Колдуны и герои
– Война кончилась, – сказал Ланс. – Пусть женятся.
– Сэр Хью Монро должен был участвовать в битве на Золотом луге, – сказал сэр Гант. – О нем уже больше месяца нет никаких известий.
– А на чьей стороне он воевал?
– На стороне Алого Ястреба, милорд. Он отправился на войну вместе с графом Риттером.
– Я вижу, молодой король не очень популярен в ваших краях.
– Когда-то наша провинция была богатой и процветающей, – сказал сэр Гант. – Но потом королевство расширилось, столицу перенесли на ее нынешнее место, и древние семейства, многие века служившие опорой трона, пришли в упадок. Возможно, выступая на стороне Алого Ястреба, они хотели как-то улучшить свое положение. В случае победы…
– Весьма странная логика, если вспомнить, что Алый Ястреб был первым министром при отце Леонарда, – заметил Ланс. – Если людям хотелось перемен, им стоило выступать на стороне молодого короля.
– Большинство здешних лордов стары, – сказал сэр Гант. – Король Леонард для них – всего лишь мальчишка, а первый министр был человеком их поколения.
– Консерваторы, радеющие за перемены, – пробормотал Ланс. – Жизнь довольно причудлива, но это наблюдение ни на шаг не приближает нас к ответу на вопрос о том, что делать с молодой леди. Почему вы не сказали мне раньше?
– Простите, милорд. Я думал, вы знаете.
– Когда король даровал мне этот замок, он просто ткнул пальцем в точку на карте и спросил, устраивает ли меня это место, – сказал Ланс.
– Вы отличились в бою, милорд?
– Что-то вроде того, – сказал Ланс. Я выиграл для короля чертову войну, хотя это совсем не входило в мои планы. И в качестве награды я получил, что хотел – замок в глухой провинции, зато на берегу моря. А про небольшой довесок в лице дочери прошлого владельца мне рассказать забыли. Или просто не сочли нужным. В конце концов, почти у каждого, кто выбрал в этой войне не ту сторону, могли быть дети. – У лорда Монро больше нет сыновей?
– Нет, милорд.
– А сам он не женат?
– Он вдовец и слишком стар для еще одного брака, милорд.
– Ну и как мне быть?
– Простите, милорд, – старый рыцарь сокрушенно развел руками. – Я не знаю.
– Вообще не понимаю, в чем проблема, – заявил Ринальдо, бодро обгрызая баранью ногу. – Ее отца отправили в ссылку, и ей, как хорошей дочери, подобает отправиться за ним.
– Она даже не знает, где его искать, – заметил Ланс. В обеденной зале их было двое. Сэр Гант, которого Ланс приглашал остаться, отлучился, сославшись на срочные дела в соседней деревне.
– Не знает, – согласился Ринальдо. – Но твоя ли это проблема?
– То есть, ты предлагаешь просто выставить ее на улицу?
– Чем не выход?
– Это недостойно.
– Ты стал рыцарем меньше месяца назад, – заметил Ринальдо. – И я тебя уверяю, слухи об истинном благородстве этого сословия несколько преувеличены.
– В данном случае меня заботит отнюдь не моя репутация.
– А что еще тебя может заботить? Ты этой девицы еще даже не видел. Вот почему она не спустилась к обеду? А я тебе скажу, почему. Она пренебрегает твоим обществом, стремиться показать, что ты недостоин сидеть с ней за одним столом. Потому что она представительница древнейшего, пусть и опального рода, а ты только вчера вылез из грязи палаточного городка.
– Ты тоже ее еще не видел, но уже берешься рассуждать о ее мотивах?
– Все женщины одинаковы, – сказал Ринальдо. – Вчера одна служанка отказала мне, потому что я карлик. Я пытался убедить ее, что в постели рост не имеет никакого значения, а внизу у меня все, как у обычного мужчины, но она и слушать ничего не хотела.
– Может быть, она отказала тебе, потому что ты – похотливая свинья? – поинтересовался Ланс.
– Ты так говоришь «похотливая свинья», как будто в этом есть что-то плохое, – сказал Ринальдо. – Я вырос в борделе, если ты не помнишь. Именно похотливые свиньи приносят борделям девяносто процентов от их общего дохода.
– Но это не значит, что везде надо вести себя так, словно ты находишься в борделе.
– Я и не вел, – возмутился Ринальдо. – Неужели ты думаешь, что я предлагал ей деньги?
Ланс вздохнул.
– Если тебя так заботит судьба этой девицы, то ты вполне можешь сам на ней жениться, – сказал Ринальдо. – Это будет очень благородно, учитывая, что именно ты являешься главным виновником ее теперешнего положения.
– И многим ты уже успел об этом рассказать?
– Нет. С той служанкой, которая мне не отказала, мы были заняты отнюдь не разговорами.
– Избавь меня от подробностей, – попросил Ланс.
– Я и не собирался, – Ринальдо прополоскал рот вином и вернулся к бараньей ноге. – Но скажи мне честно, ты на самом деле думаешь, что тебе удастся скромно умолчать о той роли, которую ты сыграл в этой войне, и никто здесь ничего не узнает? Я-то промолчу, но в обозе десятки людей, которые будут общаться с местными слугами и главной их историей будет именно рассказ о твоих похождениях. А еще через месяц, ну, может быть, чуть позже, это все-таки глухая дыра, сюда доберутся бродячие музыканты с кучей баллад, восхваляющих твои подвиги.
– А ты знаешь, что почти все древние семейства, населяющие этот край, выступали на стороне Алого Ястреба? – поинтересовался Ланс.
– Это не прибавит нам популярности, – сказал Ринальдо. – Похоже, даровав этот замок, король подложил тебе приличных размером свинью.
– Я сам его выбрал.
– И я уже говорил тебе, что думаю об этом выборе. Мягко говоря, это было не самое умное твое решение.
– В моем списке не самых умных решений оно занимает уверенное второе место, – сказал Ланс. – Сразу после решения о том, что ты можешь ко мне присоединиться.
– Без моей компании тебе было бы скучно.
– Зато я бы изрядно сэкономил на вине.
– Вино – это моя кровь, – торжественно заявил Ринальдо. – Лишь благодаря вину я до сих пор жив. А также не стоит забывать о приличной жратве и сговорчивых женщинах. И, возвращаясь к вопросу о нашей популярности… ты осмотрел замок? Выдержит ли он визит дружелюбно настроенных соседей, которые захотят лично выразить тебе благодарность за то, что ты сделал?
– Да, осмотрел, – сказал Ланс. – Нет, скорее всего, не выдержит.
– Это печально.
– Не думаю, что нам стоит беспокоиться о соседях, – сказал Ланс. – Когда они услышат о моей репутации, они дважды подумают, прежде чем выступят против меня.
– Ты еще недавно творил чудеса на поле боя, – сказал Ринальдо. – Но здесь и сейчас это мало что значит. Непобедимых бойцов нет. Все когда-нибудь проигрывают.
– Ты просто пышешь оптимизмом.
– Оптимизм разобрали люди твоего роста, для карликов там ничего не осталось, – сказало Ринальдо. – Впрочем, ты отчасти прав, в первую очередь тебе стоит беспокоиться не об отношениях с соседями. Я думаю, более влиятельные союзники Алого Ястреба подошлют к тебе убийц раньше, чем соседи решаться выступить в поход.
– Ты уверен?
– Я знаю этих людей, – сказал Ринальдо. – Я наблюдал за ними, когда они гостили в замке Алого Ястреба. Они безжалостны, мстительны и у них очень хорошая память. Не все открыто поддержали моего бывшего хозяина, и не все они подверглись гонениям со стороны молодого короля. Многим удалось сохранить и земли и титулы, но они потеряли влияние, и вряд ли очень этим довольны.
– Значит, нам следует ждать убийц?
– Да. А против убийц не помогут ни стены, ни гарнизон. Убийцы – это тени в ночи, это тихие шаги за спиной, это отравленный кинжал, вонзающийся тебе в грудь в тот момент, когда ты совсем этого не ждешь.
– Чудесная перспектива, – сказал Ланс.
– Но в этом есть и приятная сторона, – сказал Ринальдо. – Если тебя убьют, тебе не придется думать, как поступить с молодой леди Катрин.
Во дворе Джори упражнялся с длинным луком, пытаясь поразить ростовую мишень с тридцати шагов. В мишени уже торчало несколько стрел, но у Ланса возникли сомнения по поводу того, как они туда попали. За время наблюдения Джори сделал пять выстрелов и ни разу не попал.