Прилив

Теперь драка шла один против двух, слишком много для Веры. А поскольку она яростно сопротивлялась, то и отпор получала жесткий. Противоборство длилось уже десять минут, когда Вера получила мощный удар баллоном прямо в переносицу и упала на пол. Еще через пару минут ударов ногами она потеряла сознание. Когда Вера перестала шевелиться, голая и вся в крови, один из парней снова включил камеру.
В нескольких километрах отсюда на полу разваливающегося деревянного сарая сидел одинокий мужчина и боролся со своей ничтожностью. Сбежал, как крыса. Он осознавал, что почувствует Вера, когда проснется, и как посмотрит на него, когда они снова встретятся, а у него не будет приемлемого объяснения. У него не будет вообще никакого объяснения. Лучше всего больше никогда не встречаться.
Так думал Йелле.
* * *
Тихий ветер подгонял редкие падающие на землю прошлогодние листья, между деревьями виднелся сверкающий фьорд, с другой стороны раскинулись горы и лес, а где-то здесь, на открытом пространстве, в зоне отдыха, муниципалы построят трассу для бега. Вот только избавятся от паршивого фургона.
Арво Пярт, прихрамывая, шел через лесной массив над фьордом. Идти было трудно, мешала боль в мышцах. Футбольный матч накануне вечером не прошел незамеченным. Но два гола затмевали физическую боль. К Вере Арво шел из-за другой боли. Ночью он неожиданно встретил парня у озера Трекантен, они неплохо выпили, опустошив несколько банок, и вдруг парень рассвирепел:
— Да ни хрена ты не Арво Пярт!
— Что ты, твою мать, несешь?
— Арво Пярт пишет музыку, знаменит, так какого хрена ты называешь себя Арво Пяртом?! Ты что, придурок?
Арво Пярт, который довольно давно и основательно вытеснил из сознания свое настоящее имя — Силон Карп, сначала не на шутку разозлился, потом получил удар в челюсть и под конец заплакал. Почему ему нельзя называться Арво Пяртом? Он же и есть Пярт!
Теперь он ковылял к фургону Одноглазой Веры. Он знал, что там его утешат. Вера умела залечивать раны тех, кому пришлось несладко. Она знала, что он — Арво Пярт.
— Вера!
Пярт постучал дважды, а теперь перешел на крик. Просто так открыть дверь было нельзя, Вера могла разозлиться.
Но не сегодня утром. Она не могла ничего. Пярт сразу же понял это, как только увидел лежавшее на полу в луже засохшей крови голое тело, окруженное муравьями. Он не узнал ее лицо. Вставные зубы валялись у порога.
* * *
Оливия проснулась бодро и легко. Она заметила, что горлу стало гораздо лучше. Мамино лекарство. Может, Марии стоит этим заняться? Нетрадиционной медициной. Мед и немного волшебства. Вместо того чтобы с ума сходить по даче. Тут девушка вспомнила про Еву Карлсен, которую Мария видела по телевизору и которая написала книгу об эскорт-услугах.
Карлсен была на Eniro. Рённинг предложила встретиться, а не обсуждать все по телефону. Разговаривать по телефону она не любила и была немногословна. К тому же она хотела сделать записи. В итоге они встретились на Шепсхольмене. У Карлсен была там встреча, которая завершилась около одиннадцати, а в полдвенадцатого они уже сидели на одной из скамеек на Шепсхольмене и смотрели на место крушения корабля «Васа».
— Вот тогда вы наткнулись на Джеки Берглунд?
— Да.
Карлсен немного рассказала об изучении сферы эскорт-услуг. Как все началось с рассказа подруги о том, что она сама в юности несколько лет работала в этой области, и как ее история заинтересовала Карлсен. Вскоре она обнаружила, что и сегодня эскорт процветает. Главным образом в Интернете. Но существует также скрытая индустрия, более элитная, и вот тут на передний план вышла Джеки Берглунд. Она управляла одной из таких скрытых эскорт-фирм, никогда не фигурировавших в объявлениях или в Сети.
— Как называлась фирма? — спросила Оливия.
— «Ред Вельвет».
— Берглунд занималась ею в одиночку?
— Да, и по-прежнему занимается, насколько я знаю. Она довольно успешная бизнесвумен.
— Как она этого добилась?
— Берглунд прошла долгий путь. Начала с работы в эскорте, достигла определенных высот, какое-то время встречалась с Мильтоном, собрала вокруг себя кучу девчонок и начала собственное дело.
 
— Криминальное?
— На грани. Эскорт сам по себе — не криминал, но если он включает в себя сексуальные услуги, то классифицируется как проституция.
— И ее деятельность подпадала под эту классификацию?
— Возможно, но мне не удалось найти доказательства.
— Вы пытались?
— Да, но я почувствовала, что у нее есть высокопоставленные покровители.
— Например?
— Не знаю. Я прихватила кое-что из материалов, не знаю, пригодится ли вам…
— Конечно!
Карлсен протянула папку и внимательно посмотрела на Оливию:
— А почему вы так интересуетесь Джеки Берглунд?
— Она фигурирует в старом деле, которым я занимаюсь по учебе. Убийство женщины на Нордкостере.
— Когда произошло убийство?
— В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом.
Реакция Карлсен удивила Оливию.
— Вы о нем знаете?
— Да, знаю, жуткое событие, у меня там когда-то была дача.
— На Нордкостере?!
— Да.
— И вы находились там, когда произошло убийство?
— Да.
— Ничего себе… Как интересно. Расскажите! Я там была и встречалась с Бетти Нурдеман, которая…
— Хозяйка гостевой деревушки. — Карлсен улыбнулась.
— Да. Она тоже была там в то время и поведала всякого-разного про странных людей, живших на острове, и еще много чего. Но расскажите!
Карлсен смотрела на воду.
— В общем, я приехала туда только на выходные, чтобы убраться в доме; я собиралась продавать его. Потом вечером я услышала вертолет, увидела, что это «Скорая», думала, может, кто-то выпал из лодки, но на следующее утро появилась полиция, стали допрашивать всех на острове и… да, приятного мало… вам дали это дело в качестве учебного задания? Полиция снова собралась им заняться?
— Нет, кажется, полиция совершенно не заинтересована. Я даже не могу найти человека, который вел расследование. Но мое внимание отчасти привлекла Джеки Берглунд.
— Она была там, когда случилось убийство?
— Да.
— Что она там делала?
Оливия рассказала, что Джеки находилась на острове во время убийства и что полиция ее допросила, но дальше дело не зашло. Карлсен слегка кивнула:
— Эта дама, похоже, была замешана в разных темных делах. Я брала у нее интервью несколько лет назад; могу прислать файл, если хотите.
— Было бы очень здорово.
Оливия вырвала листок из блокнота, написала свой мейл и отдала Еве.
— Спасибо. Только будьте осторожны, — сказала Карлсен.
— Что вы имеете в виду?
— Если будете копать под Джеки. Вокруг нее серьезные люди.
— Оʼкей.
Карлсен собралась встать.
— А с чем вы сейчас работаете? — спросила Оливия.
— Пишу серию статей о молодежном насилии, о том, что происходит в опубликованных в Интернете фильмах, о молодых людях, которые избивают бездомных и выкладывают фильмы в Сеть.
— Я их видела… ужасно.
— Да. Утром появилось новое видео.
— Такое же страшное?
— Еще хуже.
* * *
Йелле всю ночь прокручивал в голове свой визит в фургон. Только когда рассвело, ненадолго задремал в сарае. Сейчас он сидел в «Ню Йеменскап» и пытался вернуться к жизни, глотая пустой, черный как смоль кофе. Йелле решил не прятаться. В этом нет смысла. Он должен найти Веру около «Ринген», ну или где она будет стоять, и извиниться. Это все, что он может сделать.
Как раз когда Йелле поднялся, запищал мобильный. Сообщение. Он нажал на кнопку и прочитал. Сумбурно написано, но смысл предельно ясен, а подпись лаконична.
Пярт.
Йелле передумал о многом, пока добирался до опушки леса Небытия. Фантазия заводила его в самые жуткие уголки. Временами переходя на бег, он быстро шел среди деревьев и камней. Йелле совсем запыхался, когда увидел его. Неподалеку от фургона стоял Руне Форс. Полицейский.