Чернокнижник и феи (СИ)

– Нер комиссар, нашли камеру, где заперли нашу Вик… И Брока, конечно.
Эван спешно вышел и попросил одного из констеблей из коридора присмотреть за неизвестным, ему же передал лекарство:
– …выпаивать каждые полчаса сказали. Когда принесут чайную ложку, конечно.
– Будет сделано, нер комиссар. Не извольте беспокоиться! – кивнул констебль, заходя в камеру и кашляя от царившей там вони.
  
Эван вздохнул, раскашлялся от запаха и пошел прочь, проверяя, чтобы струйка эфира, связывающая его с парнем, не исчезла. Обидно умереть именно сейчас. Хотя жить так, как сейчас, почти беспомощным обрубком – еще обиднее. Эван поклялся сам себе, что обязательно отследит судьбу парня и поможет, если он выживет. Протезы на потенците чрезвычайно дороги, но способны полноценно заменять конечности.
Одли взглядом проследил за эфирным потоком, текущем из Эвана, но ничего не сказал – видимо, решил, что каждый сходит с ума по-своему. Сержант повел Эвана за собой по плохо освещенному коридору, сплошь в комнатах, переделанных под камеры. Сейчас огромные дверные запоры были сняты, и констебли тщательно проверяли камеру за камерой, пытаясь понять, кого же тут содержали. Не дом, а настоящая тюрьма.
За углом, куда Эван свернул вслед за Одли, все было точно так же – только коридор покороче, да у дверей одной из камер, где вместо замка зияла обугленная дыра, лежал несвежий труп. Эван внезапно подумал, что все трупы тоже стоит обследовать на предмет вольтов – ну, а вдруг? Что-то же приводило в действие эти тела. Что-то же их заставляло выглядеть и двигаться, как живых. Для чего-то же чернокнижнику нужна была Вики…
Одли сказал, замирая у камеры с трупом:
– Лео узнал – все дома на острове принадлежат неру Аранда, торгово-промышленный дом «Согласие». Он живет как раз в соседнем доме. Жаль, что уже поздно… – он с надеждой глянул на Эвана, но тот отрицательно качнул головой – действительно, поздно.
– Завтра утром нанесу визит неру Аранда, – поморщился Эван – ему только жалоб о полицейском произволе сейчас не хватало. Да и не факт, что хозяин дома знает, что творили тут его арендаторы.
Одли, выразительно глядя на Эвана, намекнул:
– Жаль, что повода вломиться нет… – надежда в голосе сержанта противоречила его словам.
Эван косо глянул на Одли:
– А ты кровожадный, серж.
– Есть немножко. За своих обязательно нужно быть кровожадным. – Одли присел на корточки у трупа и вытащил из его шеи короткий нож. Сержант протер его об одежды трупа и протянул Эвану:
– Держите, нер комиссар. Пусть лучше так не доедет до экспертов, чем пропадет по дороге. Дорогая вещичка, тут любой не устоит.
Эван завернул нож в платок и сунул в кобуру к пистолету:
– Как скажешь, серж.
Он принялся осматривать дверь, где расплавился замок – Брок выжег эфиром. Удивительно, как пальцы не повредил – взрыв, должно быть, был сильный. Надо будет не забыть, подарить Вики новый механит с часами. Эван огнем нанес руну созвучия на внутреннюю сторону двери, где должны были остаться капли крови. Одли присвистнул, наблюдая, как загораются капли по всему коридору и на оконной, почерневшей от копоти раме:
– А наш рыжий не мелочится. Пол-ладони он себе разрезал, что ли?
Эван пустил по каплям пламя: кровь сгорала, и тут же призрачный синий свет созвучия гас. Вскоре погасла и руна на двери – больше капель крови Брока не было.
Одли тихо произнес:
– Хорошо, что теперь забота о Броке на ваших плечах, нер комиссар. – и насмешки он не скрывал.
Эван, старательно глотая слова о недопустимости хранения чужой крови, ведь именно это сегодня помогло выйти на чернокнижника, направился к открытому окну в конце коридора. Игнорируя Одли, тащившего стул, Эван легко подпрыгнул наверх, подтягиваясь на руках и садясь на подоконник. Он осторожно выглянул наружу. Светляк упал из его рук в холодные воды Ривеноук.
Одли снизу спокойно заметил:
– Тут почти десять ярдов, нер комиссар. Наши замеряли. Лететь было высоковато.
Эван коснулся рукой обгоревшей рамы:
– А еще в них разрядили залп эфирного огня. – он нахмурился, и Одли снизу напомнил:
– А док про переломы и ожоги ни слова ни сказал.
– Удивительно. – согласился Эван, спрыгивая с подоконника – в коридоре показался отец Маркус в неожиданном сопровождении – лер Гилл. Опять. Это уже не может быть совпадением – их встреча второй раз за день. Может, они что-то недоговаривают, ложью о сотрудничестве что-то покрывая? Например, собственную дружбу.
Отец Маркус, внимательно рассматривая коридор и обугленную раму, поздоровался и спросил:
– …Настолько я полагаю, вы позволите принять участие в осмотре и обыске дома, нер Ренар? Ведь вы для этого меня вызвали.
Эван протер руки платком, стирая копоть:
– Не совсем для этого, отец Маркус. Мы нашли выжившего после ритуала парня-альбиноса. К сожалению, он в очень плохом состоянии. Вы бы не могли помочь? Нам важно знать, как его звали, кто он, откуда, как попал к чернокнижнику, что вообще видел… – при этом Эван старательно вспоминал Вики: её редкую улыбку, её мягкие губы, её еще робкие руки… Было сложно – и выстраивать беседу, и думать о Вики, но все лучше, чем дать отцу Маркусу свободно копаться в мыслях. Мнению Вик он доверял, и подвергаться ментальном сканированию не собирался.
Отец Маркус деликатно кашлянул:
– Простите, нер комиссар, но, кажется, вы меня с кем-то путаете. Я инквизитор, а не волшебник. Я не умею проникать в чужие головы и делать чудо. Это не ко мне.
Эван скривился, но продолжил думать о Вики:
– И все же, попробуйте, отец Маркус. Многие инквизиторы – некроманты. Вдруг парень с вами заговорит? Иначе у нас будет очередной висяк – я поднял сегодня все дела о пропавших парнях в Аквилите. Там никого подходящего под описание нет. Может, это вообще ваш Фишер – вы-то его видели, в отличие от нас. За погляд, вот слово чести, денег не берем. А вы потом обследуете дом – вы же тоже ведете расследование. Вам это тоже важно. Проще вести расследование вместе, чем прятать друг от друга сведения и мешать.
Гилл при этом старательно молчал и смотрел в сторону. Эван дорого бы заплатил, чтобы узнать – переговаривались ли они при этом с отцом Маркусом или нет? И о чем говорили?
«Тебе, что, сложно?»
«Несложно – трудно потом объяснить!»
«Надо же! А если я тебя прощу?» – Гилл при этом продолжал задумчиво осматривать обгоревшую раму.
Маркус бросил на него косой взгляд и сказал Эвану:
– Нер комиссар, чуда не ждите.
«Не будет чуда – не будет прощения!» – Гилл обернулся на Эвана:
– Вы в курсе, что рама сожжена огнем с Той стороны?
– Простите, лер Гилл, что?
Маркус кашлянул, напоминая, что он еще тут:
– Я осмотрю парня. Показывайте, где он…
Одли неохотно вызвался его провожать, оглядываясь на Гилла и комиссара – про огонь и Ту сторону ему тоже было интересно.
Эван, провожая взглядом уходящих прочь Одли и отца Маркуса, тут же спросил:
– Простите, не могли бы вы пояснить, что за Та сторона?
Гилл, медленно направляясь к трупу и присаживаясь возле него, пояснил:
– В Карфе много верований. В том числе и в души предков, которые помогают живым в этом мире. Души предков живут не как у нас при богах, а существуют возле нас, или, как верят другие – на Той стороне, в мире мертвых, и откликаются при просьбах. Правда, просить умерших о помощи может не каждый – только бокор или жри́цы. В Карфе нет разделения на черную или белую магию – если она помогает роду, то она уже хорошая. Бокоры или колдуны ради рода способны на многое – исцелять или калечить, не имеет значения. Главное – польза для рода. – Гилл притронулся к трупу, задрал веки, заглядывая в глаза, потом выпрямился и вытер руки платком: – зомби, душа уже получила свободу. Во всяком случае, я на это надеюсь – в теле её нет. Она могла вернуться к бокору, хоть это и редкость – душу без тела сложно удерживать.
  
– Зом… би...? – по слогам произнес Эван незнакомое слово.