Комплекс хорошей девочки (ЛП)

С другой стороны, какая у него причина лгать? Даже если бы я бросила Престона, это не значит, что я побежала бы прямо в объятия Купера.
Так ли это?
Когда я вчера вернулась в общежитие после нашей ссоры, мне пришлось заставить себя не звонить Престону и не ставить вопрос ребром. Задай вопросы и потребуй ответы. Я все еще злюсь на него за то, как он отреагировал на мой отель. Злюсь на осознание того, что он не воспринимает меня всерьез как деловую женщину, и на то, как он безапелляционно описал будущее, которое лишает меня всякой свободы действий.
У меня уже было много причин сомневаться в моих отношениях с Престоном, прежде чем Купер обвинил его во всем этом. Теперь я в еще большем хаосе. Мой разум превратился в кашу, мои внутренности скрутились в узлы.
Я покидаю лекционный зал с опущенной головой, не останавливаясь, чтобы поболтать ни с кем из моих одноклассников. Выйдя на улицу, я вдыхаю свежий воздух, теперь бодрящий и немного прохладный, поскольку осень начинает проявляться после затянувшегося лета.
Мой телефон жужжит в холщовой сумке. Я тянусь за ним, нахожу сообщение от Бонни, с вопросом, не хочу ли я встретиться за ланчем. Моя соседка по комнате обладает сверхъестественной способностью читать мои мысли, поэтому я говорю ей, что мне нужно заниматься, затем нахожу свободную скамейку во дворе и достаю свой ноутбук.
Мне нужно отвлечься, отвлечься от своих хаотичных мыслей. Составление планов относительно отеля дает эту передышку.
В течение следующих нескольких часов я просматриваю Интернет в поисках ресурсов, необходимых мне для начала работы над проектом. Я составляю список подрядчиков, связываюсь с каждым из них, чтобы запросить посещение объекта, чтобы они могли дать мне точные оценки того, сколько будет стоить приведение здания в соответствующий вид. Я изучаю постановления округа и правила выдачи разрешений. Посмотрела пару видеороликов о коммерческих сантехнических и электрических установках. Ознакомилась с последними новинками в области строительства, защищенного от ураганов, и ценами на страховые полисы.
Это… очень много.
Звонок от мамы приходит, когда я убираю ноутбук обратно в сумку и встаю, чтобы размять ноги. Три часа на кованой железной скамье здорово подействовало на мои мышцы.
— Мам, привет, — приветствую я ее.
Пропустив любезности, она сразу переходит к делу.
— Маккензи, мы с твоим отцом хотели бы пригласить тебя и Престона на ужин сегодня вечером — как насчет семи?
Я стискиваю зубы. Их чувство собственного достоинства чертовски раздражает. Она ведет себя так, как будто у меня есть выбор в этом вопросе, хотя мы оба знаем, что это не так.
— Я не знаю, свободен ли Престон, — натянуто говорю я. Я избегала его в течение двух дней, с тех пор, как он разрушил мои мечты и сказал мне, что я безответственная и незрелая.
Воспоминание о его резких, снисходительных словах вновь разжигает мой гнев на него. Нет. Я ни за что не приведу его сегодня на ужин и не рискну устроить грандиозную ссору перед моими родителями. Я уже дала пощечину одному парню. Лучше не делать этого с вторым.
Но моя мать вмешивается в это дело.
— Твой отец уже говорил с Престоном. Он сказал, что рад присоединиться к нам.
Мой рот открывается от шока. Серьёзно? Они договорились с моим парнем, прежде чем позвонить мне, своей собственной дочери?
Мама не дает мне времени возражать.
— Увидимся в семь, милая.
В тот момент, когда она отключается, я спешу позвонить Престону. Он отвечает после первого гудка.
— Привет, детка.
Эй, детка? Он сейчас серьезно? Я игнорирую его звонки и сообщения с субботнего дня. В воскресенье утром, когда он пригрозил появиться в моем общежитии, я написала, что мне нужно немного побыть одной и позвоню ему, когда буду готова.
А теперь он, эй, нянчится со мной?
Неужели он не понимает, насколько я безумна?
— Я рад, что ты наконец позвонила. — Его явное раскаяние подтверждает, что он действительно признает мое несчастье. — Я знаю, ты все еще злишься из-за нашей маленькой размолвки, поэтому я пытался дать тебе немного пространства, как ты и просила.
 
— Правда? — говорю я с горечью. — Так вот почему ты согласился поужинать с моими родителями, даже не посоветовавшись со мной?
— Ты бы взяла трубку, если бы я позвонил? — возражает он.
Хороший довод.
— Кроме того, я буквально только что говорил с твоим отцом. Ты позвонила до того, как я успел позвонить тебе первым.
— Хорошо. Как скажешь. Но я не хочу идти сегодня, Престон. После того, что произошло в субботу в отеле, мне действительно нужно это пространство.
— Я знаю. — Нотка сожаления в его голосе звучит искренне. — Я плохо отреагировал, не могу этого отрицать. Но ты должна понять — ты поставила меня в тупик. Последнее, чего я ожидал, это услышать, что ты пошла и купила отель. Это было очень тяжело принять, Мак.
— Я понимаю. Но ты говорил со мной, как с непослушным ребенком. Ты хоть понимаешь, как унизительно… — Я замолкаю, делая успокаивающий вдох. — Нет. Я не хочу повторять это прямо сейчас. Нам действительно нужно поговорить, но не сейчас. И я не могу идти на ужин. Я просто не могу.
Наступает короткая пауза.
— Маккензи. Мы оба знаем, что ты не собираешься говорить своим родителям, что не можешь пойти.
Да.
Он поймал меня на этом.
— Заедь за мной без четверти семь, — бормочу я.
Вернувшись в Талли-Холл, я надеваю подходящее платье, на которое моя мама не посмотрит косо, и привожу себя в порядок. Я выбираю темно-сине, которое как раз на распутной стороне скромности. Мой молчаливый протест против того, что у меня украли вечер. Как только Престон забирает меня из общежития, он предлагает мне надеть кардиган.
Я сижу в тишине по дороге в новый модный стейк-хаус недалеко от кампуса. Престон достаточно умен, чтобы не пытаться завязать разговор.
В ресторане нам выделили отдельную комнату, благодаря тому, что помощник моего отца позвонил заранее. По дороге папа, как обычно, обнимается с избирателями и улыбается, а затем позирует для фотографии с менеджером, которая в конечном итоге будет в рамке на стене и завтра появится в местной газете. Даже ужин становится важным событием, когда появляется мой отец, и все потому, что его эго не довольствуется анонимным ужином со своей семьей. Тем временем моя мама стоит в стороне, вежливо сложив руки перед собой, с пластмассовой улыбкой на лице. Я не могу сказать, любит ли она все еще это или ботокс означает, что она больше ничего не чувствует.
Рядом со мной у Престона горят глаза.
За коктейлями и закусками мой отец рассказывает о каком-то новом счете за расходы. Я не могу найти в себе сил даже изобразить интерес, пока гоняю салат из свеклы по тарелке. Престон привлекает его с рвением, которое, по какой-то причине сегодня вечером, действует мне на нервы. Я всегда ценила способность Престона поболтать с моими родителями, снять с меня часть бремени в таких вещах. Они любят его, поэтому, когда он приходит с ними, у них хорошее настроение. Но прямо сейчас я нахожу его невероятно раздражающим.
На мгновение я подумываю о том, чтобы набраться смелости и сообщить новость своим родителям Угадайте, что! Я купила отель! Но когда мама начинает говорить о том, что она не может дождаться, когда я буду больше участвовать в ее благотворительности, я убеждена, что они отреагируют не лучше, чем Престон.
— Я надеялся, что вы позволите мне взять Маккензи с собой в Европу этим летом, — говорит Престон, когда приносят закуски. — Мой отец, наконец, уступил давлению и согласился отвезти мою мать за покупками для нового загородного дома. Мы поплывем на яхте вдоль побережья от Испании до Греции.
Для меня это новость. Я почти уверена, что в последнее время мои летние планы не обсуждались, а даже если и обсуждались, то это было до того, как мне нужно было восстанавливать отель. Престон чертовски хорошо знает, что я не могу уехать из Авалон-Бей этим летом.