Клятва похоти и ярости (ЛП)

У нее перехватило дыхание.
— Мне жаль. — Но это было не так. Завтра, когда она не будет под кайфом от эндорфинов и гормонов, она снова попытается сбежать. Устроит пожар, зарежет меня ножом… кто знает, что она придумает. Борьба была в ее характере, и именно это привлекало меня в ней. И этот танец преступления и наказания был тем, которым я бы наслаждался с ней снова и снова.
  
— Ты будешь моей женой, Эмилия. Даже если ты еще не смирилась с этим. — Я отстранился, встав над ней на колени и расстегивая ремень. В ту секунду, когда я сжал свой член в кулаке, ее взгляд был прикован к нему. Я ласкал его сильно и быстро, мои яйца уже готовы были взорваться после того, как я наблюдал, как она корчилась и кричала в течение последнего часа.
Ее невинное любопытство было таким жгучим, и когда ее язычок скользнул по губам, словно она хотела попробовать его на вкус, я был готов. Может, я и дразнил ее, но мучил себя не меньше. Со стоном я кончил, разбрызгивая струйки спермы по ее шее и груди, некоторые попадали на кожу, другие впитывались в атлас ее платья. Был момент, когда мы оба просто смотрели друг на друга, и наше учащенное дыхание наполняло комнату. Она была сногсшибательна в таком виде, покрытая моей спермой. Моя.
Я поднялся на ноги и застегнул брюки. Когда я поправлял ее нижнее белье, с ее губ сорвался стон. Она была такой чувствительной, что я знал, что мне едва ли придется прикоснуться к ней, чтобы заставить ее кончить прямо сейчас.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Я поцеловал ее в лоб.
— Плохим девочкам нельзя кончать, крошка. — Затем я одернул на ней платье и направился в ванную. Когда я вернулся со стаканом воды и таблетками тайленола, она нахмурилась, и в ее глазах, полных похоти, промелькнул гнев. — Открой.
Она колебалась, прежде чем открыть рот. Она училась. Я положил ей на язык Тайленол и едва сдержал рычание, когда ее губы сомкнулись вокруг моих пальцев. Затем я обхватил ее затылок и поднес стакан к ее рту.
— Выпей все, принцесса.
Она выпила, и я отставил стакан в сторону, прежде чем провести пальцами по ее щеке.
— Хорошая девочка.
Может, она и разозлится, но поблагодарит меня утром, когда у нее не будет раскалываться голова и ныть задница. Я поднялся на ноги и направился к двери.
— Джио, пожалуйста. Не оставляй меня в таком состоянии. — Она дернула за ремни, ее голова запрокинулась на подушки, беззащитная и покрытая моей спермой. Я понял, что мне стало дурно от того, что это зрелище так сильно понравилось.
— Мы оба знаем, что если я тебя не развяжу, то ты сама освободишься. И, как я уже говорил, плохие девочки не кончают, крошка.
Затем я ушел.
После этого я никак не мог уснуть, поэтому пошел в свой кабинет и налил стакан виски, наблюдая за ней в камеру. Связанная и извивающаяся от разочарования. Мой член снова затвердел, когда я подумал о том, как она наконец подчинилась. Окончательно. И теперь она была такой беспомощной, такой красивой в красном атласе и моя. Моя личная навязчивая идея.
Я осушил полбутылки виски, наблюдая, всегда, черт возьми, наблюдая. Ее дыхание выровнялось, сон сам нашел ее несмотря на то, что ее руки были привязаны к кровати.
Клянусь, сообщение от Джексона было единственным, что удержало меня от того, чтобы пойти туда и трахнуть ее. Сделка или нет. Умолять или нет.
Я застегнул пуговицы на рубашке и спустился вниз. Прохладный ночной воздух окутал меня, прогоняя туман первобытной потребности из моего сознания.
Внедорожник Джексона стоял на холостом ходу у обочины возле моего дома, мимо него сновало ночное движение. Он и Томми сидели впереди с серьезными лицами. Этого было достаточно, чтобы, наконец, лопнул пузырь блаженства, созданный Эмилией. Я сел на заднее сиденье, и они оба обернулись, чтобы посмотреть на меня.
— Надеюсь, это было хорошо.
Джексон с ухмылкой оглядел меня с ног до головы.
— Я же говорил. Он по уши погружен в это дело.
Я отшил его, раздраженный тем, что на самом деле не был по уши в этом деле.
— Ирландский боксер, который был у нас в подвале, мертв.
— Ладно. Он тебе что-нибудь дал?
— Не совсем.
Томми тяжело вздохнул, бросив на Джексона неодобрительный взгляд.
— Он ничего не сказал. Но оказалось, что это был Шейн О'Хара. — Он приподнял бровь. — Племянник Пэдди.
Дерьмо. Война есть война, и люди гибнут. Хотя я остро переживал каждую потерю, семья — это другое. Это требовало возмездия.
— Они знают, что он у нас? — спросил я.
Томми кивнул.
— Как, по-твоему, я узнал, что это он? О'Хара назначил награду за того, кто его похитил.
Я уставился сквозь ветровое стекло на сверкающие небоскребы, возвышавшиеся вокруг нас.
— Значит, он наш. Отправь тело обратно в качестве сообщения. Продолжай воровать нашу наркоту, и вот что произойдет.
Джексон ухмыльнулся, и я уже не в первый раз задумался, беспокоит ли его что-нибудь.
— Хочешь, я сначала пришью ему пальцы обратно?
Томми ударил его по затылку.
Они будут мстить, и О'Хара придет не за моими солдатами. Он придет за моей семьей, а эти двое и Неро были самыми близкими людьми, которые у меня еще оставались. И женщина, которую я только что публично объявил своей невестой…
Я распахнул заднюю дверь.
— Утром я пойду к Неро и предупрежу его. Приостанови все, кроме поставок Переса.
— Раф не…
— К черту Рафа прямо сейчас. Пэдди О'Хара жаждет крови, и мы ни черта не сможем сделать, пока не поймаем крысу. — Мафия всегда была на три шага впереди, пока я не найду ее. — Найди ее. — И когда мы это сделаем, я собираюсь устроить из его смерти настоящее испытание. Я вышел на тихий тротуар и вернулся в пентхаус. Сексуальное напряжение, которое душило меня, теперь отступило перед лицом этой жестокой дозы реальности, и я отправился спать.
***
Крик вырвал меня из сна. Светящиеся красные цифры на часах показывали два часа ночи. Еще один пронзительный крик, и я вскочил, схватил пистолет с тумбочки и сжал его в ладони. Я вышел в коридор и на цыпочках прокрался к комнате Эмилии, тихо открыв дверь, почти ожидая увидеть какого-нибудь бандита, пытающегося убить ее. А может, они и были… в ее снах. Света от экрана телевизора было достаточно, чтобы подчеркнуть ее напряженную фигуру и легкий блеск пота, покрывавший ее связанное тело.
Положив пистолет на комод, я присел на край кровати и коснулся ее руки.
— Эмилия.
Ее глаза открылись, и она попыталась отстраниться от меня, но не смогла, потому что все еще была привязана к кровати. Находясь в полубессознательном состоянии, она запаниковала, сопротивляясь и вырываясь, ее дыхание было прерывистым. Я и раньше видел ее в кошмарных муках перед камерой, но это было другое.
— Эмилия, прекрати.
Она этого не сделала, и мне пришлось прижать ее к кровати, чтобы освободить. К тому времени, как наручники упали с ее запястий, она дрожала и плакала, а когда попыталась вырваться, я притянул ее к себе. Ее попытки отбиться от меня были слабыми и нерешительными, как будто то, что преследовало ее во сне, украло ее пыл. Я подозревал, что это было больше связано с ее наказанием, чем с самим кошмаром. Я почувствовал момент, когда она подчинилась мне. Это было прекрасно. Почти чертовски духовно. Но она разрушила стену, какой-то жизненно важный барьер, и меня не удивило, что ее демоны воспользовались этим в полной мере.
Ее напряженные плечи медленно расслабились, и она уткнулась лицом мне в шею, и я почувствовал, как слезы увлажняют мою кожу. И мне это понравилось, потому что я хотел увидеть ее такой, какая она есть, разбитой. Я хотел каждую ее частичку, включая те, о которых она еще не знала, и те, которые я хотел раскрыть. Но больше всего я хотел почувствовать ту уязвимость, которую она никогда не показывала.
  
— Дыши, крошка. Это просто кошмар. — Мои пальцы скользнули по шелковистым прядям ее волос, и на них остался аромат моего шампуня. Еще один способ, которым я отметил ее.
Я ждал, приготовившись к гневу, который всегда кипел в ней, но он так и не пришел.