Всё сложно (ЛП)

Кто-то может возразить, что трата еды — такое же преступление, как и убийство курицы. Но даже если я отправлю это обратно на кухню, они всё равно просто выбросят её. Так, по крайней мере, я смогу порадовать парочку городских крыс.
В принципе, у меня нет выбора.
Я незаметно вожусь с ножом и вилкой, подавляя очередной рвотный рефлекс, когда насаживаю на вилку целую куриную грудку.
Осталось только выбрать момент и проявить решительность. Как по команде, Кирстен встаёт и щёлкает вилкой по своему бокалу с шампанским, привлекая всеобщее внимание. В ответ все головы за столом поворачиваются к невесте. Никто не смотрит в мою сторону.
Сейчас или никогда. Я немного ослабляю хватку вилки на мясе и мощным взмахом руки выполняю идеальный бросок прямо в центр открытого окна.
Вот только окно не открыто. Видимо, я просто сижу рядом с самым чистым окном в истории гостиничных окон. Или, по крайней мере, оно было самым чистым, пока моя куриная грудка не ударилась о стекло и медленно не скатилась вниз, оставляя за собой след из марсалы.
Конечно, оно закрыто. На улице минус пять. Все бы замерзли.
На громкий стук курицы о стекло мама Эйдена поворачивается, и у неё отваливается челюсть, когда она рассматривает измазанное окно. Затем она смотрит на мою пустую тарелку и, наконец, на меня, словно я двухголовый, трёхглазый пришелец из космоса.
В последний раз её взгляд мечется от катастрофы на окне, а затем останавливается на мне. С пытливым, озадаченным видом она спрашивает:
— Что случилось, дорогая?
Я секунду смотрю на неё, затем мой взгляд переходит на Джейса. Он смотрит в мою сторону — как и все остальные за нашим столом, мысленно добавляю я. Его глаза перебегают с меня на куриную грудку, которая теперь лежит на подоконнике, на потёки соуса и мою пустую тарелку. Я практически вижу, как в его глазах появляется понимание, а губы подрагивают в улыбке.
Мама Эйдена смотрит на меня, ожидая объяснений, хотя на самом деле у меня их нет. Мне кажется, что я молчала целую вечность, хотя на самом деле прошло не более трёх-четырёх секунд.
— П-простите, — заикаюсь я. — Я такая неуклюжая… Я… я… ммм… резала мясо… и, я не знаю… я, должно быть, задела кость… она просто соскользнула с моей тарелки… Я имею в виду, что эти тарелки такие скользкие…
— Ужасно скользкие, — раздаётся голос Джейса с другого конца стола. — Я за своим тоже гонялся, — Джейс бросает на меня быстрый взгляд «я понял тебя», прежде чем обратить всё своё обаяние на миссис Коллимор. — Должно быть, из-за тонкого фарфора. Я никогда в жизни не видел более красивого сервиза.
Среди недоуменных взглядов других гостей мама Эйдена кажется успокоенной.
— О да, вы знаете, это оригинальный сервиз Берты Палмер 1879 года из коллекции Хэвилленда. Его стоимость превышает тридцать тысяч долларов, — мама Эйдена прикасается к ободку своей тарелки. — Отделка — настоящее золото, — затем, прикрыв рот рукой, словно раскрывая секрет, она добавляет: — Нам пришлось доплатить, чтобы получить его.
Выглядя очень озадаченным, отец Эйдена машет официанту, указывая на окно Армагеддона:
— Извините, небольшой инцидент с летающей курицей.
Официант поднимает бровь, но не выглядит слишком шокированным — как будто это не самая безумная вещь, свидетелем которой он был на свадьбе.
Я с ужасом наблюдаю, как бедняга размазывает соус по окну тканевой салфеткой, пытаясь отмыть стекло.
Это окно никогда не будет прежним.
Ко мне подбегает ещё один официант и спрашивает:
— Хотите, чтобы вам принесли замену, мисс?
— НЕТ! — кричу я, заслужив ещё несколько взглядов со стороны типа «она только что сбежала из психушки». — То есть нет, спасибо, — театрально потираю живот. — Всё остальное было таким вкусным. Я наелась. Абсолютно сыта. Оставлю немного места для десерта, это ужасная примета — уйти со свадьбы, не попробовав торт. Вы знали?
Лори, пожалуйста, заткнись.
Если нужно было поставить диагноз по выражению лица официанта, я бы определила его как передозировка сумасшедшими гостями.
  
Проявив вежливость, он спокойно отвечает:
— Конечно, мисс, приятного аппетита.
Я молча опускаю голову и долго смотрю на белую скатерть перед собой, прежде чем осмеливаюсь снова поднять взгляд.
Мои глаза тут же находят Джейса, и он подмигивает мне.
Волна облегчения охватывает меня с головой. Мы в порядке… всё будет хорошо.
Глава 37
Джейс
Лори смотрит на меня.
Я тону в её взгляде. В её карих радужных глазах.
Люди вокруг нас словно размыты, и я не слышу, о чём они говорят.
Я смотрю только на Лори. Мои глаза, разум, моё сердце, тело и моя душа — всё сосредоточено на ней.
На её губах улыбка, и я почти вижу любовь, отражающуюся в её взгляде.
Я хочу поцеловать её.
Но я знаю, что сначала мы должны поговорить. На этот раз никаких побегов, никакой лжи и недосказанности. Только мы. И наши обнажённые души.
Осталось дождаться, когда закончится этот проклятый обед.
Нет, слишком долго.
Когда начинается десертное меню, я надеюсь, что мы с Лори сможем улизнуть, но свадебный координатор возвращается, явно с дурным намерением.
Она вырастает позади брата Эйдена и хлопает в ладоши.
— Гости свадебной вечеринки, пожалуйста, встаньте. Для первого танца нам понадобятся все.
Думаю, я бы знал, что это одна из моих обязанностей, если бы присутствовал на репетиционном ужине.
И снова я в паре с подружкой невесты. Мы выходим из угла, противоположного Лори с её сопровождающим. Эйден и Кирстен должны начать танец. Начинается музыка, я не узнаю песню, мне так всё равно, единственное чего я хочу, чтобы она поскорее закончилась.
Когда свадебный координатор предлагает нам с Бритни присоединиться к молодожёнам на танцполе, мы вальсируем вместе с женихом и невестой. Но пока мы кружимся по залу, мой взгляд всё время ищет Лори. Она тоже танцует, не обращая внимания на своего партнера. Её глаза сосредоточены на мне, и она ищет меня после каждого вращения.
Музыка меняется, и, наконец, нам разрешают сменить партнёров. Я не теряю времени даром. Я бросаю руки и пересекаю зал, направляясь к Лори.
— Можно позаимствовать даму на танец?
Кузен Эйдена отходит в сторону.
— Да, конечно, чувак.
И вот, наконец, я перед ней.
Мы стоим лицом к лицу. Не касаясь друг друга.
Наши глаза прикованы друг к другу, и мир вокруг нас, кажется, исчезает. Только мы вдвоём.
Когда музыка звучит снова, я обнимаю её и прижимаю к себе. Её запах, её мягкое тело, вплотную ко мне, — всё, что мне нужно, чтобы ощутить реальность. Её тело идеально прилегает к моему, словно мы созданы, чтобы быть вместе.
Мы прижимаемся друг к другу, слишком тесно, слишком крепко — но всё равно недостаточно близко. Так и должно быть. Я никогда не хочу отпускать её.
Мы танцуем. Пока двигаемся в такт музыке, я не могу не задаться вопросом, чувствует ли она то же самое.
Лори смотрит на меня так же пристально, её глаза полны эмоций. Никто из нас не говорит. Мы просто танцуем, закрыв глаза. Наши шаги синхронны, тела следуют друг за другом. Я веду в танце, но слежу за каждым её движением, каждым вздохом, каждым морганием.
Песня заканчивается слишком быстро.
Когда музыка затихает, я продолжаю держать её. Не хочу отпускать её. Ещё нет. Никогда.
Молчание затягивается, как будто мы оба думаем об одном и том же.
Нам нужно поговорить.
Вокруг нас все хлопают, радуясь за Эйдена и Кирстен.
Неподходящее место.
Я знаю, что хочу сказать. Что я должен сказать. Мне нужно, чтобы она поняла. Но не здесь. Не перед всеми этими людьми.
— Не здесь, — говорю я.
— Давай выйдем, — говорит она в ответ.
Я киваю, и мы выскальзываем из приёмного зала незамеченными.
Я тащу Лори по коридору, прежде чем кто-нибудь сможет нас остановить. Наугад открываю дверь и натыкаюсь на ещё один большой бальный зал, окутанный полумраком.