Психолога вызывали? (СИ)

Засунув готовое выскочить из груди сердце обратно, как и почти выскочившие от забега объемные сиси в платье, я склонилась в поклоне.
Матерь только сошла с крыльца. Ее крыска радостно металась между юбок, принюхиваясь то к одной, то к другой. Народа прибавилось. Кавалеры разных мастей крутились тут же. Правда, принцу они были не соперники, со своей брутальной индейской красотой Чингачгук был на сто шагов впереди. Но и ничего себе тоже встречались.
  
У Никафондоры пухленькая губа была не дура, когда она глаз на принца положила. Но сегодня пока не до отбора. Я плелась тихо за толпой, думая, может, как-то затеряться среди кустиков и дома покопаться в шкатулке с письмами. Стоило мне об этом только подумать, как ко мне подбежала виляющая задом Люси. О, нет, только не это.
Императрица, заметив исчезновение питомицы, замедлила шаг и стала оглядываться. Посмотрела на подползающую ко мне в пылу любви собачонку, подняла на меня ревниво прищуренные глаза.
Ну что мне оставалось делать? Тень старого козла нависла надо мной как дамоклов меч. Со слащавой улыбкой, кряхтя, я кое-как нагнулась и подхватила крыску на руки. Что тут началось! Она, встав передними лапами на мои груди, стала лизать мне щеки и губы. Меня сейчас вытошнит. “Люська, фу.”- прошептала я, тихонько хлопнув ей по заднице. Та тут же прекратила и, устроившись у меня на руках, заснула, свесив язык набок.
Я молча попробовала протянуть собачонку императрице, но та качнула головой, и мне пришлось таскать ее всю нашу прогулку. Один раз Клара, сюсюкая, хотела ее забрать, но как только протянула свои руки, Люси, открыв один глаз, оскалилась и зарычала. Вопрос был закрыт.
Когда наша прогулка закончилась и матушка взяла Люську на руки, собака с такой грустью посмотрела на мои мягкие руки и живот, что мне показалось – одинокая слеза скользнула из ее глаза и исчезла в собачьей шерсти. Я не поняла, она меня как ходячую перину выбрала?
Кира уже ждала меня неподалеку. Судя по кислому выражению лица —,не особо- то много и узнала. Мы дошли с ней до комнаты.
Одинокая миска с бульоном и кусочек хлеба жалобно смотрели на меня с огромного пустого стола. Я взяла маленькую ложку, оторвала крошку хлеба и скомандовала:
— Вещай, Алконост.
— Кто это? — напряглась Кира.
— Птичка такая, счастье приносит.
— А, ну ладно. Фрейлина Клара — вредина, замуж за принца хочет. Шансы, в отличие от вас, у неё большие. Всё- таки графиня и богатая к тому же.
— Это я и без тебя знаю. Дальше.
— Принц брюнеток любит, скачки и охоту. Сегодня хотел улететь, но его заставили на приёме быть. Вам, кстати, тоже надо там присутствовать. Ещё девушку нашли мёртвую, говорят, из окна скинули. Вторую уже.
Я вздрогнула. Ёлки зелёные — не поняла! Маньяк в магическом мире? Да, ладно!
— Ещё у графини Терник муж помер от старости, так она хоть и на приёмы ходит, а сидит как кукла, даже не моргает. Опасаются, что того — разумом помутилась.
— А что за приём? Я ничего не слышала.
— Так императрица утром у себя объявила, а вы опоздали. Поэтому и не знаете.
Я подумала:
— Ну да, и ни одна из девиц мне ничего не сказала. Ладно — не страшно. Я отодвинула пустую тарелку.
— Кира, тащи письма управляющего. И ещё, а что у меня с драгоценностями?
Кира развела руками:
— А вот всё что на вас.
Я задумчиво погладила два колечка на пухлых пальцах и потеребила цепочку. Не густо, но дело наживное. Заработаю.
Управляющий писал длинные письма, целые романы. Видимо, совсем туго было в той местности с развлечениями, что он занялся писательством. Не удивилась бы, что перед отправкой он деревенским их зачитывает длинными зимними вечерами.
Что в итоге я имею? Деревенька в какой-то тьму таракани около гор. По крайней мере они в письмах фигурируют.
— Кира, здесь библиотека есть? — оторвалась я от перечитывания отчётов. — Карту глянуть, где моя собственность находится.
— Ну да. Только я дорогу туда не знаю. Говорят, в другом крыле находится. Поспрашиваю. Пойду пока на кухню сбегаю — посуду отнесу.
— Угу, — погрузилась я снова в чтение.
Деревня небольшая, со смешным названием Фейхуовка. Понятно почему. Пять домов со своим хозяйством. Есть господский дом, закрытый, а в пристройке рядом живет мой писатель. Так, а там море, оказывается, рядом. Может, курорт организовать? Так что там с фейхоа? Ага. Прапрадед притащил саженцы откуда-то из-за моря и посадил. Крестьяне мои их собирают и везут в соседний городишко с пристанью на продажу. Что-то, конечно, покупают редко заплывающие туда купцы. И это что-то идет только на поддержку штанов из простого сукна и моих панталон до колен с кружевами, а остальное сгнивает в бочках.
Я тяжело вздохнула и постучала начавшими отрастать ногтями по столу. Да будь я хоть семи пядей во лбу — ну не реально одной эту деревню вытянуть, без вложений или без помощи. Может, папеньку потрясти? Полазила по воспоминаниям Никафондоры — не, глухой номер. Ладно — я подумаю об этом завтра.
Влетела Кира и со сверкающими глазами боком-боком подошла к столу, нагнулась ко мне и прошептала:
— Получилось.
Я ей в ответ тоже шепнула:
— А что получилось? И почему ты так тихо говоришь?
— Ну это, у Витира получилось. И он довольный ходит — весь светится, и девушка его.
— Ааа, ну рада за них.
— Сестрица велела передать, что по гроб жизни благодарна, а то парень руки на себя хотел наложить. Даже в деревню к отцу матери не съездить было — смеялись над ним.
Я улыбнулась. Все говорят, что получаешь плюсик в карму, когда хорошее дело делаешь — неважно, платят тебе за это или нет. А у меня на душе расцветал цветочек. Вот и сейчас нежный василек распустился и добавился к цветущей полянке.
Вот только с тем психом мне не повезло. Вспомнила я свой незабываемый полет. Ну что сказать, и на старуху бывает проруха.
— Госпожа Никафондора, вам на прием пора собираться начинать. Какое платье будете надевать? Да и прическу бы сделать.
В синем с утра была.
—Ну, давай малиновое, потертое.
А что делать? Будем в нем блистать.
—Кира, что на приеме будет?
Моя служанка быстро вошла в роль моего пресс-секретаря и уже бойко отвечала на мои вопросы.
—Вначале ходят, разговаривают, потом ужин. Длинный стол такой ставят с яствами разными. Только это, — запнулась она, — вас всегда в самый край сажали, чуть ли не со слугами. Вы так не любили ходить на них. Плакали потом.
— Ладно. Будем разбираться с вопросами по мере их возникновения.
Я поднялась из-за стола:
— Готовь мой малиновый парашют.
— Чего?
— Платье малиновое.
—Ааа.
— А прическу ту же сделаешь — косу вокруг головы.
Приоделась, причесалась, встала перед зеркалом.
— Принцесса! Нет, не принцесса — королевишна!
  
Глава 4
 
Огромное помещение с занавешенными тяжелыми портьерами окнами было уже подзаполнено людьми. Ни матери, ни сына пока не наблюдалось. Я, честно говоря, еще не понимала, как здесь всё устроено. И подойти поспрашивать кого-то, кроме Киры, естественно, мне не светило. Тыкалась, как слепой котенок.
А народ все прибывал, хотя вечеринка позиционировалась только для своих. На меня никто особо не обращал внимания — так, пара смешков и шушуканий. Но я большая девочка, чтобы обращать на такое тявканье внимание.
Пробравшись в уголок, уселась на диванчик рядом с матронами. Те посмотрели на меня в лорнеты и отвернулись, продолжая разговаривать:
— Непонятная история. Кто говорит, что сама с крыши скинулась, а кто говорит, сбросили. Высота-то больше двадцати метров, да еще на каменную мостовую — конечно, разбилась.
  
— Бедная баронесса, — поохали они, а потом принялись обсуждать какую-то графиню. У той, у которой муж умер.
А потом вполголоса стали шушукаться о принце. Я, делая вид, что мне не интересно, навострила уши.
— Отец и мать настаивают, что пора остепениться — первую жену взять. А Джарлетт отказывается.