Вернон Дурсль (СИ)
Петунья была не слишком довольна послаблением режима и наказаний для племянника, не забыв высказать пацану все, что о нем думает. Это вылилось в изменения окраса ее белых роз, внеплановым цветением сирени и разбитыми зеркалами. По этому поводу у меня с мелким состоялся серьезный разговор:
— Не отпирайся. Я знаю, что это ты! Зачем ломать и портить вещи в доме? — вариант надавать по жопе с Гарри не пройдет: если не сдохнет, то отомстит, и не факт, что я останусь жив и здоров.
— Правда, не я! — и глазенками так луп-луп.
— Давай ты не будешь давить на жалость, — я с трудом подавил желание наорать и зашвырнуть паршивца в чулан. — Это твои выходки. Ну ладно розы и сирень, а зеркало в чем виновато? Чем тебе коты мисс Фигг не угодили? Ты знаешь, сколько мы платим за воду, а ты ее молоком сделал! Прекращай и контролируй себя!
— Но это не я!
— Ага, пришельцы, КГБ, русская мафия! Хватит врать! Хочешь что-то сделать — делай безобидное, чтобы проблем не было.
— Это как?
— Ну… бабочек над розами, мышей для котов, чистоту в доме, чтобы цветы лучше росли, а не вот все это! — я обвел руками ванную, на полу которой валялись осколки зеркала и стекла. — И хватит болтать — убирай свой срач!
Пацан засопел, надул губы и, взяв веник, стал сметать остатки зеркала.
— А меня бы отлупил, — сказал Дадли, когда я вошел в гостиную.
— Во-первых, ты не такой глупый, во-вторых - старше, в-третьих - отлупил, если бы это было специально, а в-четвертых — этот хлюпик сдохнет от первого удара. Труп где прятать будем?
— Какой труп? — шокированно спросила Петунья, выглядывая из кухни.
— Поттера.
— Как Поттера? — женщина бегом кинулась в ванну — Гарри! Гарри! Что с тобой?
— Да что с ним будет? Палкой не убьешь!
— Ты же говорил, что он от первого удара сдохнет, — не понял Дадли.
— Так он от удара, а не от палки сляжет. Разницу чувствуешь?
— Я понял, — ответил сын.
А на пороге гостиной появилась Петунья, за ней шел племянник с совком и веником.
— Все, садимся кушать, — сказала женщина, раскладывая ложки.
Ужин, как всегда, был великолепен. Вторая супруга (первая осталась в России) готовила превосходно, не то, что моя бывшая. Говорила мне мать — женись на той, что пироги печь умеет, на Татьяне, с лица воду не пить. Между Таней и Леной я выбрал Лену с фигурой и смазливой мордашкой, не умеющую готовить, а не толстушку, хоть и пироги у нее вкусные. Дурак. После рождения сына Сашки красота у жены ушла и не пришла, а Танька так и продолжала печь вкусные пироги. Если вернуть меня в прошлое, то я бы выбрал толстушку — хоть пожрать было бы дома.
Сейчас мне, можно сказать, повезло — жена умеет и любит готовить. Так вкусно я не ел еще никогда! Правда, еда это единственное, на чем она не экономила. Все остальное — по акции, на распродажах, низкого качества. Особенно от ее скупости страдал Гарри. Чего только стоила школьная форма, которая пацану досталась от Дадли! Пришлось выматериться, взять мелкого за шкирку и ехать покупать нормальный комплект и рюкзак. Я не хочу быть посмешищем! Многие дети думают, что из-за одежды смеются только над ними, а вот не угадали! Внешний вид ребенка напрямую отражает отношение взрослого к нему. Из-за мешковатой формы и сломанных очков тыкать пальцем будут в меня, как в опекуна, и шептаться за моей спиной. Короче говоря, пацан был одет, обут и подстрижен не хуже других, я даже очки ему новые купил. Обошлось все это почти в двести фунтов. Да я на Дадли всего семьдесят потратил! Кстати о сыне — он жутко бесился, что Поттеру была куплена новая форма, очки, рюкзак и куртка. Дурсль-младший ныл о том, что мы племянника любим больше, чем его, и если Петунья всячески переубеждала ребенка, то я только прикрикнул, что любить его не за что — учится плохо, учителя жалуются, друзья-хулиганы. За что любить-то? Только я не учел, что за мои слова поплатится Гарри, так как их конфликт с Дадли зрел уже давно.
В конце сентября племянник пришел домой в драной форме и с черным рюкзаком. Было видно, что портфель подожгли, а потом спешно затушили. На ребенке множество синяков и ссадин и как вишенка на торте — сломанные очки. Блять! Я за них почти шестьдесят фунтов отдал!
— Ну и кто тебя так?
— Я упал.
— Паршивец! Мы для тебя стараемся, а ты, тварь неблагодарная! — Петуния завопила, словно пожарная сирена.
— Тихо! — рыкнул я. — Ты не видишь, что у нас мужской разговор?
— Вернон, я…
— Ты идешь на кухню и продолжаешь готовить, — внутри нарастала злость. — Позови сына.
— Вер…
— СЫНА ПОЗОВИ!
Супруга, поняв, что пахнет жареным, быстро ретировалась, а в гостиную зашел Дадли.
— Продолжаем. Ты упал с велосипеда в костер?
— Сейчас папочка будет чихвостить Гарри, — подвякнул Дадли.
— Рот закрой, тебя не спрашивали! Итак, что произошло?
— Я упал, — упрямо гнул свою линию ребенок.
— Поттер, мне плевать на тебя, но я вложил деньги. Твоя форма, рюкзак, ботинки и очки обошлись мне в круглую сумму, так что будь добр сказать, КАКАЯ СКОТИНА ИСПОРТИЛА МОИ ДЕНЬГИ!
— Я упал.
— Дадли, а ты что скажешь?
— Он упал с велосипеда в костер, — весело проговорил Дадли и тут же получил оплеуху.
— Или ты сейчас расскажешь, что произошло, — обратился я к Дадли, — или я выброшу из твоей комнаты все, включая кровать!
Дурсль-младший пошел на попятную и вывалил все, что накипело за время моего вселения. Выговорил мне и за сладости, которые Гарри теперь можно, и за домашнюю работу, взваленную на него, и за новую одежду, и еще много чего. Если пацан рассчитывал на то, что я его пожалею и кинусь в ноги просить прощения, то он ошибся. Вместо извинений Дад получил порку, причем очень сильную. Я просто снял ремень с брюк и на манер кнута отдубасил свиненка куда попал — задница, ноги, спина. Ребенок бегал от меня по всему дому, пытался спрятаться под столом, закрывался в ванной, забегал в чулан… В конце он уже забился в угол и орал, что больше не будет бить Гарри и ломать его вещи. Процесс остановил виновник всей этой вакханалии, повиснув у меня на руке с криком: «Ему больно! Перестаньте!»
— Вот и тащи теперь его в спальню сам.
— Я… я донесу, — шмыгая носом, сказал Поттер.
— Мазь от синяков и ссадин найдешь в верхнем ящике комода в моей спальне, — ответил я.
Мелкий взвалил на себя тушу брата и поволок в сторону лестницы. Как ни странно, пацан, несмотря на свое тщедушное тельце, затащил Дадли наверх и отволок в комнату. Потом хлопнула дверь спальни, а затем комнаты.
— Вернон, — послышалось позади, — что ты наделал?
— А ты, собственно говоря, чего хотела? Мне надо было его в задницу поцеловать? Слушай, когда ему пятнадцать будет и он секса захочет, ты перед ним ноги раздвинешь?
— Не утрируй! Ты избил собственного сына! Я выходила замуж за надежного человека, а сейчас…
— Ну, дорогая, продолжай, — зло сказал я, делая шаг в ее сторону.
— А сейчас ты стал другим! Я не хочу…
— Жить со мной? Так вали отсюда, тебя никто не держит!
— Ты знаешь, почему я не могу уйти! — взвилась женщина.
— Нет проблем. Оставляй пацанов и иди. Нет? Не пойдешь? Тогда не разводи драму! Парню влетело за дело, а не просто так.
— Он же тебя возненавидит, — тихо сказала Петунья.
— Пусть лучше ненавидят меня, чем друг друга. Пети, пойми, мы не вечные, а кроме Гарри, никто Дадлику не поможет.
— Этот ненормальный…
— Тш-ш-ш-ш, — сказал я, привлекая супругу к себе, — из тигра кота не сделаешь. Сейчас он мелкий котенок, но потом вырастет в хищника. Давай сохраним с ним хотя бы нейтральные отношения. Мы не найдем лишнюю тарелку супа или кусок мыла? Ты заметила, что чем меньше на него орут, тем меньше неприятностей он приносит.
— Только розы и тюльпаны до сих пор цветут, а уже почти октябрь.
— У нас новое удобрение и руки у тебя золотые, а остальное мелочи. Пойдем ужинать?
— Как же мальчики?