Вадбольский (СИ)

— И что?
— Это их тетки, — пояснил он терпеливо. — А родители люди не только состоятельные, но и во властных структурах. Если сочтут, что их дочкам нанесен хотя бы малый ущерб, тебе сразу лучше зарыться в самую глубокую крысиную нору и не показываться оттуда до конца жизни.
— Понял, — сказал я озадачено. — Хрен с ними.
Да и зачем это мне? Вообще-то знаю, зачем, это нужно, но больно скучно и как-то не за что уцепиться. Даже потрахаться не светит, хотя молодых женщин много, но что-то не вижу здесь суфражисток.
Пора сваливать. Горчаков пусть остается, поймаю извозчика, на центральных улицах они всегда дежурят в виду богатых домов.
Мимо с обаятельной улыбкой проходила хозяйка, величественная и безукоризненная, в чистейшей алебастровой коже, только под самим подбородком слегка провисает, образуя ещё не складку, но некие пролегомены к ней.
Я поклонился и сказал превежливейшим голосом:
— Спасибо за прекрасный вечер, графиня, и так бесконечно жаль, что вынужден откланяться. Дела, дела…
Она ответила с некоторым облегчением:
— Рада что вам понравилось… баронет
Руку на прощанье не подала, а я, прежде чем отступить и направиться в сторону выхода, сказал с сочувствием:
— Ваша светлость, у вас сильно болит голова… Я вам сочувствую.
Она бледно улыбнулась, но спросила с вялым интересом:
— Вы лекарь?
— Нет, — ответил я, — но случайно сведущ в лекарском деле. Признаки мигрени заметить нетрудно тому, кто знает её симптомы.
Она улыбнулась, но я видел, что далось ей это с усилием.
— Мигрени часто мучают женщин.
Я сказал тихо:
— В лавке моего лекаря есть средство…
Она вздохнула.
— Лекари говорят, от мигрени ничего нет.
И ещё лет двести не будет, мелькнула мысль, не знают даже, почему она и от чего. А когда найдут причину, решение окажется очень простым. И сразу десяток способов от.
— Хотите, — предложил я, — пришлю?.. Всего один глоток, мигрень отступит на неделю точно.
Она с недоверием в глазах покачала головой.
— Какие-то сибирские тайны?
Я сказал шепотом:
— Только никому ни слова. Не хочу, чтобы меня воспринимали, как лекаря. Я боевой баронет, гроза медведёв, а лекарь как бы и не человек вовсе.
Она медленно наклонила голову, не спуская с меня пристального взгляда.
— Не скажу. Как видите, хватаюсь за соломинку.
Я поклонился и покинул гостиную.
  
Часть третья
 
Глава 3
 
Следующий день потратил на составление настойки, что глушит мигрень, ночь перегонял и отстаивал, получилось прозрачной жидкости грамм на двести. Отыскал подходящую емкость с вензелями и украшениями на боках, стеклодувы изобразили нечто вычурное, заткнул притертой пробкой и вручил Ивану.
— Доставь лично, не доверяю курьерам. Слишком важно. Денег не бери! Скажи, подарок графине Кржижановской от баронета Вадбольского. Вот адрес.
Он сказал понятливо:
— Всё сделаю, ваша милость. Услуга дороже денег.
Я кивнул, он поклонился и отбыл. Уже поднявшись в лавку, подумал, надо было вызвать хотя бы извозчика, а то пешком побежит через весь Петербург, всё экономит хозяйские деньги.
Близятся выходные, я всё думал насчёт похода в Проход. Сам по себе он ни к чему, я и сам могу сходить, но стоит, как говорит настойчиво Горчаков, присматриваться к окружающим и заводить знакомства.
Обо мне сложилось странное мнение, совершенно несправедливое, нужно потихоньку менять. Как догадываюсь, если рейд возглавит княжна Глориана, то и участники будут из её кружка суфражисток. Надеюсь, более женственные и раскованные. А я им расскажу не только о «Вольностях дворянства», что обнародовала императрица Екатерина Великая, но и «Вольностях женщин», что проповедовала Клара Цеткин.
В пятницу на перемене увидел Иоланту во дворе, уловил её едва заметный кивок, торопливо направился к ней.
Она тут же отвернулась и пошла медленным прогулочным шагом, в руке зонтик от осеннего солнца, я догнал, хотел было взять у неё зонтик и нести над нею, но не знаю, не покажется ли это недопустимой вольностью и нарушением этикета, потому просто пошел рядом, даже не глядя в её сторону.
 
— Вы готовы? — спросила едва слышно.
— Голому собраться, — ответил я бодро, — только подпоясаться!
Она сказала кисло:
— Намекаете, что у вас нет достойного оружия? Да, тесак не совсем то… Но я же сказала, готова оплатить вам меч и доспех.
— И сапоги, — напомнил я.
Она поморщилась.
— И сапоги, конечно. Завтра привезут.
Повернулась, собираясь величественно удалиться, я сказал предостерегающе:
— Эй-эй! Это чё такое? Без меня меня женили?
Она резко развернулась.
— Что не так?
Я покачал головой.
— А если броня не налезет? Или будет спадать? А меч если не по руке? Мужской мир — это не вышивание крестиком!
Она поморщилась, несколько мгновений думала, морща белый ровный лобик.
— Что вы хотите? Чтобы я поехала с вами и оплатила?
Я фыркнул.
— Зачем вам позориться с таким нищебродом?.. Я выберу, вам пришлют счёт. Только оплатить! А ваших карманных денег хватит, чтобы купить весь магазин.
Она посмотрела испытующе, снова помедлила, я уже думал, что предпочтет ехать со мной, а то вдруг найду где-то оружие с рукоятью из чистого золота, да ещё с бриллиантами по эфесу, наконец замедленно кивнула.
— Хорошо. Только магазин выберу я.
— Идет, — сказал я. — Вы местная, да ещё женщина, все подворотни знаете.
Она уже не дергается, хотя вижу как выворачивает от моих слов и моего простецки наглого вида либерала и демократа.
— Записывайте, баронет. Улица Бертольда Брекета, дом семнадцать, оружейная лавка «Добрый человек из Сычуани».
— Запомнил, — ответил я. — Ждите, ваше высочество, чек. Команда уже готова?
Она слегка наклонила голову, тут же развернулась и пошла в другую сторону. Я понял, что разговор окончен, о чём ещё могут говорить мужчина с женщиной с такой чудовищной пропастью в их сословных рангах?
Прекрасно, одним камнем двух зайцев, хотя зачем зайцев, милые смешные зверьки, а вот оружие и доспехи за чужой счёт, очень даже. Принцесса не обеднеет, а я начну устанавливать хоть какие-то полезные знакомства. Надеюсь, начну.
Не думаю, что Иоланта не могла бы оплатить доспех и оружие подороже, но сюда отправила явно из вредности или по указу Глорианы, что ревниво следит, чтобы мужчины не наглели, а то совсем женщин не уважают и за людей не держат.
Оружейная лавка на краю города, вывеска на одном гвозде, две ступеньки к двери, и обе со сколотой от старости плиткой.
Я дернул на себя дверь, внутри магазин невелик, от порога до прилавка всего два шага, толпой не зайдешь, а хозяин дремлет в кресле, на жуткий скрип двери нехотя приподнял голову и чуточку приоткрыл один глаз.
— Драсте, — сказал я громко. — Это у вас за спиной на стене что, оружие?.. Что-то какое-то не весьма так…
Он спросил неприязненно:
— Молодой человек, вы покупать пришли или от дождя укрыться? Так в Петербурге всегда дожди, привыкайте.
Ишь ты, и этот сразу определил, что я не петербуржец.
— Покупать, — ответил я. — Если есть что покупать. Мне нужно самое лучшее, что у вас есть, мечи, доспехи и всё прочее, что нужно для похода в Проход.
Он хмыкнул.
— В Проход? Какое громкое заявление…
— Я покупатель, — напомнил я. — Плачу, не глядя. Ну, почти. У вас в самом деле есть мечи?
Он с кряхтением поднялся, с трудом разогнул спину. На меня посмотрел, как на врага, а не человека, с которого можно содрать деньги.
Я смотрел, как он на некоторое время скрылся в подсобке, оттуда вынес три меча и с металлическим лязгом выложил их на прилавок. Я поморщился. Начиная с поезда видел мечи получше и даже намного лучше, вот же Иоланта зараза, тут не экономией пахнет, а прямым издевательством.
— Выбирайте, — предложил он.
— Это всё, что есть?