Всё сложно (ЛП)

Идеально.
Я ввожу Лори внутрь и закрываю за нами дверь.
Последнее, чего я ожидаю, когда повернусь, — это того, что Лори ударит меня в грудь. Не настолько сильно, чтобы было больно, но всё же ощутимо.
— Ты бросил меня, — обвиняет она. — Сбежал от меня.
Я хватаю её за руку, прежде чем она успевает ударить меня снова.
— После того, как ты сказала, что никогда не захочешь иметь со мной ничего общего.
— Когда ты научишься никогда не слушать то, что я говорю?
Я целую костяшки её пальцев.
— Я так понимаю, я прощён?
Лори отдёргивает руку.
— Не отвлекай меня поцелуями. За что именно? За договор? Или за то, что бросил меня?
Я пожимаю плечами, делая милое лицо.
— И то, и другое?
Она может злиться, но я понял, что она моя, после того как буквально молила взглядом помочь замять ситуацию с курицей, так неудачно не вылетевшей в окно.
Лори надула щёки, издав прерывистый вздох.
— Сначала нам нужно кое-что обсудить.
— Хорошо.
Я улыбаюсь ей. И не тороплюсь.
Взяв Лори за руку, веду её вглубь роскошного бального зала, в потайной уголок. Мы вместе опускаемся на плюшевый пуфик в тёмном углу.
Лори скрещивает ноги, одёргивая платье, как будто внезапно осознала высоту разреза.
Мой пульс учащается при виде дюйма лишней кожи. Я нагло ухмыляюсь, но долго не могу сдержать улыбки.
Лори прослеживает мой взгляд до своих ног, и, должно быть, я выгляжу дико, потому что она краснеет.
— Что случилось после того, как я ушла от тебя во вторник? — она почти шепчет.
Глубоко вздохнув, я пытаюсь замедлить сердцебиение. Я должен всё объяснить правильно. Она должна понять.
— Я утопил свою печаль в бутылке водки, потом ко мне пришёл Эйден, я подошёл к твоему дому и увидел вас вместе.
Она хмурится.
— Ты имеешь в виду меня и Эйдена?
— Да… — мой взгляд напряжён, стыдлив и, возможно, немного обижен.
Лори всё поняла, прежде чем мне пришлось объясняться.
— Ты предположил худшее и сбежал.
— Да, с того места, где я стоял, вы выглядели как двое давно потерянных любовников, снова воссоединившихся. Выражение твоего лица… Клянусь…
Она зажимает мне рот двумя пальцами, чтобы я замолчал.
— Было связано с тобой. Мне не терпелось приехать к тебе после того, как Эйден образумил меня.
Я осторожно отдергиваю ее руку.
— Что ты хотела мне сказать?
Наступает долгая тишина, и единственным звуком является стук моего сердца за грудной клеткой.
— Что я уверена… — Лори поднимает глаза, они блестят. — Это ты, Джейс, только ты.
Я уже сижу, но мне хочется упасть. Эти слова я мечтал услышать с тех пор, как впервые увидел её пятнадцать лет назад. Лори прогуливалась по главному корпусу, в наушниках, тёмные волосы собраны в хвост, в руках слишком много книг, а её губы синхронизировались с какой-то неслышимой музыкой, и она покачивала головой ей в такт.
В тот момент я был ошеломлён. Заворожен. Особенно, когда обнаружил её сидящей в том же классе, куда направлялся я.
Помню тот момент, когда наши глаза встретились через ряды стульев, стоящих в лекционном зале. Затем её взгляд переместился с меня и остановился на Эйдене, а щёки покраснели.
Я сжимаю челюсти.
— А что насчёт Эйдена?
— Я не воспринимаю его таким образом, больше нет. Он хороший друг, но не более того.
— Ты была влюблёна в него много лет. И вдруг его разлюбила?
— Потому что я… я… — Лори запнулась, а потом посмотрела мне прямо в глаза. — Я влюбилась в тебя. Джейс, я люблю тебя.
Я хочу ей верить. Всем сердцем хочу, но… годы сомнений в себе свербят в моём животе. Я хочу поцеловать её, но замираю на своей половине пуфика.
— Ладно, я поняла, — Лори вздыхает. — Если бы ты провёл со мной последние пятнадцать лет, тоскуя по другой женщине, я бы тоже сомневалась. Вот почему я купила тебе это, — она роется в клатче, и достаёт маленькую бархатную коробочку. — Я увидела его на витрине, и оно показалось мне идентичным тому, которое ты купил мне в Новом Орлеане. — Лори открывает коробочку и показывает старинное кольцо из белого золота с замысловатым геометрическим узором. Она достаёт его из подставки. — Это узор в виде цветов апельсина, но антиквар заверил меня, что он выглядит очень мужественно.
  
Мы оба смотрим на кольцо, а затем друг на друга.
— Что это? — спрашиваю я.
— Предположительно, старинное обручальное кольцо, но я подумала, что мы могли бы использовать его как кольцо обещания? — она жестом показывает на мою руку. — Можно?
Я протягиваю ей левую руку, и она надевает кольцо.
— Джейс, я люблю тебя. Всё, что связано с тобой. Ты мой лучший друг, моя родственная душа, моя опора. Я знаю, всё происходит слишком быстро, но я хочу, чтобы ты знал, я хочу быть с тобой, и только с тобой. Я хочу провести остаток жизни вместе. И я обещаю любить тебя каждый день, когда мы будем вместе, и не использовать всю горячую воду в душе, — Лори улыбается. — Но я буду продолжать петь Тейлор Свифт во всю мощь своих лёгких. Это не обсуждается.
Я улыбаюсь, как тупой идиот.
Лори продолжает держать меня за руку и продолжает:
— Я обещаю ограничить количество домашних животных и никогда не превышать количество книг, спасённых в нашем доме, если ты когда-нибудь найдёшь в себе смелость жить со мной, — Лори делает паузу, чтобы перевести дыхание. — Но я не могу обещать, сколько детей я захочу — их будет много. И я обещаю быть самой лучшей матерью, какой только смогу, и любить их всем сердцем, даже если они окажутся маленькими педантичными занозами в заднице вроде тебя.
Я хихикаю над этим.
— Я также обещаю не задевать твои чувства, не подумав, даже если ты сильно меня разозлил. Но ты должен пообещать мне, что никогда, никогда больше не бросишь меня и не убежишь.
Я насмешливо произношу:
— Уже больше, чем в песне Тейлор Свифт.
— Я серьёзно, Джейс. Эта неделя свела меня с ума. Не знать, куда ты пошёл, что делал и о чём думал, всё ли с тобой в порядке… И я не хочу, чтобы мы давали какое-то невыполнимое обещание, например, никогда не ложиться спать злыми, но я хочу знать, что даже если мы будем злиться друг на друга, ты будешь в постели со мной, дуться под одеялом.
— Пока ты не забрала всё себе, — я прижимаюсь к ней лбом. — Обещаю, Лола. Я больше никогда не сбегу. Что-нибудь ещё?
— Только то, что мне не терпится пройти с тобой оставшуюся часть пути, пока мы не станем старыми и дряхлыми и не будем проводить наши дни, жалуясь на «молодежь» и на то, что в былые времена всё было лучше.
Лори запыхалась, а я до сих пор пытаюсь осмыслить сказанное. В моём горле образовался комок. Сердце готово разорваться.
Я встаю, увлекая её за собой. Заключаю в свои объятия и целую так, словно от этого зависит моя жизнь.
Поцелуй тёплый и мягкий, полный жизни и надежд, обещаний будущего, целой жизни вместе. Прижатая ко мне, она ощущается как тепло и свет солнца. Свежесть первого дыхания весны. Луч надежды. Обещание нового мира, который мы будем исследовать вместе.
Я наслаждаюсь ею, моё сердце бешено колотится, руки дрожат. Наш поцелуй одновременно и нежный, и эмоциональный, сначала это просто прикосновение, касание губ, которое вскоре перерастает в нечто большее.
Мои губы приоткрываются. С тихим стоном её губы делают то же самое, позволяя углубить поцелуй. Я обнимаю её, притягивая ближе, и не хочу отпускать.
Из моих глаз катится слеза, потом ещё одна. Я целую женщину, которую люблю, и которая любит меня в ответ — на этот раз по-настоящему.
— Боже, — наконец шепчет Лори, и её голос тоже наполнен слезами. — Я так по тебе скучала.
Ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь и целую её. Затем целую её снова и снова.
Мы отстраняемся друг от друга только тогда, когда нам отчаянно не хватает воздуха.
— Я люблю тебя, Лори, — говорю я.
— Я тоже тебя люблю, Джейс.
Я расплываюсь в самой широкой и беззаботной ухмылке.
Именно так я хочу провести остаток своей жизни.