Предатель

– Я же из лучших побуждений, – говорит Энзли с наигранной наивностью. – Темнота и громкие звуки могут быть триггерами, так ведь, Кейси?
Продолжаю игнорировать ее, глядя на пол и с большим интересом разглядывая точки на плитке и черные полосы от каблуков. Энзли не может угомониться с самого первого урока. На истории она прицепилась к моим шнуркам – мол, а разве кому-то в моем состоянии не опасно их носить? На физике она спросила у учителя, не стоит ли мне писать восковым карандашом – вдруг из деревянного я сделаю оружие?
  
– Как это вообще происходит? – не унимается она. – Ты слышишь голоса? А прямо сейчас они тоже с тобой разговаривают?
В темноте сверкает несколько усмешек. Слышится несколько сдавленных смешков. Девушки бывают такими беспощадными. Я всегда это знала, но сложно продолжать жить в иллюзиях, когда их мишенью становишься ты сама. Сложно не разочароваться в сверстниках. Может, это со мной что-то не так, но я всегда старалась обращаться с людьми так, как хотела, чтобы обращались со мной.
Призвав класс к тишине, сестра Патриция не отрывает взгляда от экрана. Она все еще беззвучно шевелит губами.
– Я видела на «Нетфликсе» байопик один, – встревает Бри, безмозглая подхалимка, которая не смогла бы обзавестись собственным характером, даже если бы споткнулась о него. – О женщине, которая слышала голоса в микроволновке.
– О, знаю, – подхватывает Энзли. – Она потом на машине въехала в городской автобус, потому что думала, что государство оттуда за ней шпионит.
Если вкратце, все сводится к тому, что я псих. Опасный, сумасшедший и всегда на грани срыва.
Если бы. Может, тогда бы мне хватило храбрости дать всем этим гадам отпор. Но я поступаю самым разумным образом – игнорирую их. Каждый день терплю ехидные комментарии и бесконечные слухи. Поначалу Слоан говорила, что их хватит только на несколько дней, что Энзли – просто задира, ей надоест, и она перестанет. Но та, кажется, была просто одержима мной, и моя решительность таяла. Под градом нападений я становилась все менее уверенной в себе. Начала себя жалеть. Несчастно тонуть в роли главной героини новой школы, где все знали обо мне только худшее.
– Кстати, Кейси, совсем забыла. – Ее настойчивость почти достойна уважения. То, что Энзли до сих пор не надоело, прямо-таки впечатляет. – Я устраиваю вечеринку на следующей неделе.
Она не очень умная, но недостаток идей она восполняет чистой злобой. У Энзли нет каких-то давних и явных причин ненавидеть меня. Не то чтобы я увела у нее парня в третьем классе. Между нами нет никакой истории. Она просто гнилой человек, которому нравится быть полнейшей сукой.
Ее голос становится слащавым.
– Тебя тоже приглашаю, если ты пообещаешь не парковаться в бассейне.
Сосредотачиваюсь на музыкальном номере на экране, делая вид, что не слышу хихиканья. Да пошли эти бабы. Мне не нужно их одобрение. И дружба их не нужна. Даже если бы они встретили меня с распростертыми объятиями и захотели начать общение, когда я перевелась, я бы все равно не стала им доверять. У меня было множество друзей в академии Балларда, и чем все это закончилось? Все до единого меня бросили после аварии. Улыбались в лицо и смеялись за спиной. Распространяли слухи о худшей ночи в моей жизни и сделали из меня посмешище.
Пришлось на своей шкуре узнать, что верность – редкая вещь среди старшеклассников. Поэтому мне не особо интересна дружба с кем-то из этих девчонок, особенно теперь, когда они показали свои настоящие лица прямо с порога. Есть только два человека, которым я сейчас доверяю.
Сестре.
И одному парню, который всегда заставляет меня улыбаться.
Так что я продолжаю смотреть прямо перед собой и мысленно считать минуты до того момента, когда смогу увидеть Фенна.
 
Глава 2
 
Кейси
 
После уроков я натягиваю беговые кроссовки и свистом подзываю Бо и Пенни, которые едва дожидаются, пока я открою дверь, чтобы вылететь на дорогу навстречу солнцу, касающемуся верхушек деревьев. Они, может, и золотистые ретриверы, но у них двигатели скаковых лошадей и терпение младенцев на кофеине. Поэтому они бегут почти всю дорогу до места, где Фенн ждет нас в стороне от лесной тропинки между общежитиями и моим домом на краю территории Сэндовера.
Никогда мне не надоест то, каким задумчивым он выглядит перед тем, как поднять радостно загорающиеся глаза. И его смущенная улыбка, которую он подавляет прежде чем обнять мои плечи и поцеловать меня в макушку.
– Хей, – говорит он. Всегда только это. Но с такой интонацией, словно это наш тайный шифр. Все, что нужно сказать, кроется в одном слоге.
– Хей.
Я сплетаю руки за его спиной и какое-то время просто стою так. Даже в те дни, когда я не забываю надеть доспехи, школа меня выматывает.
– Ты в порядке? – спрашивает Фенн, уткнувшись в мои волосы.
Он сантиметров на тридцать выше меня и сейчас прижимает к своей груди. Видимо, бросил пиджак в общаге, потому что сейчас на нем только фирменная сэндоверская рубашка с закатанными рукавами. Он так вкусно пахнет. Платная частная школа не скупится на хороший кондиционер для белья.
– Ага, – отвечаю я. – Ты хорошо обнимаешься.
Я чувствую, как его смех обдает воздухом мою щеку.
– Да ну?
– Мм-м…
– Ну хорошо. Наслаждайся.
Я стискиваю его последний раз и отпускаю, прикрыв глаза от солнца ладонью и наблюдая, как Бо и Пенни донимают какую-то зверюшку, забравшуюся на дерево.
– Ну ребята, – осуждающе кричу я, и они тут же разбегаются в разные стороны.
– Надолго ты? – Фенн быстро расстегивает рубашку и стелет ее на траву, чтобы я могла на нее сесть.
Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.
– Ну что? Это называется манеры, Кейси.
– Тебе просто нужен предлог, чтобы раздеться. – Не могу жаловаться. Игра в футбол наградила его невероятным прессом, которого он совершенно не стесняется.
– Глаза у меня чуть выше, крошка. – Он подмигивает мне, растягиваясь рядом.
Что-то странное происходит, когда парень, который тебе нравится, говорит, что ты тоже ему нравишься. Все становится каким-то гиперреалистичным. Ярким. Эти ямочки на щеках, на которые я раньше особо не обращала внимания, теперь занимают внушительную часть моих мыслей. Я не могу прекратить касаться его волос. Не могу не замечать, что он всегда пропускает маленький участок светлых волос на углу челюсти, когда бреется.
Сложно удержаться и снова не посмотреть на его обнаженную грудь. Точеные мускулы и загорелая кожа так и просят, чтобы я их коснулась. С усилием сглотнув, чтобы смочить пересохшее горло, отвожу взгляд и заставляю себя перестать пялиться. Слоан всегда называла Фенна золотым мальчишкой, и с ней сложно не согласиться, только я в этом вижу не издевку, а комплимент. Светлые волосы, сияющая кожа, высокое крепкое телосложение – он сама сексуальность.
Поверить не могу, что он действительно мой.
– Я ненадолго, – отвечаю я на его вопрос. – Домашка. И папа готовит ужин. Так что…
– Так что не буду зря тратить время.
С озорной улыбкой он берет меня за руку и перетягивает к себе на колени, отчего я взвизгиваю одновременно удивленно и радостно. А потом мой пульс бросается в пляс, потому что Фенн крепко обнимает меня за талию и накрывает мои губы своими.
Начинается все достаточно невинно. Милый поцелуй. Мягкое касание губ. Мои пальцы нащупывают его обнаженные плечи и спускаются до рельефного пресса, который сжимается под моим прикосновением. Я нахожу его язык своим, пальцы Фенна путаются в моих волосах, а затем нежно прижимаются к щеке.
Я знаю, что он хочет меня. Слышу это по приглушенным тихим стонам где-то в его груди. По шальным касаниям пальцев на моей пояснице. Выпрямившись, я впиваюсь пальцами в его волосы и с тяжелым дыханием углубляю поцелуй.
Фенн всегда отстраняется первым.
– Убиваешь меня, – шепчет он с полуприкрытыми глазами.
– Не знаю, кого ты пытаешься впечатлить, заперев нас обоих на стадии целомудренности.