Клятва похоти и ярости (ЛП)

Однако этого не произошло, потому что это был тот самый момент, который я планировала с тех пор, как вчера поговорила с Ренцо по телефону. Побеги были моей специальностью, и я убегала от своего отца и его людей больше раз, чем могла вспомнить. Я никогда раньше никому не причиняла вреда, но, когда я посмотрела на маленький нож в своей руке, я поняла, что другого выхода действительно не было. Я не собиралась выходить замуж за этого человека, и возвращение в Чикаго только для того, чтобы меня передали Маттео, не было возможным. Джованни не собирался отпускать меня, и, насколько я могла судить, ключ-карта от входной двери все время была при нем. Что касается людей, охранявших это место… Я бы взяла их пистолет и перешагнула через них при необходимости.
  
Я вскочила на ноги и прижала лезвие к запястью, одернув манжету рубашки Джованни, чтобы прикрыть его. Пока я шла по коридору, мой пульс участился. В конце коридора я остановилась, собираясь с духом перед тем, что мне нужно было делать дальше.
Джованни легко передвигался по кухне и казался почти расслабленным. Почти. Точно так же, как отдыхающий лев все еще подергивает хвостом. Я поймала себя на том, что изучаю его — широкие мышцы спины, тонкую талию и подкаченную задницу. Ни один мужчина не имел права так выглядеть, и образ его обнаженного тела до сих пор запечатлелся в моей памяти. Он был похож на какой-то ядовитый цветок, манящий меня своей красотой.
Он положил помидоры на разделочную доску и нарезал их, его движения были осторожными и четкими. Он, наверное, знает, как обращаться с ножом, учитывая все эти убийства. Я, с другой стороны…
Я отогнала эту мысль. У меня было два варианта — застать врасплох или соблазнить, потому что я была чертовски уверена, что не стану нападать на него в лоб. Он был мужчиной, к тому же мафиози. Что означало, что он был сильнее, жестче и гораздо более опытнее в нанесении увечий и убийстве людей. Я сделала два шага на открытое пространство, прежде чем он взглянул на меня.
— Эмилия.
Что ж, это было неожиданностью. Черт. Смогу ли я вообще соблазнить его? Тот единственный раз, когда Мэтт Джонс поцеловал меня в женской раздевалке, совсем не придавало мне опыта в этом деле.
— Привет. — Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, когда неуклюже запрыгивала на кухонный островок.
Он переложил помидоры в кастрюлю и повернулся ко мне лицом, сложив мощные руки на груди и натянув ткань рубашки. При мысли о том, что я попытаюсь одолеть его, он внезапно показался мне еще больше, еще более устрашающим.
— Что готовишь? — Мягко, ненавязчиво. Внуши ему ложное чувство безопасности.
— Болоньезе. — Он шагнул ко мне. — Но на самом деле ты здесь не для этого, крошка. Тебе все равно, что я готовлю.
— Я… — Он знал?
Он прижался ко мне между ног, обеими ладонями скользя вверх по моим бедрам и приподнимая ткань рубашки. Он старался не давить на пулевое отверстие, которое оставил у меня в ноге. Даже этой мысли было недостаточно, чтобы моя кожа перестала покалывать от его теплых прикосновений, а сердцебиение учащалось с каждым дюймом, который он приближал к моему нижнему белью. Я могла это сделать. Он делал это легко. Моя рука опустилась ему на грудь, двигаясь вверх, пока я не обхватила его за шею сзади.
— Ты прав. Мне все равно, что ты готовишь. — Когда я наклонилась и коснулась губами его подбородка, он зарычал, впиваясь пальцами в мои бедра, словно собирался повалить меня на столешницу и сорвать с меня одежду.
Это было оно. Момент, который определит мое будущее. Я едва могла дышать от страха, но надеялась, что он примет это за возбуждение. Меня снедало чувство вины, потому что я была не такой, как он. Я не была убийцей, и он однажды спас меня, спас моего брата… Но он все равно был моим похитителем, а я бы никогда не подчинилась ему или прихотям таких людей, как мой дядя. Его губы дразняще коснулись моего горла, и на секунду все замерло. То, как он обнимал меня, прикасался ко мне, хотел меня… На секунду мне показалось, что это нечто большее, что-то вроде судьбы, но именно здесь я убила судьбу. Вытащив лезвие из рукава, я крепко сжал его шею сзади. А затем я направила нож ему в грудь. Он отпрянул, оттолкнув меня быстрее, чем я думала, и отвел удар, но не раньше, чем нож рассек ему ребра. Шипение боли сорвалось с его губ, и он прижал одну руку к боку, а другой обхватил мое запястье, сжимая до тех пор, пока лезвие со звоном не упало на столешницу.
— О, принцесса. Ты колебалась.
Мое сердце бешено заколотилось, страх душил меня раньше, чем это сделала его скользкая от крови рука. Он убьет меня? Он притянул меня к себе, пальцы впились в мое горло с такой силой, что я не могла дышать. Его нос коснулся моей щеки, прежде чем зубы впились в челюсть.
— Мне нравится, когда ты дерешься, — простонал он. — Что ты собиралась сделать, Эмилия? Убить меня и бежать в зал, где ждут мои люди?
— Я не пыталась убить тебя, просто ранить…
— Достаточно, чтобы сбежать. — Он отстранился, и мой ледяной взгляд встретился с его. Он всегда был пугающим, но сейчас в его глазах не было ни капли жалости. Это был человек, который не колебался. Если бы мы поменялись ролями, я бы сейчас истекала кровью на полу.
Он рассмеялся, и это прозвучало жестоко и язвительно.
— Небольшой совет, Эмилия. Если тебе когда-нибудь удастся вонзить нож мне в грудь, лучше убедись, что убила меня, потому что я буду охотиться за тобой даже на краю света.
Я подпрыгнула, когда он прикоснулся кончиком ножа к моему бедру, проведя им вверх по внутренней стороне ноги. Это была легкая царапина, которой было недостаточно, чтобы повредить кожу, но я вздрогнула.
— Ты собираешься наказать меня? — Прошептала я, представляя, как он вонзает этот нож в мою ногу и оставляет шрам на другом бедре.
— Тебе бы этого хотелось? — Лезвие скользнуло по моим трусикам, и я резко втянула воздух, прежде чем он прижался ко мне сильнее, зажав плоское лезвие ножа между нами. Черт, почему это было так возбуждающе?
— Чтобы я отшлепал тебя и привязал к своей кровати. — Он изучал меня так, словно представлял все способы, которыми мог бы трахнуть и убить меня. — Я думаю, ты бы так и сделала. Думаю, ты хочешь этого. — Хватка на моем горле усилилась, пальцы скользнули по коже. Он мог убить меня в любой момент, но я инстинктивно знала, что он этого не сделает.
Я чувствовала себя… живой, балансирующей на грани с ним. Хриплое дыхание сорвалось с моих губ, когда он провел лезвием по основанию моего горла. Он дернул меня к краю столешницы, и слои ткани между нами не смогли смягчить его плотное давление на мою киску.
— Я знаю, ты представляла, как я раздвигаю эти сладкие бедра и беру то, что принадлежит мне, Эмилия.
— Я не твоя, — выдавила я из себя.
— О, но это так.
Что-то дикое пробилось на поверхность моего сознания и заставило меня жаждать этой смертельной игры. Нож медленно опустился между моих вздымающихся грудей, где он разрезал пуговицу. Она заскользила по кухонному кафелю, и он сдвинул ткань в сторону, огибая мой набухший сосок тем самым лезвием, которым я только что порезала его. Я была рабыней ощущений, мое тело было парализовано, а мозг боролся с тем, что бы это ни было.
— И скоро ты узнаешь это так же точно, как если бы я выжег на тебе свое имя. — Еще одно движение его бедер, и искры пронзили меня насквозь.
— Джованни…
— Но я не трахаю женщин, которые этого не хотят.
А разве я не хотела? Эта мысль потрясла меня.
— И каким бы страстным ни было твое сладкое тело, — он постучал себя по виску, — это не так. Пока.
  
— Я никогда не захочу.
Улыбка, появившаяся на его губах, говорила о том, что он знает что-то, чего не знаю я.
— Лгунья. Мы оба знаем, что если бы я захотел, то лишил бы тебя этой сладкой невинности прямо здесь, на этом столе, и ты бы стонала мое имя, как хорошая девочка.
О мой Бог. Ядовитые слова вертелись у меня в голове, но так и не сорвались с губ. Я не могла не представить, как вес Джованни прижимает меня к прохладной поверхности, пока он душит и трахает меня…