Клятва похоти и ярости (ЛП)

Если бы я преуспела, то убийство босса чикагской банды имело бы последствия. Я надеялась только на то, что кольцо на моем пальце поможет мне выиграть немного времени. В Компании не было ни одного человека, которого бы не пугало имя Джованни Гуэрры, и я была уверена, что никто из них не хотел быть тем, кто убьет свою невесту. Они не должны были знать, что все это было фальшивкой.
  
У дверей номера моего дяди стояли двое мужчин, и оба проигнорировали меня, когда Джулиус постучал в дверь. Я затаила дыхание, чувствуя, как пульс стучит в моих барабанных перепонках, пока я ждала. Я не могла просто застрелить его, если хотела выжить, и, хотя понимала, что шансы в любом случае невелики, я не была склонна к самоубийству. Мне нужно было оказаться внутри, подальше от его людей и их оружия.
Когда дверь, наконец, открылась, я замерла, смесь ужаса и разочарования пронзила мою грудь. Это был не Серхио. В дверях стоял мой отец, его лицо было хмурым, когда он увидел меня.
— Эмилия? — Затем его глаза расширились. — Что ты здесь делаешь? — Его взгляд переместился мне за спину, прежде чем он схватил меня за руку и втащил внутрь, захлопнув за нами дверь.
На мгновение я подумала, что он, возможно, беспокоится о том, что мой дядя найдет меня здесь или Джио.
— Дядя Серхио здесь?
Он нахмурился.
— Нет. Зачем ты хочешь его видеть? — Когда я не ответила, он крепче сжал мою руку. — Ты сбежала?
— Да. — Вроде того.
Он покачал головой, и на его стареющем лице появилась морщинка.
— Ты должна вернуться.
Я попыталась подавить острую боль в груди, сокрушительное разочарование, которое, как я знала, должно было меня ожидать всякий раз, когда отец беспокоился.
— Ты даже не собираешься спросить меня, почему я сбежала?
Он расхаживал передо мной, проводя рукой по своим седеющим волосам.
— Тебе нельзя здесь находиться. Мы не можем позволить, чтобы между нами и Гуэррой возникли разногласия прямо сейчас. — Он остановился и почти подтолкнул меня к двери. — Если он подумает, что я помог тебе…
Я отстранилась от него, боль усилилась, как будто он буквально вонзил нож мне в сердце.
— Что? Он может подумать, что ты любящий отец? Какой ложью это было бы.
Он впился в меня взглядом.
— Это не…
— Неправда? О, но это так. — Лезвие вонзалось все глубже с каждой секундой. — Тебе вообще не все равно, если он причинит мне боль или изнасилует?
Слова застряли у меня в горле, как пепел, потому что Джио никогда бы не сделал ни того, ни другого, но он мог бы. Он мог быть таким же плохим, как Маттео, и мой собственный отец с радостью отправил бы меня обратно к нему, если бы его драгоценный союз сохранился.
Он шагнул ко мне.
— Эмилия, я люблю тебя.
Я попятилась, меня охватил жуткий холод, в то время как ярость пропитала каждый дюйм моего существа.
— Это то, что ты говорил Кьяре? Что ты любил ее? — Я толкнула его в грудь, ожидая реакции от человека, который за всю свою никчемную жизнь не совершил ничего хорошего. — Она пришла к тебе в таком виде? Она просила о помощи только для того, чтобы ты отправил ее обратно к тому самому гребаному монстру, который причинял ей боль и насиловал ее снова и снова? — Мой голос повышался и срывался одновременно. Я толкнула его снова, на этот раз сильнее.
Он слегка пошатнулся и скрестил руки на груди, так что его массивное тело напряглось под пиджаком.
— Твоя сестра была больна.
— Она, черт возьми, не была больна! Ей нужна была твоя помощь.
Он снова и снова показывал, что ему все равно, но, думаю, я всегда надеялась, что однажды он выступит против моего дяди. Если не ради меня, то ради нее.
— Ты был ее отцом. — Я резко вздохнула. — Ты мой отец.
— Тебе нужно вернуться к Гуэрре, Эмилия. — Выражение его лица помрачнело, и мое сердце разбилось. — Тебя либо вернут к нему, либо отправят к Маттео. Ты знаешь, что это твой единственный выбор.
Да, потому что он никогда не стал бы бороться за меня, так же как не боролся за Кьяру.
— С таким же успехом ты мог бы убить ее, — прошептала я, больше себе, чем ему.
Он ничего не сделал. Он всегда будет бездействовать.
Странное чувство умиротворения охватило меня, своего рода принятие. Я не могла контролировать действия других людей, только свои собственные. Я не могла сделать этого человека лучше, чем он был, только осуждать его недостатки. Как будто все мои эмоции просто отключились, когда я поняла, что должна была сделать.
Отвернувшись от него, я тихо закрыла дверь на задвижку.
— Что ты делаешь?
Я повернулась к нему лицом и вытащила пистолет из-за пояса джинсов.
Он отшатнулся, широко раскрыв глаза.
— Эмилия, я твой отец. Ты не можешь —
— Маттео убил ее. — Я сняла его с предохранителя. — Но ты, ее отец, позволил ему. — Я подняла пистолет, и он начал что-то бормотать, пытаясь урезонить меня, но я была за гранью здравого смысла. Я хотела крови. Я хотела справедливости. — И это делает тебя таким же виновным, если не больше.
Я нажала на спусковой крючок, звук выстрела разнесся по комнате. Так просто, всего за мгновение оборвать жизнь. На секунду мир словно замер. А затем, словно лопнувший мыльный пузырь, время возобновилось, мой собственный бешеный пульс, прерывистое дыхание моего отца. На его рубашке появилось маленькое красное пятно, которое расползалось по бледно-голубому материалу, словно молния, пытающаяся найти землю. Он упал на пол, схватившись за грудь, как будто мог вернуть всю эту кровь обратно в свое тело.
Я не знала, зачем я это сделала, но я опустилась на пол рядом с ним и взяла его за руку, не ради этого человека, а ради человека, который когда-то читал мне сказки и играл с нами в прятки в лесу. Он моргнул, глядя на меня, и его легкие захрипели. Я знала, что должна была что-то почувствовать, но не почувствовала. Я была просто… опустошена. Я смутно осознавала, что его люди пытаются выбить дверь, но это не имело значения. Кровь растеклась по деревянному полу, впитываясь в ткань моих джинсов. Мне было все равно.
— Прости, — прошептал он. — Прости, Эми.
Я ничего не сказала, просто сжала его скользкие от крови пальцы в своих и держала его за руку, пока человек, который вырастил меня, умирал. И злобный внутренний голосок сказал мне, что это было больше, чем получила Кьяра. Больше, чем он заслуживал. Когда его дыхание участилось, а грудь, наконец, опустилась в последний раз, я сломалась. Ужасные, мучительные рыдания девушки, которая потеряла сестру и убила за это своего отца. Это была боль человека, который видел и делал то, что никому не следовало делать.
Я слышала выстрелы за пределами комнаты, но мне было все равно, убьют ли они меня. Я сожалела только о том, что не смогла покончить с Серхио и Маттео, но я знала, что Джио это сделает. Так же точно, как знала, что утром взойдет солнце.
Глава 23
Джио
Двери лифта открылись на этаже, где жил Донато, и я вышел на сцену настоящей бойни. Двое мужчин лежали мертвыми у входа в номер Серхио, дверь была распахнута настежь, а еще одно тело лежало на пороге. Несколько моих парней уже охраняли этаж. Адам стоял в центре, молодой солдат слегка съежился, когда увидел меня.
— Что, черт возьми, происходит?
— Они собирались убить ее. Филипп сказал, что ты хотел, чтобы она была невредима.
Чертова Эмилия. Конечно, она была бы в эпицентре. Мне хотелось обхватить руками ее прелестную шейку, пока она не побагровеет. Так было до тех пор, пока я по-настоящему не осознал его слова, и вновь обретенная ярость не захлестнула меня при этой мысли. Предательница она или нет, она все равно была моей, и они посмели попытаться причинить ей вред…
  
— Что ты имеешь в виду, они собирались убить ее?
— Увидишь. — Он мотнул головой в сторону номера и пошел обратно по коридору.
Я перешагнул через тела и кровь, впитавшуюся в ковер, стараясь не запачкать ботинки. Завернув за угол, я увидел Роберто Донато. Он лежал в луже собственной крови, устремив взгляд в потолок. А в углу, сжавшись в комочек, сидела Эмилия, подтянув колени к груди и положив на них щеку, и молча смотрела на тело своего отца, как будто он мог волшебным образом вернуться к жизни. Хотя, судя по тому, что она так крепко сжимала мой пистолет, что побелели костяшки пальцев, она была готова снова пустить его в ход. Все улики указывали на то, что она убила своего отца. Либо она никогда не имела ни малейшего представления о планах своего дяди, либо знала и изменила своей позиции. Но если она не знала, что ее дядя был предательским ублюдком, тогда она только что рискнула развязать новую войну, убив заместителя босса в моем городе.