Сын Моржа и Куницы (СИ)

Мегабосса не электричеством же раскормили, наоборот, из него ток выкачивали. Он работал генератором: давал напряжение и ток в городскую сеть. И к нему, по словам рыжей, подвели некие природные жилы. Видимо, силу получал из них и превращал в силу тока.
Скормив четвертую порцию электричества, Егор бросил комок битума с торчащими клеммами в коробку и потряс слегка обожжёнными пальцами в воздухе. Шарах глядел умильно и облизывался.
Но Егор решил приостановиться.
Догадка требовала подтверждения.
— А ведь сила, она вокруг нас? Разлита в пространстве?
— Ну да, мы её потихонечку забираем. У людей этим душа занимается, а у нас — ядро.
— Так, душа и ядро. Расскажешь потом, хорошо? А сейчас другое: есть особые места где энергии больше, верно? Ты упоминала природные жилы, это что?
— Ох, ты и спросил. Знаешь, у меня есть отличная идея!
— Ну?
— Завтра!
— Вот ты… пламенная!
Девица заливисто рассмеялась, шуганув птиц в кронах растущих неподалёку деревьев. Захлопали крылья, поднялся недовольный грай. На землю посыпались мелкие сухие ветки. Кажется, кто-то со страху лишился жилплощади.
— Ладно, завтра так завтра. А теперь дрессировка.
Егор, потыкав Шараха проводом и вызвав пару едва заметных искр, ткнул проводом в фольгу. На концах медной жилы мелькнули искры. Ткнул ещё раз, чуть отодвинув от элементаля. И ещё раз, на миллиметр дальше. Затем провёл проводом по фольге туда-сюда, вызывая мельчайшие искры и почти неслышимый треск.
Рыжая придвинулась и раздула огонёк.
Шарах недоумённо пялился на хозяина.
Что происходит?
Где случилось?!
Еда ж пропадает!
А тот продолжал дразнить элементаля. Ткнёт, подкормит крошкой, а потом ведёт по фольге, бездарно тратя драгоценный ресурс.
И Шарах решился. Двинулся за ползущим по фольге жгутику проводов. Догнал. Вцепился. И за полминуты высосал так жадно, что Егор отбросил потёкшую битумную блямбу.
Со следующей порцией еды дело пошло веселее. После первого же тычка по фольге, Шарах прыгнул, алчно набросился и принялся поглощать, потрескивая и изредка пыхая короткими, но заметными вспышками. А как доел — начал кружить по фольге, нервно топоча копытами в ожидании лакомства.
Игра ему понравилась.
На Егора смотрел с обожанием.
И тот надежд подросшего шарика не обманул, подкормил. Последние две электрические консервы отложил и задумался.
Рыжая азартно сопела и возбуждённо клацала зубами, но под руку не лезла.
Егор оторвал кусок фольги, отодвинул на край скамьи. И принялся чиркать проводами там. Шарах пометался по привычному месту, но голод победил. Медленно и осторожно перелетел на новые охотничьи угодья, там ускорился, догнал и сожрал.
А минутой позже Егор скормил ему последнюю консерву на соседней скамье.
Электрошар подрос до лесного ореха и ярко светился.
— И чего теперь?! — жарко дыхнула рыжая. — Давай ещё!
— Аккумулятор остался, батарейки всё.
— Ну, ты ж его для этого и купил?! Чего жалеть?!
— Да вот, сомневаюсь, — призналась мятущаяся душа, — если он батарейки плавит, что с аккумулятором будет? Там всё же кислота. А если вскипит?
— Взорвёт, думаешь?
— Тц! — Егор постучал по скамье. — Не должно, конечно. Но вдруг?
Оба уставились на довольного жизнью элементаля. Тот умиротворённо потрескивал, вися невысоко над доской скамьи. Егору казалось, что тварюшка с интересом поглядывает на аккумулятор. Не просто же так сюда принесли? Должна быть ещё игра!
— А ты можешь приказать ему передвинуться? Или остановиться?
Егор пожал плечами и принялся экспериментировать.
Возился долго, рыжая аж заскучать успела, но выяснил: без ломика никуда. Просто так передать мысль примитивному существу не получалось, а вот если подтолкнуть ломиком в нужную сторону, то не сразу, но понимает.
— Кажется, получается? — и рыжая толкнула Егора. — Пробуй!
Пришлось пробовать.
Дело поначалу шло туго, от тока из аккумулятора фольга горела и пришлось её рвать на кусочки, а потом и вовсе расплетать провод, создавая примитивный разрядник.
Сожрав пару крупных искр, Шарах разыгрался.
 
Вскоре Егор бегал вокруг скамей с тяжелой батареей наперевес.
Уворачивался от светящегося шара распалённого до треска и мелких молний, время от времени чиркал проводами и высекал жирную искру. Шарах метался зигзагами, заходил в атаку то слева, то справа, слизывал порцию энергии, недалеко отлетал, с жужжанием стремительно падал сверху, уходил на бреющем, проводил диверсии из-за спины хозяина.
И жрал, жрал, жрал.
Крупнел на глазах. Теперь он был с со спелый грецкий орех.
Рыжая каталась от смеха. Шпыняла обоих бегунов-летунов; больше доставалось Егору, но и Шараху прилетало, рыжая его именовал не иначе как электромухой.
Минут через сорок уставший Егор присел на скамью, поставил рядом разряженный аккумулятор и пропыхтел Шараху, радостно выводящему в воздухе восьмёрки:
— Не огорчайся! Вот вырастешь большим и сильным электроллем и отомстишь этой ехидной старой тётке с двумя хвостами.
— Я не тётка! Я молода! И у меня уже три хвоста!
— Отомстишь тётке с тремя хвостами, — согласился Егор и получил крепкой ладошкой по загривку так, что свалился со скамейки.
— Ещё раз назовёшь тёткой!.. — перед глазами парня мелькнул пламенный коготь. Кажется, Куней всерьёз разозлилась. — Ещё раз… Да чего ждать! Сейчас утоплю!
И утопила.
Подхватила за руки, за ноги, напряглась, крутанулась и метнула Егора в воздух. Описав красивую параболу, тот с шумом и плеском вошёл в воду. Далеко рыжая забросила, метров на десять, не меньше.
Прыгала на берегу, махала огненными когтями и вопила:
— Никогда! Не называй! Меня! Тёткой!
Но в воду благоразумно не лезла.
Неподалеку из теней соткался Паук.
Поглядел на суматоху и исчез.
— …А чего с Борщатой? Так и не отошёл? — раздетый до трусов Егор попрыгал на левой ноге, вытряхивая воду из уха. Выжатая и расправленная одежда сохла на лавках. — Весь день сонный, слова не вытянешь.
— С Путятой. Плохо всё с ним, та блондинка правильно сказала: ядро потрескалось.
— И чем грозит?
— Да уже, знаешь ли, упал на нижний Средний, хотя был на крепкой середине.
Новость Егора здорово огорчила. Такого и левому человеку не пожелаешь, а тут приятель. Пожалуй, парень был близок к тому, чтобы посчитать двоих наёмников друзьями.
— Есть чем вылечить?
— Напишу на днях в представительство Островных, спрошу. Мы всё же с ними сильно отличаемся. Что нашей части Народа на пользу, им может и во вред пойти.
— …То немцу смерть, — задумчиво буркнул Егор. — Так, отвернись, пожалуйста, трусы выжму.
Рыжая отвернулась.
Что характерно, от шуточек воздержалась.
Тоже переживала.
— Опять же, он на-сером, а я на-синем… Моя стая не подскажет.
А Егор выжал всё выжимаемое и, покрывшись крупными мурашками, принялся надевать омерзительно влажную одежду. Хуже только спать под мокрым одеялом, не зря об этом шотландцы поговорку придумали. Но ждать пока высохнет — долго, пора возвращаться. Ночь давно перевалила заполночь, до подъёма, поди, часов пять осталось.
— Как думаешь, местные могли бы помочь? — Егора не оставляла мысль как-то ситуацию исправить.
— Легко! Видел, у них двое Старших-на-Серебре и Малахите? Но ты представляешь, сколько их услуги стоят?! Мне не по карману. Да и Путяте. Золото у него в руках не держится. Надо про готовые зелья спросить, но и те дороги.
— А страховки нет на такой случай? Медицинской. Или астральной.
— Страховки? Шутишь? Кто будет астральников-наёмников страховать? У нас вся жизнь такая, от жопы к жопе, — Куней шлёпнула себя по губам. — Фу! Плохая лиса, плохая! — Осеклась. Помолчала и добавила: — А вот этого ты не слышал!
— Не слышал, — подтвердил Егор. — Ты вообще о чём?
Рыжая выдохнула.