Корона из роз, или Дорога домой (СИ)

  
Вспомнить все
 
Темнота, которая окутывала спрятавшуюся женщину в небольшой расщелине, была страшна, неизвестность пугала. Человек смотрящий, видящий, всегда хочет увидеть опасность, увидеть тех, кто крадется в ночи.
Закрыв глаза, женщина укуталась в плащ и вспомнила весь ужас, который она пережила, когда впервые открыла глаза и увидела нависшего над ней волосатого, грязного и абсолютно голого мужчины. Ее крик, кажется должен был его оглушить, но он лишь посильнее сжал ее руки у нее над головой и продолжил вбиваться в ее тело, оскалясь и пытаясь что-то мычать сквозь свою бороду. Когда рядом она услышала тихий смех и повернула голову, увидела тех, кто ждал свой очереди. Как бы она не брыкалась, как не пыталась остановить все то, что с ней происходило – у нее ничего не вышло. Избитую, ее бросили прямо на каменном полу, набросив на ее истерзанное обнаженное тело порванный плащ.
– Я княгиня, Сицилия Ангаи, и меня ничего не сможет сломить, – шептала она, осматриваясь. Она в круглой пещере, вокруг никого и лишь одинокий факел под потолком освещает этот каменный мешок с единственным выходом, за которым слышны голоса ее мучителей. – Я выдержу все, это всего лишь тело, а моя душа бессмертна.
Но ее слова не могли дать успокоение ее душе. Встать она не могла, не было сил, ползком добравшись до стены, она попыталась забыться хоть ненадолго, чтобы понять: где она и что она может в этом состоянии. Ее магия ветра всегда была слаба, хватало лишь на бытовые нужды, и сейчас она могла рассчитывать лишь на себя или что произойдет что-то такое, что заставит небо упасть на головы ее мучителей.
Тогда ей казалось, что этот ужас насилия никогда не закончится, казалось, что это длится неимоверно долго. Сколько раз она пыталась сбежать – не сосчитать. Ее возвращали, избивали и опять насиловали, жестоко и с наслаждением. И вот однажды, она открыла глаза и увидела, что на коленях перед ней сидит высокий гигант, с абсолютно белыми волосами и добрыми глазами и протягивает руку. Тогда он казался ей в этом царстве боли чем-то нереальным и она вложила тонкую ладошку в его, оказавшись сразу в его руках, прижатая к сильном телу, укутанная в изодранный плащ.
А потом ее вымыли, переодели и даже накормили, дали выспаться на каменном полу, на котором заранее постелили дерюгу, и это не требуя плату ее телом. Незнакомец лишь гладил ее по голове и улыбался. Сицилия быстро поняла, что мужчина, который ее спас немой, нет языка, отрезали. Будь она не здесь не в этом состоянии она бы наверное придумала бы как помочь ему, но здесь в полутьме подземелья она могла лишь разговаривать с ним и благодарить за свое спасение. Она рассказывала все, что помнила из той жизни, она даже рассказала о том, что слышала избитая, лежащая на полу в те краткие моменты, когда ее насильники, натешившись с ней, сидели у входа и разговаривали, проклиная пророков, и особенно чистили в своих словах Малту – свет. И она попросила найти этого пророка, ведь тогда у нее будет шанс, нет, у них будет.
– Свет – это жизнь, если пророк так сильна, что способна освещать вокруг себя самую глубокую ночь, значит она отличный маг, она поможет нам, – говорила она, заглядывая в глаза своему другу, не зная его имени, она называла его просто – друг.
И вот уже два дня она прячется в темноте катакомб, здесь в чистилище ее никто не найдет, у нее будет шанс дождаться ее друга. Место, в которое ее привели – иначе и не назовешь: мусор, грязь, копошащиеся в лужах мелкие животные, и темнота, а еще вой. Вой, от которого сводит живот от страха, но разве умереть от зубов страшнее, чем умереть под одним из ее бывших насильников? Она согласна быть лучше здесь, чем там – наверху.
В темноте послышался шум шагов и Сицилия напряглась: «Пусть будет друг, чем банда! Я не вернусь, обратно».
Она решила, что если ее найдут она будет визжать, и кричать так как никогда не кричала. В этом месте кричать нельзя, вызовешь тех, кто крадется в ночи и убивает лишь прикосновением. Так что она умрет, но больше не даст до себя дотронуться никому.
 
– Куда ты нас привел Селван? – тихий мелодичный голос и вдруг все вокруг княжны вспыхнуло ярким светом. Светом, который резал глаза, который заставил ее встать и прижаться к стене, всматриваясь в невысокую девушку, в плаще и с капюшоном на голове. Но ее светлые локоны выбивались из-под капюшона и лежали на ее груди светлыми струями, а лицо – молочная кожа, тонкие черные брови и фиалковые глаза осматривали освещенное пространство. Сицилия увидела, как от яркого света разбегаются крысы, как исчезают те, кто шел по ее душу, но был спугнут и сейчас удрученно опустил голову и исчез в темноте.
– Мэлисента? – ее голос привлек внимание к ней спутницы ее друга и тонкая рука теперь направлена на нее, освещая и стоящего рядом с ней второго великана, который поднял широкий меч, понимая, что они в той части где не действуют законы. – Генерал?
– О, так нас узнали, – выдохнула Мэл. – И почему все помнят меня, но я не помню никого из вас? Мне бы хоть кто-то рассказал: кто вы?
Сицилия бросилась к Мэл и схватила ее за руки: – Я так рада, что встретила тебя моя королева.
– Королева? – ахнули сразу трое, правда, двое взглянули на замершую Мэл как-то странно. В каждом взгляде было и недоумение и страх. 
– Забудьте, здесь я Малта, – выдохнула Мэл, вырывая руки из захвата и оглядываясь. – Мы вспугнули слишком многих, давайте найдем место посуше и поприятинее.
– Меня ищут.
– Знаю. И за твою голову назначена крупная награда, – усмехнулась Мэл.
– Ты меня не отдашь им? – остановилась Сицилия, глядя как пророк снимает с себя плащ, оставаясь в кожаных брюках и майке безрукавке с жилеткой-корсетом.
– Еще не решила, – Мэл вложила рыжеволосой девушке в руки плащ и окутала ее магией жизни, вылечивая шрамы, и увы не только на теле, но и на лице.
«Красивая, как же так можно? Этот мир жесток, особенно к женщинам. но так издеваться… Найду, убью того, кто такое совершил», – выдохнула она и сдвинула брови. Сейчас она не только вылечила раны на теле, но и вылечила внутренние разрывы, вымыла и привела в порядок эту «душу». Но хватит ли у нее сил спасти ее?
– Не отдавай меня им, – упала на колени Сицилия, – пожалуйста, пожалей меня. Я все расскажу, и я дам такую клятву верности, что никогда ее не нарушу, только спаси меня. Мы совершили с матерью тогда предательство, но больше никогда – клянусь. Прости меня.
Мэл опешила: – Хорошо, хорошо, вставай только, – поднимая девушку с пола и осматривая ее и понимая, что только что она ее вымыла и та опять грязная. – Ну что за такое? Чистая и опять грязная. И тебе нужна другая одежда, платье никак не поможет нам тебя спасти.
– Уходим, сюда ползет вся нечисть, – рявкнул Ян, оглядывая пространство и прислушиваясь к вою, который оглашал округу позади них. Селван подхватил незнакомку на руки и двинулся вперед, к лестнице ведущей наверх из этих отбросов. А Мэл бросила вверх над их головами огненный фаербол, освещая как можно большее пространство вокруг них и понимая, что Ян прав. У каменной стены притаились тени, безликие и двигающиеся так, будто плывут по воздуху, хотя, что там у них под плащами никто не знал, а те, кто знал, уже мертвы. Со стен спускались змеи, беззвучно раскрывая свои пасти с которых капал яд. О, эти, съедят и не подавятся.
– Поспешим, – и Мэл бросилась за мужчинами, выпуская сразу и магию смерти, которая должна была убить всех, кто захочет наступить ей на пятки.
  
То, что было. Тогда, как мы здесь оказались?
 
Мэл наблюдала за рыжеволосой женщиной, которая сидела на стуле и теребила подол выцветшего платья. Цвет был от фиолетового до грязно серого, прямого покроя, без лифа, открытые плечи не давали тепла, потому женщина куталась в ее плащ, на ногах ботинки, которые видно были сняты с ноги намного больше чем ее размер. Рыжие волосы она заплела в косу и спрятала под плащ, кожа опаленная солнцем, но как… Откуда она? Ее красота необычна для этих мест, наверное, потому ее и хотят вернуть обратно. А вот отдать ее или нет, решать будет уже она – пророк. Пусть сначала всё расскажет, а потом уже она решит, стоит ли давать ей шанс выжить: – Так почему ты просила у меня прощение?