тоном сказал я, насмешливо подняв бровь.
— Борисов, ты оглох? Я сказал: мы вместе с ней. Это не причина?
— А это значит, что она теперь должна прекратить общение со всеми представителями мужского пола? Так? Да я с Мариной знаком…
— Слушай, мне все равно сколько вы знакомы. Тебе она не нужна. Зачем ты дергаешь ее? Из-за тебя она здесь. Дальше что? Инвалидом сделаешь?
Меня разозлили его слова. Разозлили прежде всего из-за того, что это правда. Я не проконтролировал. Ведь должен был понять, что не просто так Илона настаивала на том, чтобы одной ехать домой. Вслух же сказал:
— Костров, не утрируй.
— Да, черт тебя дери, Борисов! Мне нравится Марина, очень нравится. Тебя это не касается, но у нас с ней все серьёзно. Олег, по старой дружбе, не лезь, прошу тебя!
От этих слов кровь в моих жилах застыла. Перевел взгляд на окно, вновь на Кострова.
— Прости.
Обошел его и направился на отделение, а в спину услышал вопросительное:
— Что это значит, Борисов?
Хрен она ему достанется! Я заберу её у него! Она будет со мной!
***
Я дремала и во сне ко мне пришел, к сожалению, не Артем, нет. Борисов. Именно Олега мне явило мое подсознание и настолько реалистично, что я ощутила даже аромат его туалетной воды. Убеждая себя не просыпаться, я вновь и вновь втягивала носом его ни с чем неповторимый запах. Я чувствовала прикосновение его руки к моему лицу. Как же болезненно-сладко, как же безумно тоскливо, как же реалистично. Только бы не проснуться. Только бы не … Еще не открыв глаза, ко мне пришло осознание, что это не сон и, что в данную минуту, действительно, чьи-то пальцы прикасаются к моей щеке. Нет не чьи-то — его пальцы. Боясь ошибиться, я медленно открыла глаза и столкнулась со взглядом серых глаз Олега. Нахмурилась, моргнула несколько раз, стряхивая с себя остатки сна.
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что ты… Как ты тут? — всё, что смогла выдавить я. Попыталась сесть, но тут же поморщилась от головокружения.
— Лежи. Тебе нельзя вставать, — сказал и в подтверждение слов положил руку на плечо, пытаясь удержать от импульсивного движения.
— Руку убрал, — процедила сквозь зубы.
— Хорошо, хорошо. Только не нервничай, — поднял в примиряющем жесте руки.
— Чтобы я не нервничала, необходима всего лишь одна вещь. Догадываешься, какая? — пристально глядя на него, без тени улыбки произнесла я.
— Чтобы я был рядом? — со смешком сказала Борисов.
— Ты меня и здесь решил достать? Сделай одолжение, исчезни, а?
— Марин, я понимаю, что вся эта ситуация, в целом, выглядит нелицеприятно, и я разберусь с Илоной, обещаю. Но нам с тобой необходимо поговорить.
— Выглядит нелицеприятно? Ты себя хорошо чувствуешь? Слово-то какое подобрал. Ты виноват лишь в том, Олег, что распустил своих дам. Сделай одолжение — купи им намордники и пристегни на короткие поводки.
Последняя фраза вытащила из меня оставшиеся силы и я совсем тихо добавила:
— Больше нам разговаривать не о чем. Уйди, пожалуйста.
— Марин, послушай…
— Борисов, тебе что-то не понятно? — услышала я гневный голос Тёмы со стороны двери. — Выйди вон отсюда.
Олег встал, перевел глаза с меня на Кострова и обратно — очевидно, анализируя, стоит ли настаивать на своем пребывании в моей палате. Артём подошел ближе, готовый в любой момент вытолкать незванного посетителя.
— Ладно, — выдохнул. Отошел в сторону двери, взялся за ручку, но в последний момент повернулся, посмотрел на меня в упор и жестко сказал:
— Но мы все равно поговорим. И, Костров, обеспечь Марине отдельную палату. Если проблемы с финансами — скажи мне.
Артем лишь гневно сверкнул глазами, но благоразумно промолчал, понимая, что Борисов прав. Олег кивнул и за ним закрылась дверь.
А я смогла, наконец-то, начать дышать спокойно. Не хаотично, рвано, а спокойно.
Артем тут же подскочил ко мне, взял за руку.
— Марин, все хорошо? Хочешь, я его больше сюда не пущу?
А мне от его слов стало неприятно. Понимала, что он хочет сделать мне же во благо, но казалось, что я должна сама решить вопросы с бывшим любовником. Хотя, какие у нас могут быть вопросы? Ясно же, что переживал за свою Илону, потому и заявил, что сам с ней разберется. А какие другие причины могут быть его визита в больницу? Месяц не интересовался моей жизнью, а тут, вдруг, нарисовался. Подумала и слезы на глаза навернулись — обидно стало.
— Марин, ну-ну. Что он тебе сказал? Тебе нельзя расстраиваться!
Я быстро смахнула две предательские слезинки с ресниц, улыбнулась и сказала:
— Спасибо, Тём. Но я сама. Да и не сунется он больше сюда.
Я была права — Олег больше не навещал меня. Но каждый день в мою палату исправно доставляли цветы. Карточки, прилагающиеся к букетам, не оставляли сомнения, от кого они. Каждое утро приходило сообщение на телефон от Борисова с пожеланием доброго утра и хорошего дня. А вечерами сообщения от того же адресата с текстами не самого благопристойного содержания. На третий день я не выдержала и среагировала, и не потому что злилась, а потому что после его вечерних посланий с пожеланием спокойной ночи, ночи становились вот вообще неспокойные.