Сын Тишайшего 3 (СИ)
Глава 6
Сложно сдерживать эмоции, когда у тебя отвратительное настроение. Спасают только поездки, знакомство с новыми людьми и осознание того, что твои труды не напрасны.
Верфь в Гнильцах, наконец, вернула мне душевное спокойствие. До этого был порт, чью работу я изучил досконально, пытаясь не мешать людям работать. Хотя это невозможно. Сразу набежали купцы, владельцы кораблей, приказчики и прочий люд. Естественно, работа практически встала. Зато мне удалось пообщаться с подданными, что я начал практиковать в последнее время. Очень полезное дело для понимания, происходящего в стране. Народ это заметил и начал постепенно пользоваться, выражая своё мнение и пытаясь найти защиту от произвола. Но всем известно, что я не терплю безосновательных кляуз и поклёпов. Коли жалуешься царю или подаёшь челобитную, то изволь изложить правду и готовься ответить за клевету. Так я постепенно выстраиваю образ грозного, но справедливого царя. И пока вроде успешно. Люди меня не боятся и рассказывают немало об ошибках властей. Понятно, что царя напрямую не критикуют, я же безгрешен, а во всём виноваты бояре. Ха-ха!
К моему удивлению, купцы, судовладельцы и старшины рабочих челобитные не подавали. Да и нет в этом необходимости: моя канцелярия спокойно принимает такие документы, о чём регулярно пишут в «Вестях» и сообщают у информационных стендов. Зато вопросов по делам волжского транзита мне задали немало, ещё и рацпредложениями завалили. Колычёв со Щукиным, привыкшие к таким заходам, даже малость устали. У них есть специальный блокнот на дощечке, чтобы удобно было записывать на ходу. Так вот, они успели поменяться, стенографируя самые важные моменты. Я ведь общался с народом часа два.
Народ действительно подкинул немало толковых идей по исправлению ошибок и улучшению работы всех служб на Волге. Чуть позже переварю полученную информацию и обсужу с соответствующими инстанциями. Сейчас это важнейший государственный проект и источник поступлений в казну.
А вот на верфи — совершенно иное. Для начала никто не лез ко мне с просьбами. Всё-таки это стратегический объект, и здесь армейская дисциплина. Произвола на столь важном предприятии я не потерплю, просто все заняты делом, так как есть план. И людей сюда насильно не сгоняли. Наоборот, со временем на предприятие выстроилась целая очередь из желающих трудоустроиться. Ещё бы! По местным понятиям, тут самый настоящий рай для рабочего человека.
В Гнильцах не только строят корабли, но и сушат и пилят лес, подготавливают такелаж, заодно производят множество иных продуктов. Всё по голландским технологиям. На огромной территории одних складов штук двадцать. Ведь нужно хранить не только лес с канатами, а ещё смолу, лаки, гвозди, кожу и провизию. Сотни работников и охрану надо чем-то кормить. Гнильцы вообще напоминают закрытый посёлок, где есть даже кабак, хоть и работающий строго по выходным. Да, здесь они есть. Обычно на объекте сухой закон. Что удивительно, его и не надо особо поддерживать. Серьёзный народ, коим являются мастеровые и работники, практически не пьёт, а многие не употребляют в принципе. Для меня это до сих пор является откровением, особенно когда вспоминаешь ситуацию с алкоголизмом в XXI веке.
— Это особые дома — общежития, построенные по твоему указу, государь. Простой семейный работник получает жилище в две или три комнаты, в зависимости от количества детей. Бобыли живут по четверо в однокомнатных квартирах, в северной части, — Сергей Языков махнул рукой, указывая на ряд двухэтажных бараков. — Людей требуется всё больше, да и временных работников хватает. Их мы пока расположили в армейских палатках. Мастеровые, прошедшие отбор, осенью получат своё жильё. Зимой работы тоже хватит, будем готовить материал для новых стругов и кораблей. Каюсь, но нам уже не хватает сухого леса. Хотя купцы готовы покупать даже такие струги, ведь они могут за оставшееся время успеть сделать две ходки до Астрахани и обратно. А на юге они потом продадут суда персам, или их там разберут для строительства. Верфь забрала почти весь лес в Поволжье, но нам его всё равно не хватает.
Я знаю, уже получил немало жалоб. Перед началом строительства торгового флота мы выскребли все государственные сусеки и старались покупать лес потихоньку. Но всё равно возник ажиотаж, и цены поползли вверх. Ещё коломенская и нижегородская верфи являются главными лесопилками страны. Зимой народ по большей части и будет перерабатывать горбыль. Купцы у нас не дураки, вот и потащили свой лес на распил, начав продавать уже готовые балки, доски и прочие бруски. Что ещё сильнее подняло цены и создало дополнительную шумиху. Большая часть продукции начала расходиться по близлежащим городам и идёт в столицу. Зато в Астрахани теперь леса не хватает. Думаю, года через два всё устаканится. Плюс на юге всегда разбирали струги, пришедшие поздней осенью. Вот такая экономика. А есть ещё Воронеж, ставший промышленным центром и перевалочной базой. Но там немного иная история. Правда, сложностей тоже хватает.
После осмотра отдельного района для руководства верфи, инженеров и мастеровых я ещё раз подошёл к остову строящегося корабля. Есть что-то завораживающее и пьянящее в запахе дерева. Я аж завис на пару минут, наслаждаясь моментом. Свита с охраной в это время дисциплинировано ждала, пока царь не перестанет маяться дурью. А мне так хорошо!
— Я доволен твоей работой, Сергей Иванович! А также всеми корабелами верфи! По итогам года выделю вам вознаграждение и иные подарки, — произношу, повернувшись к Языкову и его команде.
Да, младший брат моего сподвижника, ставшего главным интендантом армии и полиции, теперь руководит верфью. Сергей неожиданно проявил себя ещё в достопамятном походе на юг, обеспечив оперативное строительство транспорта в Воронеже. Затем была проверка в Коломне, где он поработал заместителем, с последующим переводом на самый ответственный участок. И Сергей заслужил свой нынешний пост, а не воспользовался положением брата или памятью об отце.
Любой человек может проявить себя и получить достойную должность. Только нельзя забывать об ответственности. Поэтому боярские дети предпочитают госслужбу и армию. В полицию я их сам не пускаю, а промышленные проекты они обходят стороной. Здесь ведь можно не только высоко взлететь, но и больно упасть.
Тем временем народ начал меня благодарить. Смотрю, на верфи сложился весьма сплочённый коллектив. Общее руководство за Языковым, а технической частью ведает голландец Карштен Брандт, давно живущий в России. Именно иностранец построил первый русский военный корабль «Орёл», сожжённый разбойниками Стеньки Разина.
А ещё в Гнильцах работают школа и училище, готовящее необходимых специалистов, включая моряков. И грамоте здесь обучаются не только дети, но и взрослые. Для этого Языков разработал специальную шкалу поощрения, весьма действенную, кстати. Денег у нас особо нет, зато мешок муки или фунт копчёного мяса — это огромное подспорье семьям, которые у людей немалые. Кстати, к территории верфи ещё относятся многочисленные огороды, где работают жёны и дети мастеров. Всё-таки времена сейчас специфические, и народ предпочитает страховаться, сажая овощи. Хотя если вспомнить моё время, то весомая часть провинции до сих пор живёт на своей картошке и прочей капусте.
* * *По возвращении из поездки сажусь за разбор документов. Ещё не так темно, поэтому можно обойтись без света. Кстати, Оружейная палата давно работает над созданием керосина. Пока само топливо мне без надобности, хотя нефть — весьма полезный продукт. Просто я задумался о керосиновой лампе, ибо масляные надоели, как и свечи. Нефть есть на реке Сок, что недалеко от Самары. Но пока большие объёмы нам не нужны. Необходимо найти способ крекинга. Думаю, в ближайшие годы это нереально. Просто нет научной базы и нужных специалистов. У нас вон учителя царевича малограмотные. Где я вам химиков найду? Смог бы, родил. Как ещё десяток специалистов из разных сфер. Пока мы их воспитываем. В общем, подкидываю мастерам и учёным различные идеи, авось что-то выстрелит.