Клятва похоти и ярости (ЛП)

— Эмилия, там дядя Серхио.
Я почувствовала, как краска отхлынула от моего лица, а вместе с ней и вся бравада, которую я, возможно, испытывала.
— Просто… веди себя прилично, ладно? Я знаю, ты ненавидишь эту семью, но не становись на его сторону. — И с этими ободряющими словами о моем психопате, дяде-боссе мафии, мой брат-предатель подтащил меня к двери, постучал и втолкнул внутрь.
  
Когда я вошла в кабинет отца, меня встретил аромат сигар. Отец сидел за огромным письменным столом, который затмевал все остальное в комнате, и клубы дыма мягко танцевали в солнечном свете, льющемся через окно.
Эта комната всегда вызывала чувство ностальгии, воспоминания о моментах, проведенных на коленях у моего отца в этом самом кресле, когда он читал первые издания Чарльза Диккенса и Льюиса Кэрролла. Но это было раньше. Мой отец больше не был тем человеком, и то невинное обожание, которое я когда-то испытывала к нему, давно исчезло. Теперь мое внимание привлек не отец, а мой дядя. Он прислонился к столу, скрестив руки на груди, и наблюдал за моим приближением. Его проницательный взгляд скользнул по мне, пустота в его глазах заставила меня почувствовать себя так же неуютно, как и до того, как он усмехнулся. Я не сомневалась, что моя пляжная одежда и промокший сарафан не считались подходящим нарядом для присутствия этого мудака.
Темно-серый костюм, который он носил, был почти того же цвета, что и его аккуратно причесанные волосы, и плотно облегал его жилистое тело. Серхио Донато мог бы сойти за бизнесмена, если бы не лед в его глазах, тот холод, который проникает в душу и разрывает ее на части изнутри. Дядя Серхио всегда пугал меня. Когда я была младше, я думала, что он — шрам на лице Муфасы моего отца. Я и не подозревала, что Дисней все перепутал, и корону всегда носил плохой парень, а мой отец был каким-то царственным святым.
Я чувствовала, как взгляд моего дяди прожигает мое лицо, когда я присаживалась за стол. Мое сердце бешено заколотилось, что было ужасно похоже на симфонию моей неминуемой кончины, и я стиснула зубы, заставляя свою образную броню вернуться на место.
— Эмилия, — начал мой отец. Его темный взгляд впился в меня, словно провоцируя на недостойное поведение в присутствии его брата. — Ты выходишь замуж. — Именно так. Он произнес эти слова так, словно обсуждал, что у нас будет на ужин.
Конечно, я думала, что это может случиться в какой-то момент; что я буду стоять прямо здесь, в этой комнате, в то время как мои родители будут пытаться продать меня и купить что-то выгодное за мою девственность. Тот факт, что отец даже пытался сделать это со мной после всего… Но нет, тот же самый человек, который читал мне «Алису в стране чудес», теперь не проявлял ничего, кроме безразличия, столкнувшись с моим худшим кошмаром. Возможно, именно это и помогло мне занять лидирующие позиции. Без сердца. Без души
Гнев прорвался сквозь ужас, пробежав по моему позвоночнику, и мне потребовалось собрать все силы, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Эмоции здесь не приветствовались, и единственное, что могло вызвать у меня уважение прямо сейчас, — это сила. У меня давным-давно отняли наивную веру в то, что женщины в мафии ценятся. Что такие мужчины, как дядя Серхио и мой отец, могут и будут защищать нас. Это была чушь собачья. Женщины в мафии были ценным активом, и их защищали за их ценность. Ничего больше.
Я посмотрела прямо на отца, расправив плечи.
— Нет.
Дядя Серхио выпрямился во весь рост и, повернувшись ко мне спиной, отошел к окну, как будто я была недостойна его внимания.
— Твой отец считает, что ты способна выполнять свои обязанности в Компании, Эмилия. — Он выплюнул мое имя, как будто оно оскорбляло его. — Этот брак очень важен, и невеста Донато будет наиболее выгодна. — Из них осталась только одна — благодаря ему и моему отцу. — Конечно, Маттео Романо по-прежнему считает, что ему тоже причитается невеста Донато.
Один только звук имени этого человека был подобен ледяному уколу в мои вены, парализующему мое больное сердце.
Серхио оглянулся через плечо.
— Учитывая, что первая из них была… мертва.
— Моя сестра не была мертва! — Огрызнулся я, в то время как мой отец ничего не сказал. Ни слова.
Губы моего дяди дернулись, насмехаясь надо мной, наслаждаясь моими страданиями.
— Ты бы предпочла выйти за него замуж?
Мой гнев бурлил во мне, дикий и непостоянный, и я поклялась себе, что однажды… однажды я убью этого человека. Он умрет в пламени ярости, которое разжигал во мне годами.
— Даже ты не сможешь заставить меня произнести клятву перед этим куском дерьма, старик.
Мой дядя двигался как змея, тыльной стороной ладони он коснулся моей щеки. Кровь хлынула у меня изо рта, когда он схватил меня за горло и рывком поставил на ноги, пока мое тело не оказалось вровень с его. И снова мой отец не сказал ни слова. А я улыбнулась дяде в лицо, потому что заставила его потерять контроль и получила ответную реакцию.
— Если ты не произнесешь эти клятвы, то станешь его шлюхой. Чтобы трахать и ломать. Уверен, он не будет возражать в любом случае, а мне от тебя никакого проку, если ты не выйдешь замуж.
Моя улыбка угасла, и горячие, злые слезы защипали глаза, а из разбитой губы потекла кровь. Я старалась быть храброй, не поддаваться этим людям и их угрозам, но это был тот, перед кем я не могла скрыть свой страх — Маттео Романо.
Мой дядя понял, что победил, и самодовольная улыбка тронула уголки его губ, когда он усадил меня обратно в кресло. Я прерывисто вздохнула, когда он провел рукой по своему костюму.
— Хорошо. А теперь… твой брак.
У меня не было ни ответа, ни слов, ни борьбы. Он разыграл свою козырную карту, и в этот момент я была у него в руках. Потому что, на самом деле, как я могла противостоять такому мужчине, как он? Прямо сейчас я не могла, но могла подождать своего часа. Возможно, мне не удалось бы сбежать от своей семьи, но если бы они захотели, чтобы я вышла замуж…
— Ты выйдешь замуж за Джованни Гуэрру. Он советник и заместитель начальника Неро Верди.
У меня упало сердце.
Я ненавидела все, что окружало наш мир — традиции, кодексы, ложную порядочность. Это были черные линии моей жизни, которые загоняли меня в крошечную клетку. Но Неро Верди и Джованни Гуэрра… У нью-йоркской семьи не было границ. До меня доходили слухи. Они убивали женщин и детей, уничтожали своих конкурентов так безжалостно, что мало кто хотел или мог противостоять им. И меньше всего мои дядя и отец. Какого черта он пытался вступить в союз с этим кланом? Но, конечно, ответ был очевиден. Сила. Власть, которую он хотел купить за счет меня. От этой мысли меня затошнило. Мой отец не раз говорил, что в нашей семье нет ни чести, ни кодекса поведения. Хотя, честно говоря, я видела, на что способны «благородные» люди, и это слово больше ничего для меня не значило. Тем не менее, отец был готов продать меня людям, которых он сам называл монстрами, и я не могла отрицать, что это причиняло мне боль.
Дядя Серхио, прищурившись, наблюдал за моим безмолвным монологом.
— Я вижу, тебе знакомо это имя.
— Да, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Он схватил меня за подбородок, провел большим пальцем по моей окровавленной губе и заставил меня вздрогнуть, прежде чем заставил меня посмотреть ему в глаза. Он возвышался надо мной, и я хотела встать, но я также не хотела, чтобы он подумал, что он меня пугает.
— Маттео хочет, чтобы непослушная шлюха сломалась. Джованни Гуэрра ожидает, что жена будет одета подобающим образом. Послушная, безропотная, знающая свое место. Кто ты, Эмилия? Дикая шлюха или принцесса мафии?
  
Нет. Я была просто девушкой, которая хотела освободиться от этой жизни. Но это… Маттео… это было наказанием, рычагом давления, чтобы заставить меня выйти замуж за Джованни Гуэрру, и это было по-настоящему жестоко, так, как мог быть жесток только мой дядя.
— Ты так сильно меня ненавидишь, дядя?