Каменный плен (СИ)
* * *Словно пытаясь получить одобрение своему решению податься за рубеж, отец несколько раз устраивал у нас сборы бывших коллег, агитируя их тоже отправиться на заработки за границу. Кое-кто из них даже задумался о предложении. Мать в такие вечера уходила на кухню и в разговорах не участвовала. Она так и не смогла смириться с необходимостью отъезда с родины и разрывом с родными и близкими и использовала любую возможность чтобы оттянуть это событие.
Я эти сборы не любил. Гости всегда располагались у нас в гостиной и сесть за компьютер у меня не было никакой возможности. Так что приходилось уйти в свою комнату и читать книжку или зубрить английские слова и команды. На время пока не было доступа к моему объекту вожделения, я пробовал программировать простейшие примеры, вычитанные в купленной для меня брошюре, прямо в тетрадке, записывая команды и строки с кодом. И уже после переносил написанное в компьютер, проверяя свой результат. Так прошло ещё несколько месяцев и наступила середина осени. Точку в оттягивании нашего отъезда поставило случавшееся в ноябре событие. Однажды, ходивший на вечернюю прогулку отец, вернулся домой с окровавленной головой, без дорогой импортной куртки и с решимостью в глазах.
— Лёня, что произошло? — в ужасе застыла в коридоре, встречавшая отца мать.
— То что и должно было, Лена! — в голосе отца лязгнул металл, когда он зачем то выделил мамино имя, — На меня напали бандиты. Они точно знали кто им нужен, где я буду и что у меня есть чем поживиться!
Отец не снимая ботинок прошел в ванную и стал шипя от боли, смывать с головы кровь. Мать наконец очнулась и забегала по дому в поисках аптечки. Затем они обрабатывали на кухне ранки на отцовских руках и лице, а я стоял и слушал их разговор. Меня совсем не напугала кровь — случалось уже получать царапины и даже крупное рассечение во дворе, зашивать которое пришлось ехать в травмпункт в центре города. Куда сильнее меня неприятно удивило то, что отца могут избить и ограбить на моей родной и знакомой улице.
— Их было трое. Они ждали меня возле арки на Макаренко — ты же знаешь, я там всегда иду, когда возвращаюсь из сквера, — отец потрогал руками заклеенную пластырем ранку на лбу и скривившись продолжил, — Сидели в машине Лада десятой модели, новенькой и блестящей. Увидели меня и вышли тут же. Один обошел сзади, двое других спереди. Говорить не стали, сразу принялись бить.
Мать поставила перед отцом чашку с чаем и продолжила суетиться на кухне, пытаясь хоть чем-то занять руки и унять свою тревогу.
— Били правда не слишком сильно, в юности случалось драться и куда болезненнее, — отец приосанился, но тут же ойкнул и скривившись набок, схватился за рёбра, — В общем повалили на землю и попинав ногами, спросили почему им за крышу не заношу. Когда я сказал что не понимаю о чём речь, тогда уже по голове пару раз саданули. А затем подняли с земли и сказали, что раз я такой непонятливый, то они ставят меня на счётчик.
Папа отхлебнул из чашки парящий напиток и сделал пару глотков.
— Сперва вывернули карманы куртки и трико. Нашли там бумажник и забрали его себе. Так же забрали ключи от машины. Сказали что «Тачку» забирают за тупость. Весело посмеялись, вероятно шутка показалась им весёлой, — отец ещё раз отхлебнул чаю и надкусил пряник, после чего с сомнением пошатал пальцем один из зубов и покачал головой, — В общем дали мне срок до пятницы, чтобы притащил им сто тысяч рублей, на первое время. Потом нужно будет столько-же отдавать каждый месяц.
— Но за что? — удивлённо вскинулась мать.
— Лена, я не знаю. После этого, двое сразу пошли в машину, а третий подумав содрал с меня куртку и похлопав по плечу, весело скалясь, двинул за ними. Я так думаю, они решили, что я из этих, новомодных коммерсантов или челночников. Вот и потребовали себе десятину, или как там у них, у бандитов это называется.
— Нужно срочно идти в милицию! Ты запомнил как они выглядели? — мама прижала к груди полотенце, которым до этого по второму кругу протирала вымытые тарелки и чашки.
— Нет Лена, ни в какую милицию я не пойду. И ты тоже. Забыла что рассказывал Погорелко? Как у них гараж в кооперативе, такие же отморозки сожгли, после подобной истории? А ведь милицию сразу подключили. И толку? И всё, теперь ни мастерской нет гаражной, ни машины, — папа допил чай и поднялся.
— Но что же делать?
— А делать вот что, — отец усмехнулся, но из-за боли ухмылка вышла кривой, — Ты немедленно идёшь собирать вещи, а я пакую оборудование и документы. Завтра заедем к нотариусу и оформим Галке право сдавать нашу квартиру.
— Но как же так, — растерялась мать, — Мы же собирались подождать до нового года! Вите нужно закончить курс французского! У нас не готовы документы…
— Лена, послушай меня, — папа поднялся из-за стола с гримасой боли, — Шутки закончились. Я говорил тебе, что грядёт социальный шторм. Так вот он уже тут, на наших улицах. Таких вот бандитов, ошалевших от легких денег, которые могут убить за неправильно сказанное слово, будет становиться все больше! Единственный способ справиться с этой напастью — это жесткая рука диктатора, вставшего во главе государства и отвечающего террором на бандитизм. Вот только что-то я не вижу решимости у наших политиков. Ни у нас, ни у наших соседей, которые считают себя наследниками СССР…
— Лёнечка, милый, давай переедем в другой район! В другой город в конце-концов! В Харьков, в гости к Гале, например, — мать всё ещё безумно боялась необходимости уехать из страны, где были все её родные и близкие люди.
— Лена, ты хочешь, чтобы меня в следующий раз покалечили? Или может быть ты хочешь чтобы они тебя схватили и потребовали отдать им всё что у нас есть? Или может быть, пусть Витя ходит по улицам и озирается, а не едет ли за ним машина с бандитами, — отец говорил вроде бы тихо и без злобы, но у меня аж мурашки от ужаса по спине пробежались. У мамы видимо тоже. Она сникла и кивнув, отправилась в комнату.
Остаток вечера и следующий день, мы потратили на сборы. Отец отправился выкупать у кого-то из перекупщиков новый автомобиль, взамен угнанного, затем оформлял документы на квартиру и дачу за городом. Утро пятницы встретило нас во дворе моего родного двора.
* * *— Значит всё таки уезжаешь? — Настя, наша соседка по лестничной клетке, сидела на одном из установленных много лет назад во дворе брусьев и болтала ногами. Металл за прошедшие годы был отполирован руками атлетов и потому не пачкался краской, так что сидеть можно было совершенно спокойно, не боясь за одежду. А ведь по первой нам пару раз влетало от родителей за следы краски на новой одежде.
— Угу, — кивнул я, прислонившись спиной к стенке для растяжки и разглядывая новое папино приобретение — выкупленный за неизвестную, но обозначенную отцом как «Чудовищная» сумму автомобиль Волга. Рядом суетился отец, пытаясь вместить в совсем немаленький автомобиль вдвое большую гору наших вещей. По всему выходило, что всё что набрала мама, в машину никак не влезет, но папа старался, — Говорил же уже и вчера и даже сегодня.
Вообще, разговор меня немного раздражал. Мы уже месяц назад, как обсудили с друзьями, что я уезжаю и что как только устроюсь на новом месте, пришлю им письмо и приглашение погостить. Увы, их родители относились как раз к числу людей, которые осуждали мою семью и высказывали в наш адрес пренебрежение и неприязнь. До запретов общаться со мной дело вроде бы не дошло, но наши контакты и игры как бы сами собой сошли на нет. Не сказать чтобы я прямо сильно расстроился, куда сильнее меня увлекали компьютерные игры, которые я открыл для себя на прошлой неделе.
— Поня-а-а-атно, — протянула Настя и спрыгнула с бруса на землю, после чего поежилась под пронизывающим ветром в своей тонкой куртке и бросив на меня взгляд, добавила, — Жаль.
— Будешь скучать? — поинтересовался я, — наблюдая за тем как отец ставит на заднее сидение коробки с персональным компьютером — одной из моих главных драгоценностей.