Колдуны и герои

И это теперь моя гвардия, подумал Ланс. Когда (если) сюда заявятся убийцы, о которых разглагольствует Ринальдо, мимо привратника они пройдут с такой же легкостью, как и мимо столба, к которому привязана мишень.
Промахнувшись в шестой раз, Джори выругался, потянулся за следующей стрелой и заметил наблюдающего за ним Ланса.
– С мечом я управляюсь куда лучше, милорд, – сказал он извиняющимся тоном.
– Не сомневаюсь, – сказал Ланс. Потому что куда хуже-то?
– Мой отец говорил, что в бою один мечник стоит трех лучников, милорд.
– Если успеет до них добежать, – согласился Ланс. – Твой отец сейчас жив?
– Не знаю, милорд. Он ушел на войну вместе со старым графом.
Еще один, мысленно простонал Ланс. О чем я думал, когда просил для себя крепость, принадлежавшую мятежнику? Только о том, чтобы убраться подальше от столицы и молодого короля с кликой его советников. Глупое решение, продиктованное моментом. Очередная ошибка из очень длинного списка.
– Вы сражались на Золотом луге, милорд? – самый популярный в последнее время вопрос. Долгие годы история этого королевства будет определяться теми, кто сражался на Золотом лугу, и от ответа каждого конкретного человека на этот вопрос в его жизни будет зависеть очень многое.
– Войска Алого Ястреба дрались умело и храбро, – сказал Ланс. – Они дрогнули только тогда, когда был убит Смеющийся.
Когда Ланс зарубил Смеющегося, ученика Алого Ястреба, молодого рыцаря в сверкающих золотом доспехах. Смеющийся не носил шлема, и черный клинок Ланса снес ему половину головы. Жаль, самого Алого Ястреба не было на том поле, иначе все могло бы закончиться гораздо быстрее, и Лансу не пришлось бы лезть в замок, становиться рыцарем и принимать дары от молодого короля.
А может, бросить все и сбежать, подумал Ланс. К черту этот замок с его старым кастеляном и молодой девицей, к черту похотливого пьяницу Ринальдо, к черту этого Джори, отца которого я вполне мог прикончить на Золотом лугу и даже не заметить этого. Я уже слишком стар, чтобы ввязываться в очередную местечковую склоку, чреватую наемными убийцами и отравленными кинжалами. Но и слишком устал, чтобы снова становиться бродягой. Мне нужна хотя бы небольшая передышка.
– А я еще не побывал ни на одной войне, милорд, – сокрушенно сказал Джори.
– Оно тебе и не надо, – сказал Ланс. – Я побывал на слишком многих войнах, так что можешь мне поверить.
На лице Джори отразилось сомнение.
– Я понимаю, о чем ты думаешь, – сказал Ланс. – О славе, которую можно обрести на поле боя. Славу там обретают немногие. Гораздо больше тех, кто на поле боя находит лишь смерть.
– Я хотел бы стать рыцарем, милорд, – сказал Джори. – Когда нет войны, человеку вроде меня очень сложно показать себя.
Ланс не стал объяснять Джори, что рыцарство это просто приставка «сэр» к имени человека. Джори бы ему не поверил. Впрочем, были времена, когда и сам Ланс в это не верил.
Честь, доблесть? В большинстве случаев это просто миф. Слава? Она не накормит в голодный год и не согреет кости долгой зимней ночью. Земли и титулы? Одним только мечом этого не заработать. В лучшем случае Джори мог бы стать межевым рыцарем и закончить свои дни, как сэр Гант, служа в чужом замке. Хотя для Джори и это будет слишком большой удачей, потому что вряд ли он справляется с мечом намного лучше, чем с луком. Настоящего рубаки из этого увальня не выйдет и через годы тренировок, а поля брани завалены молодыми дураками, которые хотели стать рыцарями, а стали лишь кормом для воронов и бродячих собак.
А вот Ринальдо никогда не хотел стать рыцарем. Носить на себе железо, протыкать железом других людей и постоянно подвергаться риском быть проткнутым самому? Нет, это удовольствие явно не для него.
Впрочем, сколько он себя помнил, у него никогда не было стремления быть кем-то конкретным. Ему вполне хватало просто быть. Крыша над головой, вино, еда, женщины. Может быть, книга, забытая кем-то из посетителей борделя или украденная из хозяйской библиотеки. Что может быть лучше, чем просто плыть по течению жизни и никогда не хотеть невозможного?
 
Если ты карлик, то тебе повезло, что от тебя не избавились сразу после рождения. Ты сумел продраться сквозь детство, полное насмешек и издевательств других детей? Тебе повезло вдвойне. Тебе удалось дожить до двадцати восьми, ладно, черт с ним, пусть будет до двадцати семи, лет? Ты просто баловень судьбы.
Когда войска молодого короля осадили Штормовой замок, Ринальдо уже был готов попрощаться с этим миром. Встреча с Лансом, кем бы ни был этот человек, дерущийся, как спущенный с цепи демон, стала для него вторым шансов. Она дала ему возможность что-то изменить в своей жизни. Он стал не героем, нет, карлики никогда не становятся героями, но помощником героя. Может быть, он даже попадет в одну из героических баллад, пусть и в роли комического персонажа.
Ринальдо не нравилось быть шутом, и после войны он перестал им быть. Но теперь он понятия не имел, что ему делать с остатком его жизни.
Он шел по галерее замка с полупустым кубком в руке, когда из тени выступила вчерашняя служанка. И совсем не та, которая согласилась остаться с ним на ночь.
– Пойдем со мной, маленький человечек.
– Карлик, – сказал Ринальдо. – Если тебе так уж нравится акцентировать внимание на моих размерах, то называй меня карликом.
В ответ она молча поманила его пальцем.
– Ты передумала? – поинтересовался Ринальдо. – Интересно, и что же тебя заставило передумать? Подруга рассказала о вчерашней ночи и ты тоже захотела попробовать?
Он последовал за ней на лестницу, и они поднялись на верхний этаж замка.
– Мы могли бы пойти ко мне, – сказал Ринальдо. – Тогда нам не пришлось бы подниматься по лестнице.
Служанка не удостоила его ответом и только прибавила скорости. Чтобы не отстать, Ринальдо пришлось перейти на легкий бег.
– Неужели тебе настолько не терпится? Что же твоя подруга тебе про меня наговорила?
Длинный коридор закончился небольшой крытой террасой. На террасе стояли два очень удобных на вид кресла, и одно из них оказалось уже занятым.
– О, – сказал Ринальдо. – Видимо, я неправильно оценил ситуацию. Леди Катрин, как я понимаю?
– Да. И я рада приветствовать тебя в моем… в этом замке, – у леди Катрин был приятный голос. Если бы он услышал этот голос несколько лет назад, он назвал бы его «волнующим». А десять лет назад один звук этого голоса доставил бы карлику несколько бессонных ночей.
Ринальдо склонился в поклоне. Леди Катрин одарила его легким кивком, но руки для поцелуя не предложила. Зато она предложила ему сесть.
Ринальдо втиснулся в свободное кресло и заметил, что служанка, которая привела его сюда, бесследно испарилась. Приватный разговор? Он даже догадывался, о чем эта девица на выданье хочет с ним поговорить.
– Как тебя зовут, маленький человечек?
– Ринальдо. И я карлик, миледи. Если позволите.
– Ты служишь оруженосцем у сэра Ланселота?
– Ну, можно и так сказать. Хотя я должен заметить, что с оружием он прекрасно управляется и без меня.
– Расскажи мне о нем, Ринальдо.
– Что вы хотите знать, миледи?
– Хороший ли он человек?
– Не знаю, – честно сказал Ринальдо. – Думаю, что да, но точно сказать не возьмусь. Мы с ним знакомы меньше месяца, и познакомились при весьма специфических обстоятельствах.
Я был пьян и прощался с этим миром, а он вылез из-под земли и сбросил моего хозяина с башни. Этого Ринальдо вслух произносить не стал.
– Знатен ли он? Влиятелен ли его род?
Ринальдо покачал головой.
– Боюсь вас огорчить, миледи, но сие мне неведомо. Лучше бы вам поговорить об этом с самим сэром Ланселотом.
– О, безусловно, я с ним поговорю, – сказала леди Катрин. – Но прежде мне хотелось бы узнать о нем хоть что-нибудь.
– Он – доблестный воин, не ведающий страха, – сказал Ринальдо.
– Он бился на Золотом лугу?
– Да, миледи.